Разговор совершенно отклонился от темы. Янь Шу был непростым противником и ничего не желал раскрывать.
Янь Шу внезапно, не спрашивая разрешения, взял из коробки для еды финик и отправил его в рот. Сю Ли всегда казалось, что внутреннее содержание Янь Шу слишком сильно отличается от его внешности — на самом деле он был весьма прожорлив.
— Кстати, зачем ты раздобыла столько списков аристократов? Что планируешь делать?
— Собираюсь немного узнать о знати перед тем, как отправиться в провинцию Лань.
Би Помин, учившийся с ней в одно время, когда-то говорил ей, что знание связей между аристократами не принесёт ей вреда.
Поняв, что тот одноглазый мужчина, называвший себя Сунь, как-то связан с семьёй Лань, Сю Ли впервые проявила интерес и приступила к расследованию. Можно сказать, что Сю Ли была отрезана от семьи Хун; она не имела отношения ни к клану, ни к узам крови. Однако в этом мире, именуемом императорским двором, Сю Ли была исключением. Она считала, что лучше отправиться в путь, хоть немного разобравшись в делах, чем не знать совсем ничего.
Но едва начав расследование, она обнаружила, что кровные связи — это сущий беспорядок, нет ничего более запутанного и странного.
Должность Янь Шу — заместитель главы Мэньсяшэн, ведомства, управляющего делами знати, то есть он был экспертом по аристократии.
Сю Ли изо всех сил постаралась выдавить милую улыбку.
— Янь Шу-дажэнь, неужели вы не желаете помочь жизнерадостной, но попавшей в затруднительное положение девушке? Как насчёт улыбки в качестве вознаграждения?
— Хотя это очень мило, но нет. Если ты сыграешь мне на эрху, то я помогу тебе.
Янь Шу редко сам выдвигал требования. Услышав слово «эрху», Су Фан поднял голову.
— Когда прежде Хуан И играл на флейте-лунди, я был рядом. Он играл просто превосходно.
К слову, игра начальника Куй на флейте-лунди была настолько великолепной, что по всему телу бежали мурашки.
Сейчас, вспоминая об этом, то, как Куй Хуанъи играл на флейте-лунди, можно описать лишь как странный сон. Потому что с тех пор не то что силуэта играющего на флейте, даже самой лунди больше не видели.
— Хуан И, в отличие от меня, — самый настоящий шао-е из знатного рода. Он единственный выживший из именитой семьи Куй.
Янь Шу указал на замазанное чёрным место в одной из книг.
— У их семьи древняя история, однако весь род был истреблён по приказу покойного императора. Остался только Хуан И и семейная реликвия — флейта-лунди.
Сю Ли, услышав эти неожиданные слова, не смогла сдержать изумления.
— Истребили весь род? Почему?
— Причина совершенно не важна, сяоцзе. Важно то, что это было решение покойного императора. Его Величество решил уничтожить их клан и исполнил это, вот и всё. Впрочем, прежде чем Его Величество успел приложить руку, все члены семьи Куй один за другим покончили с собой. Легко провернуть подобное могут лишь ван и семь цветных кланов — те самые восемь особых семей, наделённых абсолютной властью. Даже если кто-то из них поднимет мятеж, их род не будет истреблён.
— В те времена семей аристократов, чей род был прерван подобно семье Куй, было не счесть. В семье Лу, к которой принадлежит Цинъя, тоже много чего произошло, да и семья Хун совершила немало ужасных поступков. Поэтому сейчас семья Хун и смогла уцелеть, сохранив богатство, власть и доброе имя. В этом нет ничего плохого, ведь ты тоже пользуешься плодами их деяний и именно благодаря им стоишь здесь.
Говорили, что семья Лу, из которой происходил Цинъя, пришла в упадок из-за чисток.
Сю Ли начала понимать, почему Хуан И и Цинъя твердили ей, чтобы она перестала говорить красивые слова.
— А подобрал этих брошенных аристократов мой начальник, Ван Цзи-дажэнь.
Среди четырёх домов Пурпурных врат, которые больше всего заботили Сю Ли, Янь Шу первым указал на дом Ван.
— Родословная шичжуна Мэньсяшэн, Ван Цзи-дажэня, весьма интересна, можешь как-нибудь разузнать о ней.
— А какой он человек?
— Ван Цзи-дажэнь? Он сложная натура, но, как бы это выразиться… от него исходит ощущение «последнего аристократа». Полагаю, не найдётся иного дворянина, который был бы больше похож на аристократа, чем он.
— Похож на аристократа?
