— Попробовать встречаться.
Встречаться с целью женитьбы?
Дзынь —
Миска в руках Лю Фэнь дрогнула и с грохотом упала на пол.
На кухне был цементный пол, и фарфоровая миска разлетелась вдребезги. Тарелка тушеной баранины с липкой подливкой разлетелась повсюду, обрызгав даже штанины Тан Хунъэня.
Лю Фэнь в панике присела, но Тан Хунъэнь удержал её:
— Что ты хочешь сделать?!
— …Подо… подобрать миску.
Тан Хунъэнь заставил Лю Фэнь заикаться. На самом деле он подумал, что она собирается присесть, чтобы вытереть его испачканные брюки; неужели он так сильно её напугал? Оказалось, это было лишь его воображение. Тан Хунъэнь не был человеком с глубоким коварством, но обычно не выставлял свои истинные чувства напоказ.
Это была привычка, выработанная в рабочей среде, характерная не только для него, но и для многих высокопоставленных чиновников.
Подняв Лю Фэнь и почувствовав, что её руки дрожат, Тан Хунъэнь понял, что сегодня сделал слишком резкий шаг и, возможно, напугал её. Но это не было сиюминутным порывом. Он неоднократно обдумывал по дороге сюда, что скажет Лю Фэнь при встрече. Каждое слово было искренним, и произносил он их совершенно естественно.
«Бомба» уже была сброшена, и теперь Лю Фэнь нужно было дать время прийти в себя — она была слишком напряжена.
Тан Хунъэнь, возможно, смотрел на всё через собственные «фильтры», но почему-то реакция товарища Лю Фэнь показалась ему довольно милой.
— Возьми метлу, я сам всё уберу, а то ещё порежешься.
Лю Фэнь не отказалась. Сейчас ей отчаянно нужно было дистанцироваться от Тан Хунъэня. Если чем-то не заняться, атмосфера станет совсем неловкой!
Ся Сяолань, наконец, не выдержала и подбежала. Бабушка Юй подумала: «Разве у этой девчонки совсем нет такта?»
— Мама, ты в порядке?
Лю Фэнь в замешательстве замахала руками:
— У меня рука соскользнула, и миска разбилась.
Лю Фэнь выбежала и стала искать метлу. Ся Сяолань, выяснив, в чем дело, не могла на это смотреть:
— Разве наша метла не стоит за дверью кухни?
Да, она стояла за дверью кухни.
Но господин… господин Тан на кухне!
Сначала Лю Фэнь забыла об этом, но теперь, когда Ся Сяолань напомнила ей, она не могла просто так вернуться на кухню, как ни в чем не бывало. Все были слишком потрясены. Тан Хунъэнь действительно засучил рукава и убрал осколки с пола. Ся Сяолань, видя, что его брюки испачканы, нашла чистое полотенце, чтобы он вытерся, и воспользовалась случаем сказать:
— Дядя Тан, вы ведете себя слишком открыто, вы до смерти напугаете мою маму.
Тан Хунъэнь взглянул на неё:
— Думаю, я не настолько страшен, как какой-нибудь местный бандит. Что ты понимаешь, девчонка? Если не заявить о своих намерениях открыто, другие так и будут смотреть на твою мать свысока.
В жизни нужно быть скромным, но заявлять о себе следует решительно.
Ему не составило бы труда скрыть свои мысли так, чтобы никто не догадался, но в чем тогда смысл? Он считал, что Лю Фэнь обладает традиционными добродетелями китайской женщины, ценил эти качества и восхищался её смелостью к переменам… Человек с хорошими качествами — это жемчужина. Жемчужина Лю Фэнь раньше была покрыта пылью. Тан Хунъэнь не принижал её за это, в то время как деревенские жители всё ещё смотрели на неё по-старому.
Пыль с поверхности сияющей жемчужины оседает, а деревенские до сих пор думают, что это всего лишь песчинка, которой на старости лет улыбнулась удача?
Тан Хунъэнь видел, что эти люди не узнают жемчуг, и ему было обидно за Лю Фэнь. Он приехал в Шанду именно для того, чтобы показать другим: жемчуг остается жемчугом. То, что блеск на время померк, не означает, что жемчуг должен всю жизнь смешиваться с песком.
Ся Сяолань чувствовала, что дядя Тан перед ней стал совсем чужим.
После долгого общения с добрым и близким к народу мэром Таном Ся Сяолань почти забыла, каким холодным и отстраненным был Тан Хунъэнь при первом знакомстве.
Холодный и гордый мэр Тан сам убрал осколки, вытер брюки, вымыл руки и вышел из кухни. Ся Сяолань была немного озадачена.
