— Сю Ли и Сян Лин и правда приготовили мне рыбу целиком, от головы до хвоста. Причём это были не сардины и не мойва, а очень даже вкусная рыба.
Более того, вольно или невольно, всё это было именно тем, что любили есть Ду Инъюэ и Лун Лянь.
С тихим шорохом пронёсся мимо них мягкий восточный ветер.
В этот чудесный послеполуденный час Ду Инъюэ улыбался, глядя в небо. Внезапно его спина ощутила заметную тяжесть — это Лун Лянь навалился на него сверху.
(«…Ох-хо-хо. Впрочем, он уже стал куда лучше знать меру».)
Поначалу он частенько придавливал Ду Инъюэ и Сю Ли так, что они распластывались, словно лягушки, но в последнее время стал делать это куда деликатнее. Приятное тепло, исходившее от его спины, заставило Ду Инъюэ умиротворённо закрыть глаза.
— …Ду Инъюэ.
— А?
— Из-за того, что я всегда был один… я и не знал, что если что-то не оберегать, оно может сломаться.
То, что зовётся счастьем, в ладони кажется твёрдым, как алмаз, но на деле оно хрупко, словно лёд.
Никакое счастье не существует само собой, без усилий. В тот миг, когда Ду Инъюэ едва не исчез, Лун Лянь прочувствовал это в полной мере.
Тогда Лун Лянь ничего не мог поделать. Чудо сотворил сам Ду Инъюэ. Если не прилагать усилий для защиты, самое дорогое может легко выскользнуть из рук.
Ведь что бы Лун Лянь ни делал, тот не убегал. Поэтому он принимал как должное, что они вдвоём всегда будут рядом.
…Чувство утраты в тот раз было таким глубоким, словно часть его души рухнула и рассыпалась.
Лун Лянь протянул руку и сжал ладонь Ду Инъюэ. Это тепло было чем-то незаменимым.
— …Как хорошо, что ты выжил.
Прошептал он, словно вздохнул. Ду Инъюэ, будто стараясь утешить, крепче сжал руку Лун Ляня.
Он знал, что Лун Лянь по-настоящему сильно переживал из-за того, что и он сам, и Сю Ли один за другим свалились без сил. И то, что он всё время крутился рядом, скорее всего, было продиктовано сожалением.
Он и вправду заставил его изрядно поволноваться.
— …Как хорошо…
Ду Инъюэ продолжал сидеть с закрытыми глазами, прислушиваясь к шуму ветра.
От одних этих слов он чувствовал бесконечную благодарность за то, что остался в живых.
(«…Где-то в глубине души я всегда думал об этом».)
Отчуждённый собственными родителями, братьями и сёстрами, он был уверен, что, кроме жителей деревни Сихуа, его никто не полюбит.
Раз жизнь его коротка, то пусть всё так и остаётся — ему было всё равно.
Но теперь рядом были те, кто изо всех сил стремился быть с ним.
Поэтому он захотел жить. На этот раз не ради себя, а ради счастья дорогих ему людей, которые его любят.
Чтобы Лун Ляню не пришлось снова испытывать такую печаль.
Чтобы не растратить впустую это ниспосланное небесами везение.
— Лун Лянь, есть что-то, что ты хотел бы, чтобы мы с Сю Ли для тебя сделали? — услышав этот тихий шёпот, Ду Инъюэ негромко рассмеялся.
— А, в любое время. Это пустяки, хоть для меня, хоть для Сю Ли.
Всего лишь короткая фраза. Но это было обещание, которое невозможно было бы дать, не веря в их общее будущее.
(«Я хочу снова отправиться куда-нибудь повеселиться».)
— Лун Лянь уснул.
— Да… Ох, как красиво.
— Я поняла, что если сложить их в коробку для бэнто, то нести будет удобно, поэтому не удержалась и нарвала целую кучу.
Сю Ли смотрела на спящее лицо Лун Ляня.
— …Кстати говоря, во время государственных экзаменов он тоже частенько спал.
Сю Ли присела рядом и взглянула на Ду Инъюэ.
— С тех самых пор ты, Ду Инъюэ, очень балуешь Лун Ляня.
— Ну, Сю Ли, я думаю, тебе ли об этом судить.
— Вы оба друг друга стоите. Благодаря вам наш редкий выходной превратился в «паломничество по местам обитания нечисти», не так ли?
— Но ведь ничего плохого не случилось.
Ду Инъюэ улыбнулся и посмотрел на Сю Ли лукавым взглядом.
— Ты ведь и сама об этом догадываешься, верно?
Сю Ли с горьким видом, будто нечаянно проглотила горькое насекомое, признала:
— …Ну да.
— Думаю, гора Ху застала его врасплох. Всё-таки Лун Лянь не может знать погоду наперёд в мельчайших деталях. Наверное, он и не подозревал, что в горах будет такой густой туман.
