— С этого дня я больше не стану потакать вашим личным прихотям. Цзинь Лань тоже сурово отчитал меня. Если нужно возражать, следует делать это решительно. Даже если вы заявите, что желаете взять в жёны мисс Сюли, я ни за что не скажу: «Лишь бы вам это было по душе». Впрочем, если вы захотите развеяться, я вполне могу составить вам компанию.
Потеряв фамилию Лань, Цю Ин лишился бы всего. И всё же король сказал, что он ему нужен.
Ради такого короля Цю Ин мог лишь одно — служить ему всей душой.
Без сомнений и без небрежности. И он больше не проиграет. Лань Цюин клянётся в этом: служить своему владыке всем существом. Искренне поднести меч своему государю.
На лице Лю Хуэя отразилось смущение.
Именно потому, что он был уверен в своём мастерстве мечника, ему было так горько. Горько от того, что он совершенно не мог сравниться с противником.
— Всё не должно быть так…
— Неужели вы не могли ответить как-нибудь изящнее? Впрочем, надо же, вы заметили. Об этом не знала даже Тринадцатая принцесса. Как вы поняли, что я вернётся?
Цю Ин достал из-за пазухи белый платок.
Это был тот самый платок, который Лю Хуэй вручил ему, когда тот возвращал меч Ириса.
Цю Ин развернул его: по самому краю была тайком вышита ветка ириса.
В то время Цю Ин и вправду был полон решимости вернуть меч Ириса. Он принял этот цветок как Лань Цюин. Но семья Лань не признавала короля. В тот момент Цю Ин действительно не имел права владеть этим мечом. Чиновники во главе с Цзинь Ланем тоже это понимали. Никто бы не признал половинчатого решения. Именно поэтому он вернул цветок, решив сперва отказаться от фамилии Лань, а затем вернуться, и подал прошение об отъезде в провинцию Лань. Однако Лю Хуэй отдал ему этот платок.
Всё обернулось так, что Цю Ин был поражён. Уезжая с заменой Ириса в руках, он чувствовал небывалую лёгкость на душе. Лю Хуэй обеспечил ему место, куда он мог вернуться. Но Цю Ин и не подозревал, что король будет так сильно ему доверять.
Это по-настоящему его обрадовало.
— Это наверняка господин Юй Шунь вас научил? Не думаю, что наш неуклюжий Ван-шан мог сам додуматься до такой хитрости. К слову, вышивка очень красивая.
Лю Хуэй с грустным видом смотрел на ирис, который они старательно вышивали вместе с Чжу Цуй.
— Да, Юй Шунь подсказал. Ты помнишь? Весной мы с тобой играли в вэйци. Играли полдня, а к чаю подавали данго «Цю Ин».
— Я помню. Это было, когда Сю Ли вовсю хлопотала над политикой сокращения штатов.
В то время мысли Цю Ина были в смятении, он и сам не знал, вернётся или нет…
— Юй Шунь предложил сыграть. Он сказал, что если Цю Ин проявит серьёзность и обыграет меня, то, что бы ни случилось, он в итоге вернётся. Поэтому он просил меня не падать духом, какие бы события ни произошли.
В самом деле, тогда проигравший король выглядел необычайно радостным, а на все расспросы Цю Ина отвечал лишь: «Я скажу тебе, когда придёт время».
Цю Ин был поражён. Улыбка господина Юй Шуня поистине пугала.
(Он видит всех насквозь.)
— Услышав слова Юй Шуня, я всё же немного беспокоился, но в конце концов всё вышло именно так, как он предсказал.
Воспользовавшись этим моментом, он первым делом сумел привязать к себе сердце Лань Цюина.
Лицо Лю Хуэя стало серьёзным.
— Но я оставил Юй Шуня и сбежал сюда, мне нужно поскорее возвращаться…
— Если дело в Цзян Ю, то уже слишком поздно.
— Ч-ч-что ты такое говоришь?!
— Полагаю, пока Ваше Величество и мисс Сюли отсутствовали, Юйшитай уже начал действовать. Если бы король, обладающий правом последнего слова, всё ещё сидел на троне, они бы не посмели.
Цю Ин закрыл глаза. Теперь он до глубины души понимал чувства Цзинь Ланя.
— Я уже сделал выбор. Цзян Ю тоже должен его сделать. Если мы оба как следует всё обдумаем, то сможем яснее увидеть события этих двух лет, и это не раз заставит нас пожалеть о содеянном. Позвольте спросить: есть ли у господина Юй Шуня какой-нибудь план относительно Цзян Ю?
