Врач Тао, главный придворный лекарь, подчинённый лично Ван-шану, пришёл в крайнее изумление, когда увидел «её».
— Ты и есть… Му Хунчжоу?
Сю Ли, не в силах сдержаться, бросилась к нему и вытащила врача Тао за дверь.
— Тсс, об этом деле ты обязательно должен молчать!
Когда Сю Ли только вошла в Хоугун, её похитили разбойники и заперли во дворце Сяньдун. Там она надышалась странными снадобьями, и её заставили что-то выпить, из-за чего она долгое время находилась на грани жизни и смерти. Цзинь Лань тогда тоже был тяжело ранен, и именно врач Тао лечил их обоих.
Иными словами, врач Тао был одним из тех немногих, кто знал, что Сю Ли и есть та самая Гуйфэй.
— Клянусь, я заняла своё место на экзаменах честным путём!
Услышав её тихое бормотание, врач Тао, с трудом вернувший себе самообладание, горько усмехнулся.
— …Я знаю. Ведь Ван-шан — последний, кто хотел бы видеть тебя чиновником.
Врач Тао широко раскрыл глаза, словно о чём-то вспомнив.
— …Тот облик Ван-шана, когда ты была при смерти, до сих пор свеж в моей памяти. Ван-шан, который обычно никогда не повышает голос, тогда был в таком смятении… Подобное, и в прошлом, и сейчас, случалось лишь единожды.
Врач Тао смутно разглядел в этом отчаяние, охватывающее, когда из рук ускользает самое дорогое в мире.
«…Не уходи…»
Тот голос Ван-шана, в котором слышался звук разбивающегося сердца, врач Тао не может забыть и по сей день.
Так как Ван-шан порицал, угрожал и громко кричал на врача Тао, пока Гуйфэй была без сознания, после её спасения он приходил к нему, чтобы очень вежливо извиниться.
Именно потому, что он знал: этот человек любит Гуйфэй из рода Хун сильнее, чем кто-либо другой, врач Тао едва поверил своим ушам, когда услышал, что она покинула Хоугун.
С того времени Ван-шан снова остался совсем один.
— У тебя нет… намерения вернуться в Хоугун?..
Врач Тао знал, что Ван-шан порой внезапно устремлял растерянный взгляд вдаль, словно ища чей-то силуэт. Словно птица бии, потерявшая свою пару — его одинокий вид заставлял сердце сжиматься от боли.
Выпалив эти слова, врач Тао тут же зажал себе рот рукой.
— Прости… Мне не следовало в это вмешиваться.
— …Ничего страшного.
Сю Ли сделала осознанный глубокий вдох.
— …Сейчас я — Му провинции Чачжоу. Прошу тебя, помня об этом, выслушай меня.
++++++++++★++++++++++++☆+++++++++++++★+++++++++++
В кабинете шаншу Министерства работ, помимо Сю Ли и Юй Шуня, находились шаншу Гуань, сылан Оуян, а также экстренно созванные лекари во главе с главным придворным лекарем врачом Тао.
Когда Сю Ли рассказала о ситуации в Чачжоу, все присутствующие изменились в лице.
— Да быть не может…
На этот раз даже шаншу Гуань на мгновение лишился дара речи, а сылан Оуян прищурился.
Юй Шунь, узнав о том, что произошло в его отсутствие, сохранял бледное и суровое выражение лица.
Врач Тао, как главный придворный лекарь, помрачнел, услышав подробный отчёт о симптомах болезни, составленный Ду Инъюэ.
— …Вздутие в верхней части живота, кожа становится жёлтой… Я слышал о таком. Помнится, симптомы этой болезни время от времени проявлялись в горных районах…
Тяжёлый тон его голоса служил доказательством того, что он не знал способа лечения.
Лица других молодых лекарей тоже заволокло тучами.
Лишь Сю Ли не выказала разочарования. Она поставила на стол ящик, привезённый от Му Цюаньчжоу.
— На самом деле, я получила эти свитки от одного человека.
