Цю Ин обливался холодным потом. Кажется, он понял, почему старший брат Сюэ из провинции Лань упорно не позволял чиновникам с фамилией Лань возвращаться. — Вероятно, старший брат уже предугадал действия Юйшитай и стремился избежать подобного «предупреждения». Если семья Хун понесёт наказание, следующей целью может стать семья Лань. Тем более в то время у семьи Лань было такое слабое место, как Сыма Сюнь. Если бы они вернулись тогда, Юйшитай непременно ухватились бы за эту слабость и воспользовались ею, чтобы начать подрывать влияние семьи Лань.
До какой же степени предвидел всё старший брат Сюэ? Порой Цю Ин чувствовал исходящую от него пугающую мощь, подобную той, что была у Лун Ляня.
И всё же Цю Ин кипел от гнева на своих бессердечных старших братьев.
(…Раз вы знали об этом, что стоило мне хоть немного рассказать! Все те слова о том, что они ненавидят его за то, что ван выбрал меня — оказывается, это была чистая правда! Проклятье, такие взрослые люди, а ведут себя так ребячливо, всему же есть предел! Какая нелепость! В ближайшее время я точно не вернусь домой! И писем писать не стану!)
С другой стороны, Цзян Ю тоже остановился и уставился в землю. Его крепко сжатые кулаки побелели.
Если Лю Хуэй сделает это в течение пяти дней, он сможет не только развеять недовольство по поводу «особого расположения к семьям Хун и Лань», но и продемонстрировать чиновникам, пришедшим через государственные экзамены, переход к системе, основанной на личных заслугах. Заслуга в своевременном усмирении хаоса при дворе также должна принадлежать Лю Хуэю. Что ещё важнее, изменится то, как мир смотрит на Лю Хуэя, и сократится дистанция между ним и окружающими.
…Проклятье… если бы в течение пяти дней удалось найти Ян Сю-да-жэнь и составить официальный документ с императорской печатью…
Цзян Ю прикусил губу… На самом деле он всё прекрасно понимал.
— …Прошу прощения, Дянься, если бы я осуществил это ещё во время пребывания в должности, всё было бы иначе.
Если бы всё это было сделано, когда Цзян Ю занимал пост заместителя начальника ведомства чинов, то всё сложилось бы по-другому.
Нет, это и должно было быть обязанностью Цзян Ю как заместителя начальника ведомства чинов.
Сколько ни раскаивайся, теперь это бесполезно. Всё пошло прахом.
Если бы время можно было повернуть в спять, он бы немедленно сделал это ради Лю Хуэя.
Если бы он действовал быстрее и осмотрительнее —
Он не только всегда опаздывал на шаг, из-за чего оказался в таком положении, но даже последний шанс, оставленный Ли Шэнем, который не побоялся принять на себя позор, был окончательно отобран Ян Сю.
(Я больше не буду называть Ян Сю «дажэнь»! Достаточно звать его просто Ян Сю —!)
Придя в себя, Цзян Ю больше не терзался нерешительностью, а сразу вышел из себя, как и прежде. Он решил разорвать отношения с Ян Сю.
Однако его гнев утих, словно лопнувший шарик, едва он увидел Лю Хуэя.
— …Правда… простите… всё это из-за моей бесполезности.
— Всё в порядке, Цзян Ю. Не бери в голову.
Лю Хуэй, хранивший молчание, слегка улыбнулся.
Цзян Ю, Цю Ин и Цзинь Лань почувствовали неладное.
Они думали, что Лю Хуэй впадёт в уныние, подобное зыбучему болоту, — его лицо действительно было безучастным, — но это не было растерянностью потерявшего голову человека, скорее это было выражение лица того, кто давно ко всему готов.
— Всё хорошо. Это моё решение. Лишь бы хаос утих… этого достаточно.
Лю Хуэй хотел встать, но случайно наступил на край одежды и поскользнулся, ударившись лицом о стоящий впереди большой стол. Книги, громоздившиеся на столе, посыпались лавиной, ударив его прямо по затылку.
В комнате воцарилась мёртвая тишина. Цзян Ю сглотнул. Эта сцена была жестокой метафорой нынешней ситуации: беда не приходит одна. Даже Цю Ину было совсем не до смеха.
Лю Хуэй раздвинул груду свалившихся книг, поднялся и с призрачным выражением лица зашагал прочь.
— …Я отдохну в соседней комнате до начала совета сановников, когда придёт время, позовите меня.
После того как Лю Хуэй, спотыкаясь, исчез в соседней комнате, пришедший в себя Цзинь Лань негромко, но яростно набросился на Цзян Ю и Цю Ина. Громко кричать он не мог, чтобы Лю Хуэй не услышал.
— Вы двое, богатенькие сынки! Почему вы не остановили его и не утешили! Никчёмные создания!!
Возмущённые Цзян Ю и Цю Ин тоже начали шёпотом огрызаться.
— А ты сам-то почему молча провожал его взглядом! Ты видел эту спину, полную печали и скорби! Неужели тебе не показалось, что дует какой-то странный осенний ветер, который никак не унимается? Он сейчас наверняка сидит, обхватив колени. Это всё из-за того, что ты привык вечно язвить, вот и не можешь проявить нежность в критический момент! Внезапные поступки и впрямь обнажают человеческую натуру —
— Сейчас время для споров? А ну прекратите! Сил нет, эти изнеженные типы только о себе и думают. Сейчас нужно в первую очередь беспокоиться о ване! Разве из ведомства финансов не прислали отчёт? Если он не придёт в себя до совета сановников и не запомнит меры по борьбе с ростом цен, неизвестно, что о нём снова наговорят.