— Он ничего не…
— …ничего не сказал, — тихо проговорил Лю Хуэй.
Разницу между выбором Цю Ина и выбором Цзян Ю он указал прямо. Никакие уловки не сработают: Хун Лишэнь слишком важен для Цзян Ю.
Цю Ин посмотрел на Лю Хуэя. Наверное, любому поступок Лю Хуэя в этот раз показался бы крайне опрометчивым. Раз уж он знал, что Цю Ин вернётся, разве не лучше было бы смирно дожидаться его в столице?
Но Цю Ину всё равно было радостно. Здесь не было никакого расчёта. Цю Ин был тронут тем, что король, словно дурак, бросился вслед за ним. Юй Шунь, который сказал, что не станет удерживать короля… неужели он предвидел и этот шаг?
(А если предвидел, то что тогда?)
Юй Шунь очень способный человек. Но Цю Ину теперь всё было ясно. Положение в этой борьбе складывалось весьма неблагоприятное. И Юй Шунь, и Цю Ин пошли на такие смелые шаги, прекрасно осознавая опасность. А Цзян Ю этого ещё не понял.
Теперь была понятна та тревога, с которой Цзинь Лань отчитывал Цю Ина. Возможно, и существовал способ уладить всё гладко, но времени на это совершенно не оставалось.
— Возвращаемся, Цю Ин. Выезжаем немедленно. Сейчас я — король.
— Слушаюсь.
Цю Ин быстро распорядился о сборах в обратный путь и направился к Сю Ли. Он постучал в дверь.
— Мисс Сюли, я могу войти?
— А, генерал Лань.
Сю Ли открыла дверь, и перед её глазами оказалась целая стопка свитков.
— Вот, возьмите, используйте, когда потребуется.
Бегло просмотрев их, Сю Ли была поражена. Это было именно то, что они втроём исследовали в столице провинции, пока ждали отчёта от главы провинции Цзянь Вэньчжуна. Поскольку времени на пребывание было мало, они отправились к Цзюцайцзян, так и не завершив расследование. Сю Ли как раз раздумывала, стоит ли ей возвращаться и продолжать поиски или поскорее ехать назад в Гуйян. И вот, то, что она хотела найти, теперь лежало перед ней в полном объёме.
Сю Ли была крайне удивлена.
— П-п-почему… откуда вы узнали, что я ищу именно это?
— Значит, я угадал.
Изначально одной из целей возвращения Цю Ина в провинцию Лань было собрать эти сведения и передать их Сю Ли. Он в глубине души восхищался её целеустремлённостью.
— Со стороны главы провинции Цзянь достаточно будет отправить лишь одно официальное письмо о нашем возвращении в Гуйян. Я подготовлю судно, давайте вернёмся вместе, мисс Сюли.
Услышав это, Сю Ли просияла.
— Значит, генерал Лань возвращается вместе с нами?
Цю Ин горько усмехнулся. Скрестив руки на груди, он с напускной строгостью посмотрел на Сю Ли.
— Мисс Сюли, а ведь вы ни разу не попытались меня отговорить.
Не было бы ничего странного, если бы она пришла с упрёками или попытками помешать, но Сю Ли ни разу так не поступила. Хоть на её лице и читалось беспокойство, она не проронила ни слова.
— Вы знали, что я вернусь к королю?
— Нет, у каждого свой путь. Раз это решение самого генерала Ланя, как я могу в него вмешиваться? Однако…
— Однако?
— Если бы генерал Лань и вправду решил покинуть Лю Хуэя, а Лю Хуэй приказал бы мне пойти и вернуть вас, я бы сделала всё возможное, чтобы переубедить вас.
Но вместо этого Лю Хуэй прибежал сам. Цю Ин улыбнулся — Сю Ли действительно повзрослела.
— Мисс Сюли.
— Да?
— Не знаю, уместен ли мой вопрос… Но что вы думаете о нашем короле?
Когда-то и Сю Ли задавала генералу Ланю этот же вопрос. Генерал тогда ответил, что любовь и клятва верности — разные вещи. Это был не такой уж сложный вопрос; Лю Хуэй и сам спрашивал её об этом.
Генерал пристально смотрел на неё. Сю Ли поколебалась мгновение и заговорила.
— Шао Кэ-дажэнь.
Шао Кэ улыбнулся, глядя на троих братьев, похожих друг на друга как две капли воды. Хотя они часто обменивались письмами, лично они не виделись уже много лет.
