Столица Гуйян.
Цзян Ю по-прежнему был погребён под горой работы в кабинете шилана, напоминавшей целую скалу.
Цзян Ю внезапно отложил кисть и посмотрел в окно. Снаружи незаметно наступило лето.
Даже времена года сменились, а в этом кабинете шилана Либу ничего не изменилось.
Как ни крути, Ли Шэнь по-прежнему не работал.
Цзян Ю вздохнул и бросил кисть на тушечницу.
Он обхватил голову руками. Цзян Ю понимал лучше всех: так продолжаться не может. Он также заметил, что состояние Ли Шэня отличалось от прежнего.
Хотя Ли Шэнь и раньше не работал, но тогда это было лишь из-за того, что он считал дела утомительными. Если Цзян Ю вместе с подчинёнными начинал язвительно и настойчиво к нему приставать, тот нехотя принимался за работу. Однако теперь Ли Шэнь проявлял необъяснимое упрямство. Что бы ни случилось, его ледяной отказ можно было истолковать лишь как желание полностью снять с себя ответственность, которую налагала должность шаншу Либу.
Если так пойдёт и дальше, однажды всему придёт конец. Цзян Ю, разбирая завалы дел вместо Ли Шэня, словно отчаянно пытался голыми руками сдержать плотину, которая вот-вот прорвётся. Но когда-нибудь плотина всё равно рухнет.
Даже так, сейчас Цзян Ю был бессилен. Каждый день он тратил все свои силы лишь на то, чтобы справляться с горами работы; у него совершенно не оставалось ни времени, ни энергии на что-либо другое. Если Цзян Ю бросит эту работу, плотина рухнет мгновенно. Поэтому он просто не мог позволить себе заботиться о чём-то ещё.
Прошло много времени с тех пор, как Цю Ин покинул Гуйян.
— Это было весело, Цзян Ю. Но просто этого недостаточно.
Когда Цю Ин произносил эти слова, на его лице застыла решимость.
Это было выражение человека, который осознал, в чём именно заключается проблема и как её решить, и потому решил вернуться. По этой причине Цзян Ю ничего не сказал и не стал его удерживать.
Теперь настала его очередь.
Цзян Ю понимал это, но совершенно не знал, как ему поступить.
Он лишь отчётливо слышал звук чего-то начинающего разрушаться.
Заглянувший к нему Ян Сю, увидев его в таком состоянии, лишь вздохнул и пожал плечами.
☉◎☉◎☉
Сю Ли несколько дней кряду изучала документы в управе провинции, но в деле Сыма Сюня не было никаких новых подвижек. Убийство отца действительно стояло во главе Десяти зол и могло караться смертной казнью без выяснения причин.
(Не могло быть так, чтобы причины не расследовали.)
Даже если Сыма Сюнь ничего не сказал, власти должны были отправиться на место преступления и провести расследование. Разумеется, должны были быть выслушаны и показания семьи Сыма. Однако об этом в записях не было ни слова.
К тому же даты казались странными. С момента явки Сыма Сюня с повинной до дня казни прошёл довольно долгий срок. Несмотря на это, отчётов о расследовании было ничтожно мало, будто кто-то их намеренно уничтожил.
И раз Сыма Сюнь всё ещё жив, значит, определённо был кто-то, кто его спас.
Если к тому же Сыма Сюнь и Сунь — одно и то же лицо…
Он создал «тюремного призрака», который повсюду выпускал на волю приговорённых к смерти, и был как-то связан с шиланом Бинбу, совершившим убийства пяти чиновников на местах — к слову, именно он собственноручно убил того шилана Бинбу, — а вдобавок совершил покушение на Тринадцатую принцессу.
Всё это выглядело крайне серьёзно. Разумеется, если подтвердится, что это один и тот же человек, придётся начать расследование в отношении семьи Лань.
Поэтому Цинъя тогда хотел через Цю Ина и Тринадцатую принцессу разузнать о тайных связях?
(Как лучший друг генерала Лань и жених Тринадцатой принцессы…)
Именно из-за этой тесной связи Сю Ли волей-неволей пришлось бы расследовать их дела.
Куй Хуанъи, вероятно, намеревался испытать Сю Ли и посмотреть, как она поступит в такой ситуации.
Сю Ли крепко зажмурилась. Она прекрасно понимала, что её медлительность и поиски несуществующих отчётов были лишь попыткой оттянуть время.
Перед глазами словно возникла холодная усмешка Куй Хуанъи. «Что ты будешь делать?» — казалось, спрашивал он.
Конечно, она могла бы вернуться и заявить, что ничего не обнаружила. Но тогда Куй Хуанъи наверняка исключит Сю Ли из списка чиновников под предлогом её бесполезности.
