Сю Ли уже начала читать нравоучения следующему человеку.
Су Фан, некоторое время наблюдавший за этим, был полон восхищения. Хотя он чувствовал, что это немного отличается от метода кнута и пряника.
— Эти двое довольно неплохо сработались.
— Верно, Су Фан-гунцзы.
Рядом стоял Ян Сю, который, судя по всему, пришёл за черновиками для каллиграфии.
— У них отличное взаимопонимание, не так ли? Удивительно, ведь они даже не договаривались заранее.
— Послушайте, а чья была идея с этим «выдающийся», что сказала в конце сяоцзе?
— Ха-ха, это предложил Цинъя-гунцзы. Он сказал, что мужчины не могут устоять перед женской лестью. Мисс Сюли было немного непривычно, поэтому она говорила, смущаясь, отчего всё выглядело ещё правдоподобнее. В итоге тот человек, будучи мужчиной, разумеется, попался на крючок.
Су Фан осознал всю печаль мужчин как биологического вида. Если бы слуга Чжусунь был здесь, он бы точно разгневался до кровавой рвоты.
— …Надеюсь, она не будет надрываться до смерти… Каков результат?
— Мы выпроводили их по одному. Правда, некоторые просто исчезли. Но в целом угрозы Цинъя подействовали. Хотя есть и те, кто возвращается, стоит начаться перерыву. В общем, люди идут нескончаемым потоком.
— Я так и знал.
Вздохнув и выпроводив последнего человека, Сю Ли наконец заметила присутствие Су Фана. Наступил вечер — время окончания работы, и издалека доносились звуки уходящих сотрудников других отделов.
— Лили.
— Ну что? Не появилось желания сдаться?
— Лили, ну ты и даёшь. Разве ты только что не говорил мне, что тебе это не противно и что ты хочешь, чтобы я постаралась?
— Верно, но я и не говорил, что мне это нравится.
— Хм…
Этот Лили действительно был чересчур прямолинеен.
— Кстати, я сделал треугольные рисовые колобки, как ты меня учила. С трудом, но получилось. Вот, один специально для тебя.
— Ой, спасибо огромное. Я как раз проголодалась… Ого, какой же он огромный…
Под развёрнутыми бамбуковыми листьями показался огромный рисовый колобок. Издалека его форма напоминала некое произведение искусства, в котором лишь угадывался треугольник.
— Приступаю к еде!
Когда она начала есть, то обнаружила, что соли было в самый раз. Хотя по форме колобок напоминал работу новичка, по вкусу чувствовалось, что автор сделал их немало. Крупная соль, скрипевшая на зубах, была такой же на вкус, как и та дешёвая соль вчера вечером.
(…Всё-таки эта соль… какая-то…)
Сю Ли вновь ощутила то же неприятное чувство, что и прошлым вечером, но за весь день, проведённый в гневе, она проголодалась сильнее, чем ожидала, поэтому старательно доела колобок.
— Спасибо за колобок, Лили, было вкусно.
Глядя на Сю Ли, которая, точь-в-точь как её отец, съела всё до последнего зёрнышка, Су Фан лишился слов. Подушечкой пальца он стёр прилипшую к её щеке рисинку.
— Не ешь стоя. Ты всё-таки девушка.
— Да ну? Тебе стоило сказать мне это до того, как я начала есть.
— Собираешься ещё потрудиться?
— А? Я хотела закончить всё за сегодня, но рабочее время уже подошло к концу…
Не успела она договорить, как послышались шаги. — «Если это жалобы, то я готова выслушать их и после работы, как бы поздно ни было» — разве не это ты только что сказала?
Су Фан легонько стукнул Сю Ли по голове.
— Тогда старайся дальше, но я советую тебе притвориться, что ты ничего не слышала, и поскорее уходить.
Казалось, откуда-то донёсся голос.
— Ах, уже наступила ночь…
Проявив недюжинное терпение, выслушивая бесконечные жалобы, подбадривая людей и злясь из-за них, Сю Ли в полном изнеможении припала к столу. Цинъя и Ян Сю уже ушли, и теперь Сю Ли осталась одна.
(…Хорошо, что был тот огромный рисовый колобок Лили…)
Без него сил бы до этого времени не хватило.
В этот момент ночной ветер принёс откуда-то аромат благовоний, мелькнул силуэт, и Сю Ли, подняв голову, увидела перед собой незнакомого мужчину, который бесшумно присел напротив.
— Добрый вечер, сяоцзе.
— Ой, а… до… добрый вечер.
Улыбавшимся оказался незнакомец лет тридцати пяти на вид. Возможно, он был почти ровесником её отца, но между их одеждой и манерами была невероятная разница. Приподнятые брови контрастировали со слегка опущенными уголками глаз, что создавало притягательный и кокетливый образ. От одного его присутствия вокруг разливалась яркая и торжественная атмосфера. Его официальное платье, надетое небрежно, сидело на нём как влитое, словно сшитое на заказ. На нём не было ни головного убора, ни яшмовых подвесок, поэтому чин определить было невозможно. Однако то, что ему позволялось не носить шапку, указывало на весьма высокую должность.
Он прыснул со смеху и тряхнул рукавом, из которого появился персик.
— Это тебе. Ты сегодня славно потрудилась, прими это в знак признательности.
— Ах, не стоит… Извините за мою дерзость, но могу я узнать, кто вы?
— Янь Шу. Я буду ещё более рад, если ты очистишь персик для меня. Я хоть и люблю персики, есть их слишком неудобно.
Одним движением руки он извлёк ещё один персик. Всего их стало два.
(Персиковый… персиковый бессмертный?)
В голове у Сю Ли невольно промелькнула эта глупая мысль.