Сю Ли один за другим начала доставать свитки из ящика.
Врач Тао небрежно взял один из них. Пролистав его, он вскоре широко распахнул глаза. Затем он, словно попрекая Сю Ли в медлительности, принялся нетерпеливо разворачивать свитки один за другим.
Врач Тао совершенно утратил своё обычное хладнокровие, чем несказанно удивил своих учеников.
— Врач, врач Тао?
— Вы тоже скорее взгляните!..
Спустя мгновение по всему залу разнеслись изумлённые возгласы.
— Не может быть…!?
— Неужели существуют медицинские книги такого уровня… И такие способы приготовления лекарств…
Руки врача Тао, державшего свиток, задрожали.
— Невероятно…
В десятках свитков были подробно описаны методы лечения множества болезней, которые во всей стране считались редкими и неизлечимыми. Более того, там содержались не только способы лечения, но и разъяснялись причины возникновения недугов. Там были указаны составы и свойства множества целебных трав и новых лекарств, о которых не знал даже врач Тао. Эти колоссальные новые открытия могли в корне перевернуть существующие основы фармакологии.
— К-кто это написал?..
Врач Тао лихорадочно искал имя автора и замер в глубоком потрясении, увидев подпись в маленьком уголке.
— Хуа Чжэнь… Неужели это тот самый Хуа Чжэнь!?
Услышав это имя, молодые лекари обернулись к учителю, словно получив пощёчину.
— Вы сказали Хуа Чжэнь… Неужели он из того самого клана Хуа, из которого вышла легендарная доктор Хуа На?
— Неужели это тот самый чудо-ребёнок, любимец Исяня, по прозвищу Хуа Чжэнь?
Услышав эти имена, Сю Ли на мгновение перестала доставать свитки.
Однако смятение лекарей было куда более сильным.
— Э? Но я помню, что он отказался стать придворным лекарем Его Величества предыдущего Вана и отклонил исключительные предложения от кланов Хун и Лань, после чего бесследно исчез…
Врач Тао вспомнил юношу, которого встречал когда-то.
Несколько сотен лет назад жила легендарная доктор Хуа На, которая училась медицине у Цай Ба Сянь. Клан Хуа был семьёй лекарей, унаследовавших её кровь. В этом роду из поколения в поколение рождались выдающиеся мастера врачевания, но Хуа Чжэнь был истинным гением, который, не достигнув и двадцати лет, овладел всеми фамильными секретами и прославился на все четыре стороны.
Обладая высокими устремлениями и добрым сердцем, он отказался служить лишь знатным домам и исчез.
«Неужели жизни делятся на знатные и ничтожные?» — всегда с улыбкой отвечал он на подобные вопросы.
«Кем бы ни был тот, кто протянет ко мне руку, мои действия не изменятся».
Будь то великий правитель, усмиривший Поднебесную, или одинокий младенец.
Он просто вкладывал всю душу в спасение жизни «каждого человека».
— Если у вас возникнет дело, то позовите меня — я приду, где бы ни находился. Но под этим бескрайним небом так много тех, у кого нет ни средств, ни сил — как же им быть? Если бы я не мог свободно странствовать повсюду и стал чьим-то личным лекарем, то не смог бы приносить пользу Его Величеству, как сейчас?
Поэтому он ушёл — без колебаний отбросил все дарованные ему положение и почести, и его силуэт растаял, подобно ветру.
Когда предыдущий Ван слёг в постель, он пришёл, как и обещал.
Ван пригласил его к своему ложу, и после беседы наедине… отослал Хуа Чжэня обратно.
«Его Величество сказал, что раз уж я когда-то ушёл, не побоявшись ссоры, то теперь должен идти и делать то, что должно!» — так говорил вышедший оттуда Хуа Чжэнь, горько улыбаясь обеспокоенному врачу Тао. Затем в его глазах внезапно исчезла весёлость, и он пристально посмотрел на опочивальню тирана, которого величали возродившимся Ван Цан Сюанем.
