Лю Хуэй не нашёл слов для возражения. Он и вправду не понимал, кто из них с Ли Ин-гунцзы настоящий ван. Как Ли Ин-гунцзы вообще умудрился всему этому научиться?
— Все слишком нетерпеливы. Разве само то, что Его Величество благополучно вернулся к делам правления, не повод для радости?
Юйю мелкими шажками подошёл к Лю Хуэй-гунцзы. Тот был тронут почти до слёз. Но…
— В провинции Лань ваши чувства к Тринадцатой принцессе разгорелись с новой силой? Не стоит ей быть высшей чиновницей, не лучше ли принять её в гарем как наложницу?
— М-м-м…
Лю Хуэй-гунцзы едва не повалился навзничь от этого жизнерадостного вопроса. Однако в то же время он внезапно осознал, что если сейчас официально объявит о женитьбе на Тринадцатой принцессе, связь с семьёй Лань не оборвётся.
Пожалуй, как вану, ему следовало бы так и поступить. Как он и говорил Сю Ли-гунян в провинции Лань, он уже обрёл определённую решимость. Но Лю Хуэй-гунцзы всё ещё хотел попытать удачу, ставя на этот последний проблеск надежды.
— Дайте… дайте мне ещё… подумать…
— Вот как… В таком случае, Ваше Величество… произошло ли в провинции Лань что-нибудь странное?
Взгляды Ли Ин-гунцзы и Ван Цзи в мгновение ока стали острыми.
Лю Хуэй-гунцзы вспомнил о своей встрече с Пяо Люхуа. Но он не мог рассказать здесь о том, что она едва его не убила, к тому же рядом был её кровный родственник Ли Ин-гунцзы, да и Юйю был тесно связан с семьёй Пяо. Насколько помнил Лю Хуэй-гунцзы, род Юй действительно принадлежал к клану Пяо.
— Ни… ничего особенно важного…
Юйю пристально посмотрел на Лю Хуэй-гунцзы сквозь очки, скрытые за седыми бровями. Поняв, что Лю Хуэй-гунцзы всё равно ничего не скажет, он через мгновение медленно склонил голову. И произнёс так тихо, что услышал только Лю Хуэй-гунцзы:
— …Ваше Величество… вы поистине слишком добры.
Прежде чем Лю Хуэй-гунцзы успел возразить, Юйю сжал его руку. В этот миг по телу Лю Хуэй-гунцзы прошла волна, похожая на онемение. Поскольку это ощущение было мимолётным, Юйю отпустил его руку прежде, чем тот успел решить, не показалось ли ему.
— Теперь, что касается дел, произошедших за время отсутствия Вашего Величества…
После того как Чжэн Юйшунь доложил о принятом весной решении Би Гэли отлить монеты нового образца и завершил отчёты по нескольким другим делам, он перешёл к докладу о заключении Ли Цзянью-дажэня под стражу.
Когда совет канцлеров подошёл к концу, Ван Цзи вызвал Куй Хуанъи в свой кабинет, приказав остальным удалиться.
— …Как же он наивен, этот ван. Нет, что император, что его подданные — все одинаково наивны!
Ван Цзи пробормотал это себе под нос. На совете канцлеров у вана была возможность сделать ход, который принёс бы ему победу, но он им не воспользовался. Если бы он честно ответил на вопрос Юйю о том, что произошло на Девятицветной реке, проблема Ли Цзянью-дажэня перестала бы быть проблемой. Благодаря докладу Сыма Сюня, Ван Цзи уже знал обо всём, что там произошло.
Если бы он тогда прилюдно заявил, что семья Пяо подослала убийц к королю, и приказал бы главе Юйшитая Куй Хуанъи начать расследование, то дело о покушении на жизнь правителя полностью затмило бы проступок Ли Цзянью-дажэня. В результате Ли Ин-гунцзы и Юйю наверняка лишились бы голов — учитывая поступки Пяо Люхуа, это было бы неизбежно. Как бы то ни было, это дало бы вану драгоценное время и, возможно, шанс спасти Ли Цзянью-дажэня. Однако этот ван предпочёл чувства.
«Впрочем, кажется, он стал немного надёжнее, чем раньше».
Прежнего выражения лица наивного мальчишки стало чуть меньше — так подумал Ван Цзи.
…Как ни крути, слова и поступки Пяо Люхуа слишком опасны…
Ван Цзи нахмурился. Её действия ещё не представляли угрозы для всего дела.
Словом, семья Лань изгнала Лань Цюин-гэгэ и провела чёткую черту между собой, ваном и двором. Теперь на очереди другой знатнейший род.
— Вот так мы и сместим Ли Цзянью-дажэня. Дальнейшее поручим Ян Сю-да-жэню, всё пройдёт гладко.
— Слушаюсь!
Ван Цзи закрыл глаза, и из далёкого прошлого донёсся голос, который должен был давно умолкнуть.
— Я — ван, склонитесь предо мной и повинуйтесь. Если вас что-то не устраивает, захватите трон!
С тех пор как ушёл из жизни человек, прозванный Бао Ван Цзяньхуа, незаметно пролетело несколько лет.
— …Куй Хуанъи, ты знаешь, почему я назначил тебя на должность главы Юйшитая?
— Да!
— Ну и хорошо. Просто делай то, что считаешь нужным. А теперь ступай.
Куй Хуанъи вышел, но тут же вернулся, неся тарелки, кувшин и прочее. На глазах у Ван Цзи, который удивлённо нахмурился, Куй Хуанъи невозмутимо положил что-то на тарелку. Ван Цзи взглянул и понял, что еда кажется ему знакомой — это были солёные утиные яйца семьи Лань. Они славились своей питательностью.