Видя его сияющую улыбку, полную ожидания, Сю Ли решила очистить для него персик. Всё равно это не заняло бы много времени.
Наблюдая за тем, как Сю Ли умело чистит плод ножом, человек, назвавшийся Янь Шу, невольно восхитился.
— Как ловко ты это делаешь.
— Мякоть персика очень мягкая, а середина твёрдая, поэтому её трудно отделять. К тому же сложно разрезать плод на равные части. Если приложить неправильное усилие, можно его раздавить.
— …Ты напомнила мне кое-кого…
Когда она отрезала и протянула ему ломтик, он аккуратно взял его кончиками пальцев и съел. Оказалось, он был тем ещё лакомкой.
— О, как вкусно. Если бы их не было так трудно чистить, я бы ел их постоянно.
Протягивая ему последний ломтик, он спросил с улыбкой:
— Как ты думаешь, если будешь стараться, тебе удастся избежать увольнения?
— Я не «думаю» так, я решила, что добьюсь этого.
Глядя на серьёзное лицо Сю Ли, Янь Шу захотелось рассмеяться ещё сильнее.
— Вот как. Что ж, тогда удачи.
Янь Шу мягко потянул Сю Ли за запястье и взял губами последний ломтик персика прямо с её пальцев. Только ощутив лёгкое прикосновение его зубов к кончикам своих пальцев, Сю Ли осознала, что произошло.
Слизнув персиковый сок с её большого пальца, Янь Шу озорно улыбнулся.
— Да, именно так вкуснее всего. Спасибо, что почистила для меня персик. Второй, как мы и договаривались, отдаю тебе. Пожалуйста, угощайся. Ну, а теперь ступай домой. Будь осторожна в пути.
С этими словами он помахал рукой застывшей в оцепенении Сю Ли и ушёл.
Попрощавшись с ней, Янь Шу улыбнулся Хуан И, которого встретил по пути.
— Ой, Хуан И, какая редкость. Неужели и ты решил отлынивать от работы?
— Это и есть работа. Я только что вернулся от Чжэн Юйшуня.
Янь Шу вскинул брови: «О?» Но Хуан И, разумеется, не стал раскрывать подробности.
— Кстати, это правда?
— Ты о чём? Ах, это.
Янь Шу горько усмехнулся.
— Кажется, сяоцзе и остальные временно отстранённые чиновники пытаются что-то предпринять? Это и понятно.
Холод в глазах Хуан И стал ещё пронзительнее.
— …От неё всё больше проблем.
— Старательная и прямодушная, прелестная гунян. Совсем не похожа на племянницу Хун Лишэня. Она почистила мне персик, так что я тоже угостил её одним.
На губах Хуан И промелькнула холодная усмешка.
— Персик, значит. Девчонка, которую хочется раздавить, словно персик, и отшвырнуть подальше.
— Ну зачем ты так. Ведь идёт всего лишь второй день.
— Мне не о чем с тобой говорить.
Хуан И развернулся, чтобы уйти. Стоявший рядом Янь Шу слегка поправил свои пышные волосы.
— И всё же, это действительно забавно.
— Что?
— Проведи расследование сам. А я всё думал, как бы заглянуть туда ещё раз, когда будет время.
Хуан И лишь пожал плечами. Янь Шу, словно внезапно что-то вспомнив, повернулся к другу:
— Послушай, Хуан И.
— Что?
— Ты — человек, похожий на персик.
— Что ты несёшь? Это ты на него похож, от одного твоего вида так и веет персиковым духом.
Поняв, что друг говорит это совершенно серьёзно, Янь Шу прыснул со смеху.
Ночь сгущалась, луна склонялась к небосклону.
Лю Хуэй шёл сквозь призрачный предрассветный туман к книгохранилищу — он давно здесь не бывал.
Посещать книгохранилище рано утром или глубокой ночью было такой же давней привычкой Лю Хуэя, как и прогулки по саду. Он надеялся, что, придя туда, застанет Шао Кэ. Но даже если того не было, можно было скоротать время за книгами или дождаться Шао Кэ, который обычно приходил раньше всех.
Лю Хуэй, открывший дверь навстречу утреннему туману, внезапно почувствовал нечто странное.
(…Кто-то здесь есть…)
Тот человек, кажется, тоже что-то почуял и мгновенно скрыл своё присутствие… Весьма искусный приём. Это не мог быть Шао Кэ. Сама попытка затаиться уже говорила о том, что у пришедшего есть какие-то тайны.
Незнакомец не проявлял враждебности и не пытался сбежать. Казалось, он просто наблюдал за Лю Хуэем, который не ожидал здесь кого-либо встретить. Вероятно, из-за того, что незнакомец с самого начала скрывал своё присутствие, Лю Хуэй заметил его, только подойдя совсем близко.
К тому же, судя по ощущениям, «этот человек» уже занял излюбленное место Лю Хуэя — в самой глубине, за самым дальним стеллажом. С самого детства это было его самое заветное убежище. Лю Хуэй невольно разозлился.
— Кто здесь? Это моё самое любимое место…
Лю Хуэй, заглянув за стеллажи, застыл в изумлении, увидев того, кого совсем не ожидал встретить. Ребёнок?
Глубокие, как ночной лес, прекрасные иссиня-чёрные глаза. На лице, лишённом всяких эмоций, не было ни тени удивления.
Хотя Лю Хуэй никогда раньше не видел этого мальчика, ему показалось, что они где-то встречались.
Ребёнок, который сидел среди наваленных на полу высоких стопок книг, совсем как Лю Хуэй много лет назад, спокойно спросил потерявшего дар речи короля:
— …Неужели ты и есть Лю Хуэй?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
