Перерождение в 80-е: Бойкая жёнушка — Глава 96. Переезд Лю Юна

Время на прочтение: 5 минут(ы)

Ли Фэнмэй тоже была человеком порывистым.

Стоило договориться о партнерстве с Ся Сяолань, как ее сердце тут же улетело в Шанду.

Бабушка Юй не хотела новых жильцов, поэтому Ся Сяолань нужно было найти жилье для семьи дяди из трех человек. В этом деле она обратилась к жене Ху Юнцая, для которой подобные поручения были привычным занятием.

— Чтобы не слишком далеко, и неважно, одноэтажный дом или квартира в многоэтажке.

Жена Ху Юнцая со вздохом заметила:

— Так вы все собираетесь перебраться в город?

Ся Сяолань скромно кивнула:

— В деревне жизнь не сахар, в Шанду на жизнь заработать будет полегче.

Нужно было иметь хоть какие-то сбережения, чтобы решиться на такие перемены. И у Лю Юна, и у Ся Сяолань были на руках деньги, иначе кто бы осмелился бросить домашнюю землю и податься со всей семьей в город? Городская жизнь — это не деревня, где можно жить на самообеспечении; за дрова, рис, масло и соль — за все нужно платить. Проедая запасы, долго не протянешь, поэтому приехавшие в город вынуждены были лезть из кожи вон, чтобы заработать.

Термин «рабочий-мигрант» еще не вошел в моду. Редкие люди, уезжавшие на заработки, в основном подавались на юг. Среди индивидуальных предпринимателей Шанду по-прежнему преобладали горожане. Ся Сяолань и Лю Юн стали одними из первых крестьян восьмидесятых, отправившихся в город искать средства к существованию.

Жена Ху Юнцая искренне восхищалась решимостью семьи Ся Сяолань; в те времена немногие крестьяне бросали свои поля, чтобы искать счастья в городе.

Хотя частники зарабатывали немало, никто не видел, чтобы рабочий бросил место и пошел торговать вразнос.

Быть частником считалось постыдным. К тому же, это ветер, дождь и риск убытков. А те, кто получал зарплату, были защищены от любых невзгод: жизнь была стабильной и сытой. В некоторых организациях зарплаты были не то чтобы высокими, зато какие льготы! Выдавали всё — от еды до вещей первой необходимости, от жилья до места в детском саду и школе для детей… Рабочие в таких ведомствах жили припеваючи и разленились. Позже, когда нахлынула волна массовых сокращений, обладателям былых «железных мисок риса» пришлось начинать всё с нуля.

Начинать торговать вразнос в зрелом возрасте было куда горше, чем по собственной воле отправиться на поиски удачи, как это сделал Лю Юн.

Конечно, жена Ху Юнцая тогда не заглядывала так далеко. Она лишь похвалила их на словах, но если бы ей предложили бросить стабильную работу ради частного предпринимательства?

С жиру беситься!

В итоге дом, который показали Лю Юну, находился на среднем расстоянии от бабушки Юй. Это была квартира в многоэтажке, общежитии Управления железных дорог Шанду.

Жилья на всех не хватало, и те, кто мог сдавать квартиру, явно имели свои связи. Ся Сяолань пошла осматривать жилье: туалет был общим на этаже, кухня — отдельной, была комната и маленькая гостиная. Сказать, что это полноценная двухкомнатная квартира, нельзя — стандартная «полуторка»… Планировка квартир восьмидесятых годов сильно отличалась от современных коммерческих новостроек. В те времена гостиные делали маленькими, а спальни — большими. Гостиная служила лишь местом для еды, это не чета нынешним домам, где комнаты крошечные, а огромная гостиная придает квартире солидный вид.

Аренда стоила всего 15 юаней в месяц. Хозяин не хотел приходить за деньгами каждый месяц, поэтому надеялся получить оплату сразу за год.

Ся Сяолань хотела поискать еще: всего одна комната, семье дяди из трех человек будет неудобно.

Ли Фэнмэй, напротив, была очень довольна:

— В гостиной просто поставим маленькую кровать, и всё!

Жена Ху Юнцая тоже удивилась:

— Так разве не все так живут? В большой комнате повесите занавеску и спите, тем более у вас мальчик.

Кто тогда не теснился? В Шанду с жильем было еще посвободнее; в таких местах, как Пекин или Шанхай, бывало, вся семья ютилась в одной комнате, и старые, и малые спали вповалку.

К тому же сейчас жилье найти непросто. Только в таких организациях, как Управление железных дорог, молодежи сразу давали общежитие, и только там могли найтись пустые комнаты под аренду… Если бы они не подсуетились вовремя, даже за 15 юаней в месяц — а это не сказать чтобы дешево — квартиру быстро бы перехватила какая-нибудь нуждающаяся семья.

Вопрос с временным обучением Таотао тоже решили быстро, благодаря сигаретам «Цайде», которые оставил Чжоу Чэн. Такой подарок выглядел очень солидно. Ху Юнцай выступил посредником, Лю Юн преподнес несколько блоков сигарет, угостил нужных людей в государственном ресторане, и в ближайшей начальной школе оформили все документы.

Подумаешь, сельская прописка, разве деревенским запрещено иметь деньги?