«Признание» Тан Хунъэня слышали все, кто обедал в доме Ся Сяолань. Тянь Сяоянь даже забыла про свои капризы. Одиннадцатилетние сельские девочки на самом деле довольно рано взрослеют, и Тянь Сяоянь мгновенно всё поняла: оказывается, этот человек, который мог вызвать полицию из участка, чтобы арестовать её отца, тоже хочет жениться на Лю Фэнь.
Тянь Сяоянь очень разволновалась.
В деревне все говорили, что её отец бесстыдник. Тянь Сяоянь и сама знала, что её отец Тянь Ху — человек нехороший, но он всё же был её родным отцом. Почему у сестры Сяолань нет ни капли сочувствия? Почему тетя Лю Фэнь не соглашается выйти замуж за её отца?
Неужели только потому, что её семья бедная?
Она ведь не хотела быть бедной.
Если дядя Юн разрешит её отцу поехать на заработки, их семья перестанет быть бедной! И тогда её отец исправится.
— Подходят они друг другу или нет, не нам, посторонним, решать, — спустя долгое время вздохнула четвертая невестка Чэнь.
Старшая невестка Чэнь открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова возражения. Только что она сказала, что это невозможно, а Тан Хунъэнь тут же делом «дал ей пощечину», заявив, что хочет встречаться с Лю Фэнь с целью женитьбы… Городские действительно слишком привередливы. Даже для второго брака им нужно «встречаться»? Разве это не просто вопрос того, чтобы обе стороны изложили свои условия: если подходят — сходятся, если нет — разбегаются?!
Кто во втором браке не живет «лишь бы как»? С какой стати Лю Фэнь должна отличаться от других?
Товарищ Сяо Ван, наконец, пришел в себя:
— Начальник, я схожу к машине, принесу вам сменную одежду.
Тан Хунъэнь кивнул. Он не был настолько капризным, чтобы не выносить малейшей грязи, но поскольку он собирался заночевать в доме Ся Сяолань, ему, естественно, нужно было забрать вещи из машины.
Тан Хунъэнь окинул всё взглядом, но Лю Фэнь не увидел — скорее всего, она спряталась.
Почему она ведет себя как страус?
Какой смысл прятаться? Рано или поздно ей всё равно придется встретиться с ним лицом к лицу.
— Сяо Тан, давай, ешь. Это блюдо тоже приготовила А Фэнь.
Бабушка Юй была активнее всех. На данный момент она была единственным союзником Тан Хунъэня и проявляла к нему большое радушие.
Тан Хунъэнь уже признался, и деревенским больше нечего было гадать. Он был здесь не как друг Лю Юна и не ради «звезды литературы» Ся Сяолань, а ради Лю Фэнь, на которую они обычно не обращали внимания.
Лю Фэнь всегда была немногословной. Даже когда её внешность изменилась, а характер стал более открытым, это считали заслугой заботы Лю Юна или тем, что она греется в лучах славы дочери — лучшей выпускницы.
И вот теперь они обнаружили, что Лю Фэнь на самом деле может привлечь внимание такого мужчины, как Тан Хунъэнь — как тут не поразиться.
Слово «начальник» из уст Сяо Вана дало волю воображению сельчан. Тан Хунъэнь действительно обладал достоинством, но что он за начальник?
Обед закончился быстро. К трем часам дня все отложили палочки. Женщины проворно вымыли посуду, боясь, что Тан Хунъэнь действительно сдержит слово, засучит рукава и пойдет на кухню мыть тарелки; они не дали ему ни малейшего шанса проявить себя.
Что делать после еды?
Остальное было личным делом семьи Лю. Как бы велико ни было любопытство, людям было неловко оставаться и наблюдать.
Обсуждение важных дел о поездке на заработки с Лю Юном пришлось отложить на другой день. Чэнь Ванда собрался уходить, но Тан Хунъэнь улыбнулся:
— В Новый год дел нет, староста Чэнь, почему бы вам не присесть еще на минутку? Я бы хотел побольше узнать у вас о ситуации в Юнани.
Раз уж он один раз заявил о себе так открыто, то лучше идти до конца. Сейчас все разойдутся, а как же потом наблюдать за развитием событий?
Ся Сяолань увидела, что Тан Хунъэнь и Чэнь Ванда увлеченно беседуют, и пошла искать мать. Ли Фэнмэй уже довольно долго разговаривала с Лю Фэнь в комнате. Шагнув за порог, Ся Сяолань услышала голос своей матери:
— Невестка, ты спрашиваешь меня, что происходит, но я и сама не знаю. Мысли господина Тана посторонним не разгадать… Но господин Тан — человек хороший. Возможно, только что он просто пытался выручить меня, и я ему благодарна.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
