— …Я ведь очень скверная служанка, правда? Так что мы с Ли Шэнем-гунцзы стоим друг друга. И на этот раз я, честно говоря, скорее испытала облегчение, чем разозлилась… Ли Шэнь-гунцзы сам этого ещё не понимает. В отличие от кровной родни, отношения с «другими людьми» порой могут из-за одной-единственной фразы прийти в состояние невосстановимого, сокрушительного краха…
Ли Шэню-гунцзы, который никогда не умел сопереживать чувствам окружающих, было трудно избегать подобных ситуаций.
Хотя мир велик, найти друга, который бы относился к тебе со всей искренностью, крайне непросто.
Лилия не хотела разрушать ту возможность, которую обрёл Ли Шэнь-гунцзы.
Юй Шунь тоже начал успокаиваться.
— …До сих пор Ли Шэнь-гунцзы не совершал по отношению к нам столь возмутительных поступков…
«Как хорошо…» — подумала Лилия. Для неё самой это было обычным делом.
Но ничего не поделаешь. В этом и заключается разница между серьёзным и небрежным отношением, и такое различие в обращении вполне обоснованно. Для Ли Шэня-гунцзы значимость Юй Шуня и остальных была куда выше, чем значимость Лилии, и это было вполне естественно.
В этот момент кто-то сбоку бесшумно протянул Лилии влажный платок. Подняв глаза, она увидела юношу, который подавал ей платок, отвернув лицо. Лилия с благодарностью приняла его.
— Благодарю вас, я воспользуюсь им.
Словно привлечённый её голосом, Фэнчжу невольно повернул голову.
Юй Шунь покрылся холодным потом. Из-за неразберихи, сопутствовавшей государственным экзаменам, Фэнчжу сейчас был крайне неуравновешен.
(Сейчас он был особенно чувствителен к своей внешности…)
Увидев Фэнчжу, Лилия на мгновение замерла. Хотя она и раньше слышала об этом, его лицо действительно превосходило любые фантазии. Если он смотрел на тебя, это не ограничивалось простым восхищением; его красота была такова, что вызывала желание немедленно убежать и покончить с собой. С таким лицом было неудивительно, что старики и старухи один за другим падали на землю.
Однако на этом всё и закончилось. Для Лилии, пожалуй, не существовало ничего, что могло бы заставить её лишиться чувств быстрее, чем характер Ли Шэня-гунцзы.
— Пожалуйста, вы тоже приложите все силы на экзамене. Берегите себя.
Лилия слегка улыбнулась Фэнчжу, затем низко поклонилась и ушла.
Глядя на Фэнчжу, Юй Шунь почувствовал недоброе предзнаменование. Он ткнул Фэнчжу пальцем, но тот не отреагировал. Похлопал его по шее, потряс за плечи, даже потянул за волосы и помахал рукой перед самыми глазами.
Тот по-прежнему не двигался.
Почему же неприятности сыплются одна за другой?
Юй Шунь подхватил на руки Лю Хуэя, у которого всё ещё вращались глаза. Его самого прошиб холодный пот.
Шесть
— Месяц спустя Лилия получила результаты и, взглянув на них, не смогла сдержать лёгкого удивления.
«Чжуанъюань — Чжэн Юйшунь,
Банъянь — Хун Лишэнь,
Таньхуа — Хуан Фэнчжу».
(Ли Шэнь-гунцзы на втором месте…)
Лилия держала извещение в одной руке, задумчиво приподняв глаза.
— Лилия-сяоцзе, что это за письмо?
Лилия с улыбкой обратилась к Цзян Ю, который всего за месяц стал выглядеть весьма величественно:
— Сегодня или завтра Ли Шэнь-гунцзы вернётся.
— Правда?!
Глаза Цзян Ю тут же засияли. Как поразительно, всё случилось именно так, как говорила Лилия: он вернулся из дома возлюбленной ровно через месяц.