— …Наверное, не найдётся и второго человека, который бы столь высокомерно, жестоко и чисто любил людей, как Его Величество? Я из тех, кто самовольно бросается спасать любую жизнь, чья бы она ни была, а Его Величество, вероятно, из тех, кто ни на мгновение не раскается, кого бы он ни убил. Жестокий и нежный: в то время как правая рука кого-то лишает жизни, левая — спасает, и в этом нет ни капли противоречия. Непоколебимая воля, стремление мчаться вперёд, не оборачиваясь… Интересно, как потомки опишут Его Величество?
— Ступай на своё поле битвы! — раз он так сказал, мне остаётся только идти. — Молодой человек улыбнулся.
На поле битвы под названием императорский двор покойный король, несмотря на то что был прикован к постели, в самом конце всё же отдал приказ казнить своих детей, наложниц и чиновников. И доказательство того, что Хуа Чжэнь, будучи врачом, также никогда не покидал поле боя, находится здесь.
В то время как его охватила дрожь, свойственная целителю, Тао Дафу также осознал значение того, что эта медицинская книга оказалась именно здесь.
Он, кто никогда не терял улыбки и любил жизнь и само существование больше, чем кто-либо другой в этом мире. Уже…
(Хуа Чжэнь…)
Молодой человек, с которым, как ему казалось, невозможно было сравниться ни как с врачом, ни как с личностью.
Что привело в чувство Тао Дафу, лишившегося дара речи от потрясения, так это тревожный возглас Сю Ли.
— Тао Дафу!
Подняв голову, он встретил пристальный, встревоженный взгляд Сю Ли.
— На всякий случай, пожалуйста, поручите половине медицинских чиновников разыскать в книгах, хранящихся при дворе, записи о болезнях, описание которых совпадает с тем, что прислал чжоуму Ду. Другой половине следует начать подготовку согласно этому свиттку. Пожалуйста, действуйте незамедлительно.
Сейчас, в это самое мгновение, в землях под её управлением люди тоже умирали от болезни.
Хуа Чжэня больше нет.
— Это не просто смысл жизни. Это то, что должен делать человек, стремившийся к этой силе и знаниям и обрёл их. Тао Дафу.
Значение того, что эти медицинские труды оказались рядом с ним именно сейчас.
— Дайте мне полдня.
В глазах Тао Дафу засветились профессиональное достоинство и гордость лекаря.
— Немедленно созовите всех медицинских чиновников, у которых сейчас нет работы. Кроме того, я хочу получить доступ к хранилищу редких книг в архиве. Пожалуйста, немедленно подготовьте официальное письмо за подписью чжоуму.
— Поняла, я подготовлю его в течение четырёх с половиной кэ. Полагаюсь на вас.
Когда Тао Дафу со свитком в руках вышел из комнаты, молодые медицинские чиновники поспешно последовали за ним.
Сю Ли повернулась к оставшимся шаншу и шиляну Ведомства работ.
— Гуань-шаншу, Оуян-шилян. Пожалуйста, разрешите задействовать Ведомство великого здравоохранения при Храме великого постоянства и направить лекарей в провинцию Ча.
Большинство фармацевтов и медицинских чиновников состояли в Ведомстве великого здравоохранения, которое подчинялось Ведомству работ.
Гуань-шаншу по-прежнему сохранял озадаченное выражение лица.
— …Направление лекарей в провинции? Послушай, Ян Юй, бывали ли подобные случаи прежде?
— …Нет. Хотя они сопровождают Его Величество, когда тот отправляется в провинции… прецедентов самостоятельной отправки ещё не было.
— Тогда, пожалуйста, создайте этот прецедент немедленно. Я возьму на себя всю ответственность.
Гуань-шаншу прищурился.
— Тот, кто стоит на самой вершине, не должен так легко заявлять, что берёт ответственность на себя. Разве груз ответственности за провинцию Ча на твоих плечах так лёгок? К тому же, судя по этому письму…
Шаншу Гуань указал на письмо с алой печатью, пришедшее от Янь Цина.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
