Конечно, в этом нет ничего хорошего — быть настолько глупым, чтобы Ду Чжаохуэй использовал тебя как пешку.
Ся Сяолань не особо заботилась о давлении общественного мнения; что бы ни говорил и ни делал Ся Дацзюнь, она могла просто не обращать на это внимания.
Она также радовалась тому, что рано открылась семье Чжоу и не стала скрывать прошлое. Раз она смогла рассказать даже о своей дурной репутации в деревне, то что мешало ей рассказать о скверных отношениях с Ся Дацзюнем!
Искренность — хорошее качество; чтобы покрыть одну ложь, приходится использовать бесчисленное множество других.
Теперь у Ся Сяолань не было этих опасений, не нужно было бояться, что идеальный фасад рухнет перед Чжоу Чэном или Гуань Хуэйэ — эти двое уже давно знали, что она за человек.
— Это он пришел, принес деньги и хочет восстановить со мной отношения отца и дочери.
— Тьфу!
Гуань Хуэйэ не удержалась и презрительно сплюнула.
Восстановить отношения деньгами? Горбатого могила исправит, Ся Дацзюню уже за сорок, как может его характер легко измениться? Раньше он совершал глупости из-за предвзятости и слепой сыновней почтительности, а сейчас, хоть другого и не видно, он наверняка остался таким же тупицей!
Если бы он действительно имел благие намерения, то не стал бы просить прощения у Ся Сяолань на глазах у стольких людей. Что Ся Сяолань могла сделать под таким давлением общества?
Гуань Хуэйэ почувствовала тошноту от поступка Ся Дацзюня. Подтвердив информацию у Ся Сяолань, она развернулась и пошла прочь. Ся Сяолань хотела последовать за ней, но Чжоу Чэн удержал ее. На его лице была улыбка:
— Разве ты не заметила? Моя мать сейчас тебя очень любит. Она хочет выпустить пар за тебя, так что позволь ей это сделать.
— Товарищ Чжоу Чэн, ты еще не женился, а уже забыл мать, разве это хорошо?
Ся Сяолань тоже догадалась, что собирается сделать Гуань Хуэйэ. Чжоу Чэн не пускал ее, потому что верил, что Гуань Хуэйэ справится сама?
…
Гуань Хуэйэ поправила одежду.
Когда она нашла Ся Дацзюня, она снова стала степенной госпожой Чжоу.
Ся Дацзюнь не знал, кто эта женщина, и Гуань Хуэйэ прямо представилась:
— Сяолань встречается с моим сыном.
Ся Дацзюнь сразу же остолбенел.
Гуань Хуэйэ выглядела явно не как обычный человек. Ее сын — это тот молодой человек, что был рядом с Ся Сяолань, не знающий приличий. Первое впечатление Ся Дацзюня о Чжоу Чэне было плохим: мужчине не нужно быть слишком красивым.
Гуань Хуэйэ подавляла своим авторитетом, а Ся Дацзюнь не отличался красноречием; в его словаре не было понятия «эмоциональный интеллект».
Он прямо выразил свою неприязнь к Чжоу Чэну:
— Я не согласен!
Гуань Хуэйэ отреагировала так, будто услышала отличную шутку:
— Прошу прощения, вы, должно быть, ошиблись. Я пришла к вам не за согласием. Какое вы имеете право распоряжаться делами Сяолань? Сяолань теперь взрослая, и то, с кем ей встречаться — ее личная свобода.
Смуглое лицо Ся Дацзюня мгновенно покраснело:
— Она меня не слушает, это сыновья непочтительность!
— Вот каковы твои истинные мысли? С твоим уровнем образования ты, возможно, не совсем понимаешь принцип «милосердный отец — почтительный сын». Ничего, я проявлю доброту и объясню тебе. Я знаю обо всем, что ты делал раньше, и я поддерживаю непочтительность Сяолань… Быть почтительной к тебе — дело совершенно бессмысленное. Я также видела твою племянницу Ся Цзыюй, она такая же злая, как и ты. Сяолань — это «прекрасный росток из гнилого бамбука», она совсем не такая, как вы.
Не дожидаясь возражений Ся Дацзюня, Гуань Хуэйэ продолжила презирать его:
— Если бы Сяолань не поступила в Университет Хуацин, разве ты так сильно хотел бы восстановить с ней отношения? Хватит смешить людей, я прекрасно понимаю, о чем думает такой человек, как ты.
Бедность — это не всегда простота и честность.