У Ли Фэнмэй еще оставались две свиньи. Она позвала деревенского мясника, чтобы забить их. Жители деревни Цицзин диву давались:

— До Нового года еще далеко, а семья Юна уже свиней режет?

— В его доме этих двух свиней откармливали жмыхом, хоть и забили раньше срока, а они жирные, небось больше ста восьмидесяти цзиней в каждой?

— Жалко, еще бы пару месяцев покормить — и все двести цзиней были бы!

Огромные свиньи под двести цзиней встречались нечасто. Без комбикорма они росли медленно. Только у свиньи в двести цзиней слой сала достигал трех пальцев. Если хозяйке удавалось купить такой кусок мяса, она потом долго этим гордилась.

Несколько односельчан помогли связать свинье ноги и крепко прижали ее к длинной скамье. Опытный мясник одним ударом вонзил нож в шею — вошел белый, вышел красный. В таз налили чистой воды и насыпали соли; теплая свиная кровь брызнула в таз и постепенно начала сворачиваться.

Свежая свиная кровь — вещь хорошая. На севере ее привыкли наливать в кишки и тушить с квашеной капустой, в Сычуани знаменитое блюдо — кровь с потрохами, а здесь, в Аньцине, ее жарят с зеленым луком.

Когда кровь полностью стекла, шкуру ошпарили горячей водой и соскоблили щетину.

Мясник с помощниками быстро разделали тушу. Свинья семьи Лю не дотягивала до двухсот цзиней, но была близка к этому.

От вида красного мяса и белоснежного сала у зевак невольно потекли слюнки.

— Юн, а мясо продаешь?

Все были из одной деревни, и Лю Юн не мог задирать цену. На столах редко видели жирную пищу, так что каждый хотел отрезать пару цзиней мяса домой, чтобы отвести душу.

— Продаю, чего ж не продать!

Лю Юн хотел продать обе туши целиком, но Ли Фэнмэй сказала, что это невыгодно, к тому же и себе нужно оставить. Решили забить обеих: что-то раздать в подарок, остальное продать, чтобы выжать максимум выгоды из двух свиней, которых они с таким трудом выкармливали.

Только когда забили свиней, жители деревни Цицзин узнали, что Лю Юн собирается перевезти жену и ребенка в город.

— Всё ради того, чтобы этот паршивец в школу ходил!

Так объяснял Лю Юн, но односельчане слушали его с недоверием.

Неужто разбогател?

Даже о полях своих не заботится, просто поручил другим их засеивать.

На самом деле Лю Юн не разбогател, но он очень на это надеялся. Не покинув это захолустье, на чем еще он мог разбогатеть?

Когда со свиньями и птицей было покончено, семья Лю Юна из трех человек, прихватив немного свинины и багаж, двинулась в сторону Шанду. В день отъезда старшая невестка Чэнь Ванда места себе не находила от беспокойства:

— Семья Лю совсем оторвались от земли!

Заработали немного денег, никто у вас взаймы не просит, так зачем в столицу провинции переезжать?

Снять жилье легко, но в городе за всё платить надо. Посмотрим, смогут ли они в следующем году сдать госпоставку зерна и выплатить все взносы.

— Дед Чэнь Цина говорил, что выделит землю Лю Фэнь с дочерью, а они уже в город укатили. Неужели им эта земля больше не нужна?

Чэнь-старший с раздражением ответил:

— Тебе-то какое дело? Хочешь сместить нашего отца и сама стать старостой?

Жена старшего Чэня закатила глаза.

Думает, ей так уж нравится беспокоиться? Она ведь о благе дома печется. Поговаривали, что семья Лю Юна загребает деньги лопатой. Невестка Чэнь, вспомнив ту толстую, как письмо, телеграмму и рекомендательное письмо, с которым Ся Сяолань укатила в Янчэн, подозревала, что та подцепила какого-то богача. Деньги были не у Лю Юна, а, скорее всего, у Ся Сяолань. Когда один достигает успеха, все его родственники тянутся следом — даже семью дяди пристроили.

Обидно только, что мелкого из семьи Лю не проведешь: фруктовых леденцов съел немерено, а на вопрос, зачем его двоюродная сестра поехала в Янчэн, отвечал, что знать не знает.

— Тьфу, умение прикидываться дурачком у них, видать, семейное.

Прежде невестка Чэнь относилась к семье Лю и к Ся Сяолань с матерью в основном доброжелательно. Неизвестно когда ее отношение начало меняться. Возможно, потому что раньше она была невесткой старосты, а положение Чэнь Цина в округе было весьма завидным; она свысока присматривала Чэнь Цину невесту. Только когда человек находится в сильной позиции, он может проявлять сострадание и милосердие. Но в мгновение ока Ся Сяолань из жалкой бедняжки превратилась в ту, кто не нуждается в помощи, и стала даже успешнее Чэнь Цина. И тогда остатки милосердия невестки Чэнь сменились неприязнью.

Пока Лю Юн, собрав узлы и забрав жену с сыном, перебирался в город, далеко в Пекине Чжоу Чэн как раз прибыл в расположение.

Приехав в Пекин, он даже не стал дожидаться, пока Кан Вэй разберется с товаром, — отправил телеграмму Ся Сяолань и тут же был отозван в часть.

— О, наш майор Чжоу наконец-то соизволил вернуться.

Мечта о золотых годах — Список глав