(Всё-таки Лилия-сяоцзе лучше всех знает Ли Шэня-сяньшэна.)
«Пусть этот месяц Лилия-сяоцзе на глазах у всех вела себя беззаботно, втайне она наверняка проливала слёзы, намочив ими свои одежды», — решил он.
Цзян Ю твёрдо решил в сердце, что встретится с Ли Шэнем-гунцзы и поможет наладить его отношения с Лилией-сяоцзе.
Лилия же, глядя на исполненного решимости Цзян Ю, подавила вздох. Цзян Ю, без сомнения, по-прежнему пребывал в печальном заблуждении, считая, что «Ли Шэнь-дажэнь — великий, добрый и достойный уважения человек». Всё это было плодом её собственной излишней доброты к домашнему слуге: никто не решался открыть Цзян Ю правду.
(Нужно сначала увидеться с Ли Шэнем-гунцзы и предупредить его, чтобы он не болтал лишнего.)
Иначе Цзян Ю в слезах сбежит из дома.
(Ли Шэнь-гунцзы сдал экзамен, теперь очередь за Цзян Ю. Да и мне пора покинуть дом Хун.)
Она не могла уйти со спокойным сердцем, не убедившись, что Ли Шэнь-гунцзы способен взять на себя заботу о Цзян Ю.
— Тем же вечером Ли Шэнь-гунцзы действительно вернулся в поместье семьи Хун, где отсутствовал полтора месяца.
— Ты вернулся, Ли Шэнь-гунцзы.
Ли Шэнь-гунцзы посмотрел на Лилию и в удивлении вскинул бровь.
— …Что это с тобой? Почему ты даже дома разгуливаешь в женском платье?
— Тсс! А что мне оставалось делать? Цзян Ю знает меня только как «Лилию».
— Что? И ты всё это время притворялась Лилией?
— Именно. Ох, почему-то мне неловко говорить с тобой от лица Лилии.
— Так кто ты сейчас: Лилия или Жанье?
— К-какая разница! Демон его знает… Кто же знал, что всё так обернётся. Я и подумать не мог, что до этого дойдёт.
Поскольку на протяжении более десяти лет она общалась с ним под именем Жанье, нынешний облик заставлял её смущаться. Она и сама не заметила, как покраснела. В её речи невольно смешались интонации Лилии и Жанье.
— Ах, постой, Ли Шэнь-гунцзы! Ты снова разбрасываешь вещи где попало!
Ли Шэнь-гунцзы небрежно бросил одежду на пол, и Лилия поспешила её поднять. Она-то надеялась, что после жизни среди людей тот станет хоть немного вежливее, но, как оказалось, ничего не изменилось.
— Вода для купания.
— Уже согрета.
— Одежда.
— В купальне.
— Ужин.
— Сейчас подадут на стол.
— Мандарины.
— Есть! До чего же ты капризный гунцзы!
Услышав эти чёткие, как отзвук, ответы, Ли Шэнь-гунцзы невольно обернулся и пристально посмотрел на неё.
— Что такое?
— Да так, просто подумал, что с тобой очень удобно.
— Я и сама понимаю, что так баловать тебя — большая ошибка. Но сегодня сделаю исключение. Ты ведь усердно трудился целый месяц. Ладно, иди скорее мыться.
— Волосы.
— Да что же это такое! Ты теперь только отдельными словами умеешь изъясняться? Кем ты себя возомнил?! Впрочем, ладно, я не могу вечно стричь тебя, пора бы уже и кому-нибудь другому…
Внезапно настроение Ли Шэня-гунцзы резко испортилось.
Лилия была вынуждена отступить.
— Я… я поняла… Постригу я тебя… Но что ты будешь делать, если меня действительно не станет рядом?..
— Мне всё равно.
— Верно. Найдётся же кто-нибудь, кто пострижёт.