Заметив недоумение на лице Сю Ли, Янь Шу улыбнулся.
— Именно. Этот человек останется аристократом, даже если у него не останется ни единого вэня за душой. Не знаю, как описать его иначе, остальное проверишь сама. Его основа отличается от моей.
На последнем слове выражение лица Янь Шу стало слегка тоскливым, словно ему было неприятно.
— Но разве Янь Шу-дажэнь тоже не аристократ?
Су Фан вздрогнул. Среди знати было запрещено обсуждать происхождение Лин Яньшу.
(Эта женщина действительно совсем ничего не знает!!)
Янь Шу пристально посмотрел на Сю Ли и сказал с видом искреннего восхищения:
— Давно я не слышал столь прямолинейных вопросов.
— А?
— Семья Лин действительно принадлежит к знати, но я лишь приёмный сын, а не аристократ по праву рождения. К тому же в семье Лин, как и в семье Куй, кроме меня больше никого не осталось.
Тон Янь Шу оставался всё таким же изящным, но Сю Ли почувствовала себя так, словно ей на голову вылили ушат ледяной воды. В её голове зажёгся сигнал опасности, предупреждавший, что больше расспрашивать нельзя.
Сю Ли сглотнула слюну, а Янь Шу уставился на неё подобно зверю, выследившему добычу.
— То… только что вы сказали, что Ван Цзи-дажэнь похож на аристократа, это была похвала?
Сю Ли перевела тему, и Янь Шу, заметив это, рассмеялся. Его улыбка была полна одобрения; Сю Ли ощутила себя так, словно только что спаслась из пасти льва.
Янь Шу беззвучно одними губами произнёс «молодец» и ласково погладил Сю Ли по голове.
Со стороны это могло показаться проявлением близости, но для Сю Ли это было мучительно, словно она блуждала на грани жизни и смерти. В этот миг она снова вспомнила слова Хуан И: «Если разозлишь Янь Шу — и он тут же лишит тебя должности».
На лицо Янь Шу вернулась его привычная улыбка.
— Хе-хе, а ты очень похожа на Цинъя.
— Ха?! В чём это?!
— Цинъя безоговорочно ненавидит восемь цветных кланов, пользующихся особыми привилегиями, а ты недолюбливаешь аристократов, потому что считаешь, будто они не гнушаются подлыми средствами ради восхождения по карьерной лестнице. Поэтому фраза «похож на аристократа» звучит для тебя в уничижительном смысле.
Сю Ли не ответила. Ещё со времён борьбы за престол она считала, что те люди, стоящие на вершине, никогда не делали ничего хорошего.
— Конечно, я этого и не отрицаю. Мы с Хуан И многим пожертвовали, чтобы достичь того, что имеем сегодня: отбросили всё, что можно было отбросить, и продали всё, что можно было продать. Если бы было иначе, то мы бы не добились нынешних успехов, ведь я хотел стать великим.
Глядя в лицо Сю Ли, Янь Шу усмехнулся.
— На государственные экзамены невозможно попасть, не потратив кучу денег. В то время у нас с Хуан И не было ничего, кроме собственного ума и тела. Мы не могли, подобно тебе, воспользоваться помощью вана или заместителя главы Либу, чтобы превратить невозможное в возможное. Помнится, твои расходы на экзамены полностью взял на себя заместитель главы Либу?
Сю Ли глубоко вдохнула, но, поскольку это было правдой, она не нашлась с ответом.
Су Фан отправил в рот последний кусок рисового колобка.
— Янь Шу-дажэнь, вы сегодня как-то особенно любите поиздеваться, что-то случилось?
Янь Шу от неожиданности широко раскрыл глаза и, осознав наконец, что действительно издевается, прикрыл рот рукой.
— Ох, беда. Из-за того, что какое-то время я не смогу её видеть, я не хотел, чтобы она меня забыла… Мой характер таков, что я невольно начинаю дразнить тех, кто мне нравится. Наверное, теперь меня возненавидят?
Янь Шу подпёр лицо рукой, а Сю Ли смотрела на него снизу вверх. В его взгляде азарта было больше, чем беспокойства.
Так Сю Ли увидела истинную сторону вечно болтающего чепуху Янь Шу.
— Отнюдь, сказанное вами — тоже правда… Янь Шу-дажэнь, на самом деле вы меня ненавидите, верно?
Янь Шу с улыбкой протянул руку и начал играть с прядью волос у виска Сю Ли, а затем слегка потянул за неё.