— Если хочешь играть в чиновников, иди и играй с тамошними детьми.
Он снова скажет Сю Ли эти слова.
Нельзя убегать.
— Прошу прощения.
В этот момент за спиной внезапно раздался голос Цзянь-чжоуму.
Сю Ли совершенно не почувствовала его присутствия и подпрыгнула от испуга. Почему-то лицо Цзянь-чжоуму выглядело ещё более мрачным, чем обычно.
Впрочем, была лишь одна причина, по которой он мог прийти лично.
— Нашли!?
— Мы опоздали на шаг, — прошептал Цзянь-чжоуму с таким мрачным видом, будто наступил конец света. — Похоже, король уже вошёл в Цзюцайцзян.
Цзянь-чжоуму ясно дал понять, что он больше бессилен что-либо предпринять.
— Цзюцайцзян?
Сю Ли, стоя перед Янь Цином и Су Фаном, кивнула и повторила слова Цзянь-чжоуму.
— Похоже, это запретная зона, куда не дотягивается власть чжоуму.
— А прочесать горы?
— Сказали, что это невозможно. Если бездумно отправить поисковый отряд, в тех горах могут бесследно исчезнуть все до единого. Было чётко заявлено, что нельзя жертвовать множеством подчинённых ради одного короля. Это место, где управа провинции не несёт обязательств и ответственности за поиски, даже если король пропадёт без вести.
Су Фан поковырял в ухе и сказал:
— Разве начальник Куй тоже об этом не говорил? Если король войдёт в Цзюцайцзян, не надо его искать.
Сю Ли слегка округлила глаза. Странно, разве она говорила об этом Су Фану?
— Да, говорили. Цзянь-чжоуму тоже. Хотя он и может заблудиться, но если король войдёт в Цзюцайцзян, никто не сможет ему помочь… подчинённым остаётся только ждать его возвращения. Говорят, это неписаное правило с древних времён. А если его нарушить…
— Если нарушить?
— Говорят, случится беда.
Янь Цин, облокотившись на спинку стула и покачиваясь, спросил:
— Ну и? Что сяоцзе собирается делать? Будете верить в короля и ждать его?
Сю Ли глубоко вздохнула.
Тут не над чем было раздумывать, не в чем сомневаться.
— Конечно, я отправлюсь на поиски.
Су Фан, остолбенев, переспросил:
— Серьёзно? А как же беда, которая может случиться? Если возникнут проблемы, тебя же вышвырнут со службы? К тому же это место, где постоянно пропадают люди. О чём ты только думаешь? Король вернётся, нам нужно просто подождать. Не знаю, зачем он туда пошёл, но он же король, просто поверь в него.
Сю Ли разозлилась. Ей внезапно стало невыносимо от этой глупости.
— Лили, к сожалению, я совершенно не верю Ван-шану. Из-за всего случившегося я слишком хорошо знаю, какой он недотёпа и дурень. Честно говоря, даже если он по ошибке забретёт на соседнюю гору, где находится генерал Лань, я ни капли не удивлюсь!
«Это уж слишком», — подумал Су Фан. Короля было даже жаль.
— Послушай, если дорогой тебе человек, возможно, попал в беду в горах, как можно беспечно говорить: «я верю и буду ждать»? Разумеется, нужно делать всё, что в твоих силах. Даже если бы на его месте был ты, Лили, или Янь Цин, я бы точно так же отправилась на поиски. Вместо того чтобы бояться беды, которая неизвестно, случится или нет, нужно приложить все силы, чтобы избежать кризиса, который прямо перед глазами.
Янь Цин улыбнулся и сказал:
— Верно, если бы молитвами можно было исцелять болезни, то сяоцзе не отправилась бы в уезд Хулинь.
— Если бы стали говорить, что из-за женщины-чжоуму повально гибнут люди, я бы лучше сразу покончила с собой.
Настоящее оружие Сю Ли — её сверхъестественная интуиция, не позволяющая обмануться видимым. Что бы кто ни говорил, удача не станет ждать её просто так.
Су Фан тоже вспомнил времена политики увольнения лишних чиновников. Сю Ли и тогда не сидела сложа руки в ожидании чуда.
Хотя Су Фан считал Сю Ли удачливой женщиной, но если подумать, почти всё, чего она добилась, было результатом её собственных усилий. На самом же деле Сю Ли была довольно несчастной.
Сю Ли глубоко вдохнула.
(Местонахождение Лю Хуэя найдено.)
В тот же миг в её голове всплыли слова Куй Хуанъи: «Если войдёшь в Цзюцайцзян — будешь уволена».