— А? Что? В каком смысле?
— Я тоже слышал от других, говорят, на горе Ху вид на рассвет необычайно прекрасен.
У Сян Лин округлились глаза… И вправду, ведь именно Лун Лянь решил выйти на рассвете.
— А суп с лапшой на той ресторанной улочке просто бесподобен. Да и просто бродить там было интересно, правда? В месте, где якобы живут людоеды, вдоль дорог цветут прекрасные цветы. Пейзаж словно сошёл с картинки о сельской жизни.
— А в той пещере было подземное озеро, и в конце мы обедали у чудесного источника… Он и вправду оказался отличным проводником по достопримечательностям. То интересно, то волнительно, и к тому же это помогло по-настоящему расслабиться и отдохнуть.
— Что?! Как это «в конце»? Я помню, что это было только пятое место…
Сян Лин в спешке схватила листовку и, просмотрев оставшиеся места, замолчала.
— …Д-действительно, даже не посещая остальные места, ответ очевиден…
— Верно?
— Получается, Лун Лянь…
— Думаю, он заранее проверил, нет ли там опасности. В этом отношении я полностью доверяю Лун Ляню. В конце концов, с нами две женщины, он бы не повёл нас в по-настоящему опасное место.
Сян Лин и вправду вспомнила, что Ду Инъюэ ни разу его не остановил.
— Ду Инъюэ, ты слишком ему доверяешь, рано или поздно ты его совсем разбалуешь.
— Разница между нами лишь в том, что я говорю это вслух, а ты — нет. Ты ведь и сама это понимаешь?
Сю Ли отпила воды из бамбуковой фляги и ничего не ответила.
— Разве это не был идеальный маршрут, в котором собрано всё лучшее из Хуляня? К тому же мы отлично справились со своей работой в качестве правителей провинции. Это был замечательный отпуск, Сю Ли.
— …Да, и Лун Лянь на редкость мало говорил, и на флейте почти не играл.
— Здорово же, правда?
— …Пожалуй.
«Тогда мне даже как-то неловко перед ним», — подумала Сян Лин. Она взглянула в сторону Лун Ляня: во сне его лицо казалось очень счастливым.
Сян Лин решила спросить:
— …А были причины, по которым Лун Лянь не играл на флейте?
— Сян Лин, для игры на поперечной флейте нужны и обе руки, и рот, верно?
— А? Ну да.
— Тебе не кажется, что когда тебе так весело с кем-то рядом, ты просто не можешь играть на флейте в одиночку? Чтобы говорить, нужен рот; чтобы слышать чужие голоса, нужно навострить уши; а если держишься за руки, то и руки заняты.
Сян Лин невольно прикрыла рот рукой.
— Кажется, мы с Сю Ли и впрямь заставили Лун Ляня сильно поволноваться… Он наверняка хотел, чтобы мы хоть капельку приободрились. И своей цели он в какой-то мере достиг. Мы с Сю Ли обычно так заняты работой, что у нас почти нет времени просто побыть с ним.
— С тех пор как мы вернулись из деревни Сэкиэй, он то и дело играл на флейте, и вид у него при этом был совсем не радостный.
Должно быть, Лун Лянь ещё не привык к чувству тревоги… Только когда прозвучала та недавняя мелодия «Для кого урчит живот», к нему вернулось его прежнее состояние. Казалось, будто его тело «уже не принадлежит ему одному». Похоже, в будущем нужно быть осторожнее, чтобы не простудиться.
— Пожалуйста, это совсем не смешно, Ду Инъюэ…
Сян Лин вспомнила, как эти двое невозмутимо принимали любые его выходки, как бы он на них ни набрасывался и как бы ни изводил своей странной игрой на флейте.
— Когда идёшь куда-то с дорогими людьми, всегда ведь радуешься? Если сам строишь планы, то даже из самого унылого состояния можно хоть немного выбраться. На самом деле я заключил небольшое пари — на то, насколько сильно Лун Лянь нас любит.
— И всё же в самом страшном сне не могло привидеться, что нас угораздит отправиться в «паломничество по знаменитым местам обитания нечисти»!
— Но разве это не в духе Лун Ляня? Если бы это были обычные достопримечательности, я бы, напротив, забеспокоился.
— Ты всё-таки слишком его балуешь, Инъюэ.
Сян Лин глубоко вздохнула. Ей ужасно хотелось ущипнуть спящего Лун Ляня за его прямой нос.
(Это слишком несправедливо!)
Надо же, такой странный человек, а пользуется любовью и пониманием этих двоих.
— Кстати говоря, Инъюэ, ты помнишь? В это же время в прошлом году мы послали Лун Ляня за продуктами, а он притащил кузнечиков-оберегов… Может, стоило с самого начала просить его купить именно их?
— А-ха-ха, и такое бывало? Но, зная характер Лун Ляня, он наверняка придумал бы какую-нибудь другую историю.