Лилия тут же согласилась, но Ли Шэнь-гунцзы, напротив, принял странное выражение лица, словно погрузившись в раздумья.
— Ладно, иди уже. Не забудь вытереть волосы, иначе легко простудишься.
Лилия, не обращая внимания на его вид, вытолкала Ли Шэня-гунцзы в сторону купальни.
Однако после купания Ли Шэнь-гунцзы вернулся с волосами, с которых всё ещё ручьями стекала вода.
Лилия невольно задрожала от негодования.
— Ты что, издеваешься надо мной?! Я же говорила, что ты так легко простудишься!
— Хм. Ну и что с того? Не смей мне приказывать.
Совершенно не изменился. Лилия прижала ладонь ко лбу.
(Нет, неужели и в этом моя вина?)
Стоило Ли Шэню-гунцзы оказаться перед ней, как он тут же становился таким. Лилия вздохнула и принялась старательно вытирать его мокрые волосы куском ткани.
Ли Шэнь-гунцзы закрыл глаза и послушно опустил голову, отдавшись в её руки.
— Кстати, поздравляю тебя со званием банъянь, Ли Шэнь-гунцзы.
— Хм.
— Ты ведь сделал это нарочно, верно?
Ли Шэнь-гунцзы резко открыл глаза.
Стоящая позади него Лилия заговорила с явным интересом. И выражение её лица, без сомнения, было соответствующим.
— Ли Шэнь-гунцзы, на последний вопрос столичного экзамена ты ведь сдал пустой лист?
Вопросы, предлагаемые каждый год, бывают самыми разными, и только последний всегда остаётся неизменным.
— Каким чиновником вы стремитесь стать после сдачи экзаменов и как вы намерены управлять этой страной?
Единственный вопрос, на который не существует правильного ответа.
Ли Шэнь потерял баллы именно на этом последнем вопросе. Так считала Лилия.
И правда. На лице Ли Шэня отразилось крайнее недовольство.
— …И что с того?
— Я восхищаюсь тобой.
Лилия обошла его и, заглянув Ли Шэню в лицо, произнесла эти слова.
Ли Шэнь не испытывал ни малейшего интереса ни к государству, ни к чиновничьей службе. Он участвовал в государственных экзаменах лишь потому, что хотел оставаться подле гэгэ. Но на деле людей, которые всем сердцем желали стать чиновниками и служить стране, но раз за разом терпели неудачу, было пруд пруди.
Для таких людей, как Юй Шунь и Фэнчжу, которые изо дня в день упорно учились ради того, чтобы стать чиновниками, и пробивались наверх благодаря убеждениям и труду, Ли Шэнь был воплощением издевательства. Ни убеждений, ни усилий, ни желания служить. Государство, король, народ — ему было всё равно. Он просто искал повод задержаться в столице, и для тех, кто провалился на экзаменах, этот повод звучал настолько скверно, что хоть плачь.
В победе праздного гения над трудолюбивым обывателем нет никакой ценности. Таково было мнение Лилии.
В этом смысле Ли Шэнь был худшим из мужчин. Однако у него имелось одно достоинство, которое Лилия не могла не признать.
Он никогда не лжёт.
Имея на сто процентов нечистые мотивы, Ли Шэнь дал единственный честный ответ.
Он просто промолчал.
Именно потому, что он изредка поступал подобным образом, Лилия до сих пор продолжала с ним общаться.
Если король и верные подданные, зная, что Ли Шэнь вовсе не намерен служить на благо страны, всё же не желают отпускать его и делают чиновником, то это их проблема; самому Ли Шэню не в чем себя винить.
— Было бы слишком нелепо, если бы такого никудышного кандидата, как ты, признали чжуанъюанем. Если бы ты сдал экзамен лучше, чем Юй Шунь-сяньшэн, у этой страны не было бы надежды. Остальных прилежных учеников было бы слишком жаль. Пожалуй, они бы больше никогда не осмелились участвовать в государственных экзаменах. Ах, как хорошо, что ты стал банъянем! Теперь я могу поздравить тебя от чистого сердца. Поздравляю, Ли Шэнь. Ты действительно велик!