— Прошу, отведайте. Я слышал, в последнее время вы едите совсем мало.
— Годы берут своё.
— Вот как? Какова бы ни была причина, я буду стоять здесь до тех пор, пока вы не поедите.
Напор Куй Хуанъи усилился. Лицо Ван Цзи болезненно исказилось: Куй Хуанъи был человеком слова — он мог простоять и три, и четыре дня, принося яйца и не отходя ни на шаг, пока их не съедят.
Одной мысли об этом Ван Цзи хватило, чтобы почувствовать раздражение — какая глупость. Поэтому он нехотя взял палочки. Он давно не ел утиных яиц семьи Лань, вкус был очень ностальгическим.
— …Это та девушка привезла из провинции Лань?
— Да. Сунь Сункай-дажэнь сказал, что это вы точно съедите.
— Глупец. Его слова нужно пропускать мимо ушей. Он вечно болтает чепуху.
Ван Цзи становился всё мрачнее, но руки не останавливались, и вскоре он опустошил тарелку.
Стоило ему выйти из этой комнаты, как Куй Хуанъи снова должен был стать суровым главой Юйшитая.
— …Пожалуйста, ешьте не спеша, мне будет недосуг, если вы ненароком подавитесь и умрёте.
Куй Хуанъи частенько бросал подобные неуместные фразы. Ван Цзи внезапно почувствовал слабость. Нельзя говорить такое с совершенно бесстрастным лицом.
— …Иди и скажи это Сяо-тайши или кому-то вроде него. Из-за тебя эти чудесные яйца стали невкусными.
— Почему? Я всем сердцем жажду, чтобы Сяо-тайши подавился насмерть. Я бы не стал проявлять к нему такую заботу!
Куй Хуанъи разозлился — похоже, он и впрямь считал того заклятым врагом.
Как и всегда, поведение его было слегка странным. Ван Цзи едва заметно улыбнулся и снова вспомнил о Пяо Люхуа. Женщина, которая не гнушается никакими средствами и не упускает ни единого шанса.
Появление Пяо Люхуа почему-то сильно тревожило Ван Цзи. Однако, хоть она и действовала на своё усмотрение и обладала скверным характером, дурой она не была. Хотя Девятицветная река — это сфера влияния семьи Пяо, здесь — Гуйян, и сейчас ей нет никакой выгоды мешать Ван Цзи. Даже если эта женщина что-то замышляет, ей не добиться успеха…
…Нет, если вспомнить былое…
— …Куй Хуанъи, с Ли Цзянью-дажэнем всё в порядке?
— В каком смысле «в порядке»? Он просто сидит в тюрьме, никаких пыток или чего-то подобного к нему не применяли.
— Я знаю. Просто семья Пяо начала действовать, и это немного… Ты не знаешь, а я помню, как в прошлом эта семейка прибегала к подлым методам в подобных обстоятельствах… Надеюсь, сейчас до этого не дойдёт…
— Это вы об убийстве?
— Это, несомненно, самый прямой путь, но для семьи Пяо есть способ избавиться от мешающего чиновника куда проще, чем убийство.
Ван Цзи положил палочки на уже пустую тарелку и коротко поведал об этом способе.
— Разрушить рассудок или довести до состояния, близкого к безумию… Возможно, семья Пяо поступит именно так.
К Куй Хуанъи вернулось выражение лица главы Юйшитая, он ненадолго задумался. Через мгновение в его светлых глазах мелькнула усмешка.
— Если так, то нам это даже на руку. В общем, сперва передай это Цинъя-дажэню.
— Юйю… Как вы думаете, на Девятицветной реке тётя-дажэнь действительно ничего не сделала с ваном?
Как только Ли Ин-гунцзы принёс Юйю на спине в Сяньдуншэн, он тут же задал этот вопрос.
Хотя Ли Ин-гунцзы и почувствовал облегчение, увидев, что ван и Сю Ли-гунян благополучно вернулись, одновременно с этим он ощутил странное беспокойство. То, что тётя, столь искушённая в интригах, так легко позволила им уйти, не давало ему покоя. Девятицветная река находится в ведении Сяньдуншэна, и если бы там что-то случилось, власти провинции Лань должны были прислать отчёт, но он ещё не попал в руки Ли Ин-гунцзы. Поскольку Его Величество вернулся на быстроходном корабле флота семьи Лань, сведения не могли поспеть за ним так быстро.
— …Но ведь это Гуйян… Даже если тётя-дажэнь так сильна, больших проблем быть не должно, верно?
Ли Ин пробормотал это вполголоса, словно обращаясь к самому себе. Он и сам удивлялся тому, как искренне на это надеялся. Что это было за чувство? Ведь он должен быть лишь пешкой в руках семьи Пяо.
В этот момент Юйю вскинул голову, будто его осенило, и его белоснежная длинная борода мерно затряслась.
У Ли Ина возникло дурное предчувствие.
— …Юйю, ты о чём-то догадался?
— Если подумать, то сейчас… помощник министра Ли-дажэнь заточён в темнице…
Услышав это неожиданное имя, Ли Ин широко раскрыл свои тёмные глаза. Помощник министра Ли? Почему он упомянул имя помощника министра Ли?
— …Ну и что с того? Это ведь не незаконное заключение!
В голове Юйю промелькнули зловещие воспоминания из прошлого. Рассказать об этом Ли Ину было бы крайне жестоко и мучительно. Однако Ли Ин — будущий глава клана Пяо.
Хотя всё ещё оставалось неясным, поступит ли Лю Хуа именно так, но если опасения Юйю подтвердятся, предотвратить это будет уже невозможно. Поэтому Юйю заговорил тяжёлым голосом.
Словно послышалось хихиканье Лю Хуа — тихий, коварный смех.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