Нужда порождает коварство, а достаток — совесть. Бывают по-настоящему простые и добрые труженики, а бывают и хитрые негодяи из глухих мест. Ся Дацзюнь хочет восстановить отношения с Ся Сяолань только потому, что теперь она стала успешной и может принести ему «лицо»!
Но какое отношение успехи Ся Сяолань имеют к Ся Дацзюню?
Ся Дацзюнь не давал ей средств на учебу, не дарил любви. Если и говорить, что Ся Сяолань выросла на хлебе семьи Ся, то правильнее будет сказать, что мать Ся Сяолань своим трудом заработала пропитание для них обеих за все эти годы.
Не поливал, не удобрял, не полол, а когда плоды на ветках созрели, выскочил собирать урожай — Гуань Хуэйэ подумала, что лицо у Ся Дацзюня запредельно наглое! Эта кровная связь — единственное, на что он уповает, верно?
А еще традиционная «сыновья почтительность» — Ся Дацзюнь хочет с помощью этого заставить Сяолань смягчиться.
Видя, что Ся Дацзюнь загнан в угол и не может возразить, Гуань Хуэйэ наконец почувствовала себя немного лучше.
— Сяолань не нужны твои деньги. Все, что ты можешь ей дать, может дать и наша семья. А в том, чего ты дать не можешь, наша семья не поскупится. Ты сейчас на одной стороне с этим по фамилии Ду, вместе доставляете Сяолань неприятности, я даже не знаю, есть ли у тебя совесть… Неужели ей нужно бить в барабаны или давать объявление в газете о разрыве отношений, чтобы ты перестал лезть к ней со своими мерзостями?
— Я…
— Что «я»! Просто ответь мне, правду ли я говорю? Вы, по фамилии Ся, не успокоитесь, пока не доведете ее, верно? Ся Дацзюнь, ты не достоин быть отцом. И никакой ты не честный, ты просто прикрываешься личиной честности, чтобы обманывать людей. Неужели ты действительно не понимаешь, как сильно твои прошлые поступки повлияли на Сяолань и насколько отвратительно то, что ты делаешь сейчас?
Ся Дацзюню нечего было сказать.
Раньше он действительно не особо заботился о Сяолань.
Еще и презирал Лю Фэнь за то, что она родила дочь, из-за чего его род прервался, и он не мог поднять головы в деревне.
Он также знал, что Ся Сяолань и Лю Фэнь обижали дома, но на самом деле он понимал свое положение в семье Ся: знал, что Лаотайпо на самом деле ни во что его не ставит, и братья его не уважают. Он не мог изменить даже собственное положение, не говоря уже о ситуации Ся Сяолань и Лю Фэнь!
Но теперь он заработал денег. Деньгами можно решить любые конфликты, да и Сяолань оказалась способной — поступила в университет получше, чем Цзыюй.
Наверняка теперь никто не скажет, что на нем «род прервался», он может выпрямить спину. Почему бы всей семье не жить в мире и гармонии?
Ся Дацзюнь был упрямым, но Гуань Хуэйэ не собиралась позволять ему обманываться; она хотела разрушить его самодовольные иллюзии.
Ся Сяолань не нуждается в нем, она его ненавидит, и это нельзя компенсировать деньгами… Ся Дацзюнь выглядел растерянным, не понимая, что он сделал не так.
В этом и заключалась разница в мировоззрении: кругозор Ся Дацзюня ограничивал его взгляды, некоторые идеи были глубоко укоренены, и он не мог изменить их за короткое время.
Гуань Хуэйэ пришла не для того, чтобы учить Ся Дацзюня быть отцом, она пришла научить его «быть человеком».
По-хорошему Ся Дацзюнь не понимал, а значит, требовались нестандартные методы!
— Я не люблю угрожать людям и раньше никогда никого не угрожала. Я очень уважаю трудящихся, но сейчас я просто не могу сдержаться и не пригрозить тебе… Если ты еще раз побеспокоишь Сяолань, я дам тебе почувствовать, что имея хоть небольшую власть, можно творить все, что угодно. Ся Дацзюнь, ты ведь нелегально перебрался в Гонконг, верно? И вся твоя семья Ся все еще в деревне, так? Прежде чем что-либо делать, подумай хорошенько, сможешь ли ты понести последствия, не думай только о собственном удовольствии!
Гуань Хуэйэ с удовольствием наблюдала за тем, как Ся Дацзюнь сжимает кулаки, не смея дать волю гневу.
Угрожать хорошему человеку ей бы не позволила совесть.
Но угрожать подонку — Гуань Хуэйэ находила это чертовски приятным!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