Лилия обхватила голову Ли Шэня тканью и принялась энергично её растирать.
Видя, что Лилия радуется искренне, Ли Шэнь внезапно обмяк и не нашёл, что возразить.
Вдруг он пристально посмотрел на бледную щеку Лилии. На левую щёку, принявшую на себя пощёчину Юй Шуня вместо него. Лилия тут же это заметила и тихонько рассмеялась.
— Неужели Юй Шунь-сяньшэн велел тебе как следует передо мной извиниться?
— …Ло-ло-со!
Лилия невозмутимо вытирала волосы Ли Шэня, ожидая.
Ли Шэнь отвёл взгляд. Казалось, он мучительно раздумывал над тем, как же ему следует просить прощения.
Ли Шэнь никогда раньше не извинялся перед Лилией. С его непомерной гордыней, если заставить его сейчас покорно извиняться, он, верно, предпочёл бы убиться головой об тофу.
Глядя на его мучения, Лилия не выдержала и сжалилась.
— Ладно. Я не в обиде. Я ведь знаю, что ты хочешь сказать. Но только не вздумай говорить такое другим. Тебя и впрямь возненавидят и разорвут с тобой все связи.
«Такое потакание никуда не годится», — Лилия сама себе подивилась. Но то, что Ли Шэнь вообще терзался вопросом, стоит ли извиняться, уже было чудом.
Ли Шэнь с явным облегчением выдохнул.
— Не вертись, я подстригу тебе чёлку. Если дёрнешься и я отрежу лишнего — не вини меня.
Ли Шэнь сидел смирно. Он наблюдал за тем, как ловко двигаются белые тонкие пальцы Лилии. Ли Шэню, похоже, очень нравилось, когда Лилия возилась с его волосами. Или, скорее, он почему-то не позволял этого делать никому, кроме неё. От одной мысли, что его волос коснётся кто-то посторонний, его мутило. Именно поэтому он не стригся целых два года.
— Кстати говоря, Фэнчжу передал тебе письмо.
Ли Шэнь бросил ей конверт. Пока Лилия разворачивала и читала его, Ли Шэнь с интересом спросил:
— Ну что, пойдёшь? Послезавтра, в ту лавку с рисовыми лепёшками с красной фасолью.
Лилия остолбенела. Откуда Ли Шэнь знает содержание письма?
— Ли Шэнь! Как ты мог без спроса читать чужое письмо?! Чтобы это было в последний раз!
— Так ты пойдёшь или нет?
— Ну, во-первых, он о тебе заботился, так что мне стоит пойти и поблагодарить его. К тому же я люблю рисовые лепёшки с красной фасолью.
— Сдаюсь, ты неисправима. Фэнчжу ведь на тебя смотрит как тигр на добычу. Так что принарядись как следует и иди. Но почему опять лавка с лепёшками? Что за нелепость. Неужели он думает, что так тебя легче покорить?
Глаза Лилии округлились… «Смотрит как на добычу»?
— Что?.. Ой! Но ведь мы виделись всего один раз?!
— Говорят, для этого парня ты единственная женщина с самого его рождения, не считая родных, которая смогла вынести его внешность и нормально с ним разговаривать. Он уже решил, что ты — его судьба, и даже вознамерился на тебе жениться.
— Ой! Погоди. Это, конечно, льстит, но в таком случае я не могу пойти!
— Иди! Иначе в каком положении окажусь я?!
— Дурак! Твоё положение тут совершенно ни при чём! Подумай хорошенько, послушай меня, Ли Шэнь, это ведь я! Ты же лучше всех знаешь, каково моё положение в столице Гуйян! Это наверняка доставит Фэнчжу-сяньшэну неприятности!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