Сю Ли чувствовала, что понимает это лучше, чем кто-либо другой. Вспомнив события сегодняшнего дня, она невольно рассмеялась.
— Если подумать, разве сегодня не всё наоборот? Мы вышли из дома, а вещей, которые нужно купить, становится всё меньше.
— А ведь и правда… Странно. Значит, тот счастливый кузнечик-оберег, которого мы подобрали — это… Лун Лянь?
Сю Ли едва не поперхнулась водой. С какой стороны ни посмотри, Лун Лянь-кузнечик приносит скорее чертовщину и странные происшествия, нежели удачу. Да и не то чтобы они его нашли — скорее этот «человек-пушинка одуванчика» прицепился к ним сам собой. Если и дальше водить его с собой, несомненно, в будущем можно будет написать целый сборник «Необычайных историй».
(…Ну да ладно, ничего плохого в этом нет.)
Семена одуванчика красиво разлетаются по ветру, к тому же он съедобен, так что Сю Ли он не претил.
— Кстати, когда Сян Лин таскала Лун Ляня за волосы, он выглядел вполне довольным.
— А ещё ему очень нравятся сладости Сян Лин. Он даже похвалил их, сказав, что они почти не уступают твоим, Сю Ли.
Слушая их, Сян Лин тоже начала кое-что понимать… В самом начале, толком его не зная, она считала Лун Ляня совершенно неприступным. И в самом страшном сне ей бы не приснилось, что она в порыве гнева станет таскать его за волосы.
С другой стороны, для Лун Ляня Сю Ли и Инъюэ были вратами, связывающими его с этим миром.
Осознав это, Сян Лин внутренне приняла решение.
(…Всё ясно. Я готова.)
Она была готова к тому, что ей всю жизнь придётся иметь дело с Лун Лянем. Ведь рядом с двумя дорогими ей людьми этот чудак с его нелепой флейтой неизменно будет следовать по пятам, словно вечное приложение.
И теперь Сян Лин была способна стойко противостоять Лун Ляню.
(Я не проиграю.)
Чтобы превзойти его в глазах остальных, нужно начать с малых шагов.
— Сю Ли-сяоцзе, давайте пойдём к источнику и вымоем коробки для еды. А потом положим туда цветы.
— Ой? Да, ты права.
Сю Ли удивлённо моргнула от столь внезапного предложения Сян Лин, и они вместе опустили коробки в воду.
Хотя ветра не было, по глади воды вдруг пошла рябь.
В это мгновение по телу Инъюэ пробежала дрожь.
Лун Лянь резко открыл глаза.
Зевая и наблюдая за происходящим, Янь Цин вмиг схватился за свой шест, а «Ганьцзян» Цзинь Ланя отозвался вибрацией.
В этот момент два чёрных шара, что всё время крутились рядом с ними, внезапно с невероятной скоростью пронеслись мимо Сю Ли и с плеском рухнули в источник.
Обрызганные водой Сю Ли и Сян Лин стояли в полном недоумении. Что же всё-таки произошло?
Инъюэ засучил рукава; хотя его кожа покрылась мурашками, сковывающий холод, возникший мгновение назад, исчез.
Цзинь Лань взглянул на «Ганьцзян» — меч вновь затих, словно ничего и не было.
Янь Цин нахмурился из-за этого странного, мимолётного ощущения, а Лун Лянь медленно приподнялся. Что же это было?
Когда Сю Ли вытерла лицо, чёрные шары снова показались из воды.
Оказавшись с ними лицом к лицу, Сю Ли немного помолчала, а затем осторожно протянула к ним руку.
И тогда шары медленно подплыли ближе и принялись кружиться возле её ладони.
— Ой, какие милашки.
— …Опять увязались. Не думала, что нечисть умеет выделывать такие штуки.
— Полагаю, обычным духам это не под силу… Разве что это лисицы или еноты-оборотни…
Стоило Инъюэ и Лун Ляню подойти ближе, как существа бросились наутёк. Впрочем, они не исчезли, а принялись кувыркаться неподалёку.
— Ну что ж, раз Лун Лянь проснулся, давайте все вместе домоем коробки, зайдём в город за покупками на завтра и отправимся домой. На этом наше паломничество по шести местам обитания нечисти можно считать завершённым.
Никто не возразил против предложения Сю Ли.
Убирая в коробку жёлтые адонисы, Лун Лянь выразил недоумение.
— Я провёл там целый день, но возле резиденции губернатора провинции не заметил ничего странного. Почему же это место включили в листовку с нехорошими местами?
(Место с нечистью №6: окрестности резиденции губернатора провинции. Слышатся странные звуки. Порой животные падают без чувств. Благополучие двух губернаторов вызывает опасения.)
— Ну… должно быть, дело в смене времён года или нестабильности магнитных полей.
— Тут поблизости обитает большая летучая мышь, может, это она кричит по ночам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