— Я бесконечно благодарен, что вы согласились на встречу. Простите, что обременяю вас троих.
— Пожалуйста, не говорите так! Мы несказанно рады встрече с учителем спустя столько лет.
Все трое братьев смутились. Когда они были совсем маленькими, Шао Кэ какое-то время служил в семье Лань их временным домашним учителем.
Младший диди Ли Шэнь был того же возраста, что и те трое братьев, поэтому, если говорить по правде, Шао Кэ был для них скорее нянькой, чем домашним учителем. Отец трёх братьев не мог с ними совладать, а потому попросил Шао Кэ о помощи. Поскольку у того был богатый опыт в воспитании озорного Ли Шэня, Шао Кэ без колебаний согласился.
Отец, который в то время отправил Шао Кэ к семье Лань, кажется, очень надеялся, что этот никчёмный старший сын будет убит, однако Шао Кэ искренне полюбили. Трое братьев использовали любые средства, чтобы удержать его подле себя — даже сейчас вспоминать об этом было жутко.
Время, проведённое с ними, было недолгим, но Шао Кэ до сих пор хранил о нём яркие воспоминания.
— Слышал, вы заключили пари с цзянцзюнем Лань.
— Да. О том, сумеет ли Цю Ин различить нас троих.
Старший брат Лань Сюэна улыбнулся, поджав губы.
Трое сыновей считались дурным знамением: верили, что однажды они начнут враждовать и погубят друг друга, что разрушит семью Лань. Когда тройняшки появились на свет, их отец, столкнувшись с родственниками, придерживавшимися этого мнения, дал обещание убить двоих детей, кроме Лань Сюэна. Едва мальчики начали что-то понимать, отец рассказал им об этом и добавил: если не хотите такой участи, не позволяйте никому себя различить.
Поэтому три брата во всём проявляли осторожность, чтобы никто не смог их распознать. Дело было не в том, что их невозможно было различить, а в том, что этого нельзя было допускать. От этого зависели их жизни. Даже Юй Хуа не могла их различить, она лишь знала, что перед ней «не Сюэ».
Ещё до рождения Цю Ина они втроём вместе играли роль Лань Сюэна.
Цю Ин не знал их до того, как они стали Лань Сюэна, поэтому он никак не мог их различить.
В тот миг, когда их различат, двое оставшихся должны будут умереть — этот уговор в силе и по сей день.
Сюэна внезапно стал серьёзным и обратился к Шао Кэ.
— Шао Кэ-дажэнь, даже если это ваша просьба, мы можем её не принять.
— Я это понимаю. Вы — главы семьи Лань. Ваш долг — оберегать род Лань и провинцию Лань. Так же, как и наш род Хун… Я хочу, чтобы слова, которые я сейчас произнесу, вы выслушали именно как главы семьи Лань. Я прибыл в провинцию Лань именно ради этого, надеясь поговорить с вами лично.
Шао Кэ положил руки на колени и заговорил.
Когда он закончил, на лицах всех троих отразилось крайнее недовольство.
Словно они услышали нечто донельзя скучное, и их настроение испортилось окончательно.
Тем не менее, в конце концов они кивнули.
— Мы поняли ваши слова. А примем ли мы их — решим, когда придёт время.
— Благодарю, пока этого достаточно.
Шао Кэ мягко улыбнулся.
Все трое улыбнулись, поджав губы. Улыбки были весьма натянутыми.
— Почему Шао Кэ-дажэнь оказался гэгэ именно такого человека, как Ли Шэнь? Было бы так хорошо, будь вы нашим гэгэ. Ведь мы одного возраста с Ли Шэнем, — недовольно проговорил Юэ. Лишь самые близкие люди использовали прозвища, чтобы различать троих, у которых, кроме имени Лань Сюэна, не было других имён; по старшинству их называли Сюэ, Юэ и Хуа.
Шао Кэ горько усмехнулся. Если бы эти трое задались целью, даже он не смог бы их различить.
— Это потому, что вас трое и вы вместе, а Ли Шэнь один. Всё справедливо, не так ли?
— Неужели? — в сердцах троих братьев зародилось сомнение.
Когда Шао Кэ поднялся, чтобы уйти, он вдруг что-то вспомнил и, обернувшись, произнёс:
— Вы разорвали отношения с цзянцзюнем Лань?
— Да.
Шао Кэ улыбнулся.
— Значит, цзянцзюнь Лань выиграл спор.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