— Теперь ты нравишься мне гораздо больше, я даже стал ловить себя на желании поиздеваться над тобой. Это правда.
Слова Янь Шу всегда мешали понять, где истина, а где ложь. Но сегодня произошло нечто невероятное: Сю Ли показалось, что ей, возможно, удалось мельком заглянуть в его сердце. Но почему именно сегодня? Сю Ли пристально смотрела на Янь Шу.
— Имеет ли это какое-то отношение к тому, что начальник Куй велел мне отправиться в провинцию Лань?
Янь Шу рассмеялся ещё сильнее и поднёс намотанную на палец прядь волос к губам.
— Не смотри на меня так, иначе мне захочется забрать тебя себе.
— По… понятно, вы велите мне больше не спрашивать? Хорошо, я не буду.
Услышав это, Янь Шу издал разочарованный звук и надул губы, будто ему стало скучно, а затем, согласно обещанию, в доступной форме рассказал Сю Ли всё, что касалось придворной знати.
Сю Ли тоже сдержала слово и сыграла ему на эрху.
Сю Ли внезапно заговорила сама с собой: во время игры на эрху она что-то вспомнила.
— Янь Шу-дажэнь, кажется, вы всегда пребываете в добром расположении духа.
В речах ли, в общении ли с людьми, он неизменно казался расслабленным; у него всегда было много свободного времени, но никто никогда не слышал, чтобы он жаловался на скуку. Однако то, что в столь юном возрасте он стал заместителем главы ведомства Мэнься, говорило о том, что на работу он тратил немало сил — на что бы именно эти силы ни уходили.
— С кем это ты меня сравниваешь?
Янь Шу с улыбкой попал в самую точку, и Сю Ли вздрогнула от неожиданности.
— Чтобы забыть прежнего мужчину, лучший способ — это начать новые отношения. Хотя я человек опасный и порочный, но всё же не лишён достоинств, так что, если пожелаешь, непременно выбери меня. Давай начнём взрослый роман.
Сю Ли не знала, что возразить, и в итоге окончательно запуталась.
Пользуясь тем, что она лишилась дара речи, Янь Шу поднялся и нежно коснулся щеки Сю Ли.
— Береги себя на пути в провинцию Лань и не позволяй больше всяким никчёмным мужчинам себя соблазнять.
Когда Янь Шу ушёл, Су Фан, подперев щёку рукой, отсутствующим голосом спросил:
— Тебя когда-то уже соблазнял никчёмный мужчина?
Сю Ли прошиб холодный пот от мысли о том, что же на самом деле известно Янь Шу.
— Не знаю, можно ли это назвать соблазнением, но в провинции Ча и впрямь едва не произошло нечто странное.
— Именно так.
Су Фан подумал о Цзинь Лане. Он и не предполагал, что даже на того человека нельзя положиться.
(Возможно, сяоцзе решила, что нет мужчин выше неё самой, вот и проявила беспечность.)
Но несмотря на это, холодный пот на его теле всё ещё не высох. История о том, что любой, кто заговаривал о происхождении Лин Яншу, бесследно исчезал с политической арены, была весьма известна.
В настоящее время крайне трудно выбиться в люди, не сдав государственные экзамены. Поэтому воля и способности тех, кто попал в политические круги по системе инь и неистово карабкался вверх, в конечном счёте обретая мощь, позволяющую противостоять чиновникам, пришедшим через экзамены, были поистине внушительными. В отличие от тех, кто в прежние времена возвышался лишь благодаря связям клана, эти люди годами копили опыт на самых незначительных должностях, и лишь обладатели истинного таланта могли в один прекрасный день удостоиться покровительства Ван Цзи. Ярчайшими примерами тому были Куй Хуанъи и Лин Яншу — среди аристократии они превратились в живые легенды. Даже Цинъя не смел выступать против них, а Сю Ли и вовсе не могла с ними соперничать.
— Послушай, Лили! Хоть он и сказал «соблазнить», на самом деле ничего не произошло!
Молчание Су Фана встревожило Сю Ли, и она начала сбивчиво объясняться.
Су Фан пристально посмотрел на Сю Ли и допил остывший чай.
— Ничего страшного, разве это плохо? Честно говоря, я испытал облегчение.
— А?
— Я о том, что вместо того чтобы выживать в одиночку, лучше делать это вместе с кем-то, поддерживая друг друга. Не говоря уже о браке — в том, чтобы просто полюбить кого-то, нет ничего дурного.
— Только вот Янь Шу-дажэня я бы не советовал, — добавил Су Фан.
Сю Ли не знала, что на это ответить.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