Сю Ли закусила губу и выбросила эти слова из головы. Она уже всё решила. Она давно была готова к последствиям.
Она пришла сюда именно ради того, чтобы встретить Лю Хуэя.
— На полной скорости отправляемся к горе Баоцзиншань. Разумеется, нужно всё тщательно подготовить. Лили, ты остаёшься. Эта гора кажется действительно опасной, поэтому кто-то должен остаться здесь, чтобы в случае чего связаться с Гуйяном.
— Я пойду, — тихо произнёс Су Фан.
— Связь с начальством можно ведь поручить Цзянь-чжоуму? Я тоже иду, и ничего ты со мной не поделаешь. Ты ведь хочешь сказать, что от меня нет толку, поэтому мне не стоит идти? Ну, по крайней мере, я смогу разжечь костёр… наверное.
Хун Сюули была поражена. Су Фан неожиданно сам вызвался пойти. Она думала, он скажет что-то вроде: «Я подожду здесь, удачи».
Но она, конечно же, согласилась. Ей было приятно.
— Я бы никогда так не сказала! — Хун Сюули решительно подвела итог. — Сразу заявляю: физически я покрепче, чем Лили.
— А теперь — за подготовку. Первым делом попросим Цзянь-чжоуму найти опытного лодочника, который сможет доставить нас к реке Цзюцайцзян. Выдвигаемся сегодня же.
Янь Цин и Су Фан ответили: «Понял», и начали быстро действовать.
Цзянь-чжоуму, вопреки ожиданиям, не стал возражать против решения Сюули.
Он очень быстро подготовил всё необходимое для неё.
Покидая управу округа, Сюули вдруг решила спросить Цзянь-чжоуму об одном деле.
— Цзянь-чжоуму, вы слышали о яйцах уток Лань Я с двумя желтками? И о грибах, похожих на голову обезьяны?
Цзянь-чжоуму внимательно посмотрел на Сюули и сказал:
— Ого. Оказывается, ты об этом знаешь. Это очень редкие деликатесы. Это…
Услышав ответ Цзянь-чжоуму, Сюули широко раскрыла глаза, что-то пробормотала и закивала.
— Спасибо вам. Если от нас не будет вестей в течение десяти дней, пожалуйста, немедленно тайно доложите о случившемся в Юйшитай Гуйяна и Чжэн-шаншулину, чтобы получить их указания.
— Я понял. Счастливого пути.
— Ах да! И ещё кое-что! — Сюули подумала, что другого шанса спросить может и не представиться, поэтому поспешно обернулась и произнесла: — Скажите, пожалуйста! Ведь в округе Ланьчжоу есть места, где существует обычай пускать маньтоу по реке? Это…
— А-а, вы хотите узнать имя и фамилию цензора-контролёра, который ввёл этот обычай?
Сюули сразу заметила, что Цзянь-чжоуму перешёл на вежливый тон.
Цзянь-чжоуму слегка улыбнулся. Однако от этой улыбки его лицо почему-то стало выглядеть ещё более несчастным — это поистине можно было назвать одним из семи великих чудес света.
— Он, кажется, до сих пор на службе. Глава Мэньсяшэн, господин Ван Цзи — это и есть тот самый цензор-контролёр.
— Ничего, что мы её отпустили?
Услышав обеспокоенный голос чжоуиня, Цзянь-чжоуму кивнул с выражением лица чуть менее мрачным, чем обычно.
— Скажу тебе ещё кое-что. Во все времена и во всём мире у выдающихся чиновников была одна общая черта.
Чжоуинь резко схватил кисть. Он обязательно должен это записать. Тайной мечтой чжоуиня было издать в будущем «Сборник изречений Цзянь-чжоуму».
— Они никогда не бросают народ, одурманенный нелепыми суевериями и лживыми речами. Так говорил господин Ван Цзи.
— Хун Сюули точно такая же. Похоже, в деле округа Хулинь та девочка действительно сама принимала решения.
— Король, ради спасения которого выдающиеся чиновники готовы рискнуть жизнью, с большой вероятностью может стать великим правителем.
— То же касается и ситуации с Юй Шунем. Впрочем, выводы делать рано. Что ни говори, а король, примчавшийся сейчас в Ланьчжоу — набитый дурак и идиот. В этом сомнений нет. Но оценку его личности можно пока отложить. Ведь история знает примеры, когда мудрые правители были воспитаны своими подданными.
Решение Хун Сюули немедленно отправиться к реке Цзюцайцзян без всяких колебаний само по себе имеет такую ценность.
— Она и впрямь неплохо справляется. Даже мой заместитель, которого я растил с младых ногтей, разволновался и потерял голову. Сколько бы человек ни прожил, его всё равно очень легко сбить с толку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