Цзинь Лань и Цю Ин были вне себя от ярости.
— И по чьей же, по-твоему, вине всё это произошло!! Из-за того, что кое-кто чересчур баловал своих приёмных родителей, мы оказались втянуты в это. Мог бы хоть за своими родственниками приглядывать!
— К тому же ты не столько за Его Величество беспокоишься, сколько за работу! Какой бессердечный тип. Я в тебе разочарован!
Никто из троих не знал, как утешить Лю Хуэя, и от растерянности они начали вымещать злобу друг на друге. Пока они вели этот шумный спор шёпотом, внезапно раздался глухой звук.
Троица невольно подскочила. Обернувшись, они увидели Юй Шуня, который с улыбкой на лице поставил аптечку на стол.
Аптечка. Все трое ахнули, их лица начали бледнеть.
(…Кстати говоря, Его Величество упал и сильно ударился лицом о стол…)
(Словно решающий удар, книги с грохотом посыпались ему на затылок… прямо как в какой-то комедии.)
(Дело плохо… наложили ли повязку на рану…)
Юй Шунь, взяв аптечку и опираясь на трость, направился к соседней комнате, совершенно игнорируя «младшую группу».
Трое в замешательстве хотели было броситься следом, но трость внезапно замерла. Шаги троицы тоже мгновенно стихли.
Юй Шунь слегка обернулся и с улыбкой произнёс:
— Пожалуйста, удалитесь!
Вопреки улыбке на лице, это был приказ, холодный, как снежная буря. «Младшая группа» не осмелилась издать ни звука и понуро отступила.
Они на собственном опыте осознали причину, по которой даже Ли Шэнь ничего не мог поделать с Юй Шунем.
Юй Шунь с аптечкой в одной руке вошёл в соседнюю комнату.
Лю Хуэй слышал стук трости, но не поднял головы. Потирая покрасневший лоб, он в отчаянии сидел прямо на полу. Хотя он и не обхватывал колени, но сидел, скрестив ноги, спиной к двери.
Юй Шунь обошёл вана, сел прямо перед ним и, открыв аптечку, смочил вату лекарством. В комнате слышались только звуки закрываемой склянки и лёгкие шлёпки ваты.
Стоило Юй Шуню коснуться руки Лю Хуэя, которой тот непрестанно тёр лоб, как эта рука бессильно упала. Пальцами он отвёл чёлку Лю Хуэя и обнаружил небольшую ссадину и шишку, как у ребёнка.
Юй Шунь, обрабатывая ссадину ватой, посмотрел на поникшего Лю Хуэя.
— Ты ни разу не посмотрел мне в глаза, мой Дянься.
Ладони Лю Хуэя, лежавшие на коленях, слегка дрогнули.
— Если ты ни о чём не жалеешь, пожалуйста, посмотри мне в глаза.
После трёхминутной тишины Лю Хуэй поднял голову.
Юй Шунь посмотрел ему в глаза и с улыбкой спросил:
— Ты ведь не хотел увольнять чиновников с фамилией Хун?
— …Да.
— Я также знаю, что ты не сидел сложа руки. Раз это был выбор, сделанный после долгих раздумий, я не стану винить тебя.
— Я отклонил твой совет, и только поэтому всё так обернулось. Неужели ты не думаешь про себя: «Всё вышло именно так, как я и предсказывал»?
— Ну что ты…
Юй Шунь горько усмехнулся, но лишь потому, что не знал, как это объяснить, а вовсе не из-за того, что Лю Хуэй попал в точку.
Чтобы потянуть время, он вылил на вату целую склянку лекарства.
— …Дянься, мой совет и то, что сделал Ян Сю, были кратчайшим путём. Чем умнее человек, тем чаще он выбирает именно такой путь, и этот выбор приносит соответствующий результат. Возможно, ты пошёл длинным путём, но зато, должно быть, увидел гораздо больше. Ты видел пейзажи, которых не видели ни я, ни Ян Сю… Мне бы очень хотелось взглянуть на них.
— Я тоже хочу увидеть то, чего не могу увидеть в одиночку. — Юй Шунь, пробормотавший это, казалось, выглядел как обычно, но в то же время иначе. У Лю Хуэя возникло мимолётное чувство, будто пелену в мгновение ока сорвали.
— Я не знаю, были ли твои действия верными, ведь это был не мой выбор. Возможно, это и вовсе глупый выбор… Разумеется, он мог в чём-то сыграть свою роль, просто сейчас этого ещё не разглядеть.
— Результат очевиден: всё закончилось совершенно бессмысленно.
— Возможно и так, а может, это лишь кажется таковым сейчас. «Не попробуешь — не узнаешь» — любимая присказка Янь Цина. Несомненно одно: ты не стал убегать и выбрал то, что было в твоих руках, поэтому я думаю, что это неплохо. И причина, по которой ты хотел удержать Хун Гуаньли, тоже была правильной.
— Подожди. — Лю Хуэй сказал тогда именно это.
Он выразил желание подождать до последнего момента, прежде чем отстранять Хун Гуаньли.
Юй Шунь, выслушав эту причину, согласился.
Услышав имя Янь Цина, Лю Хуэй горько усмехнулся. Янь Цин был тем самым человеком, которому Юй Шунь помогал успешно восстанавливать область Ча.
— …Если бы Янь Цин стал королём, то было бы славно, Юй Шунь.
Юй Шунь внезапно замер. После долгого молчания он устремил взор вдаль и заговорил:
— …Кто знает… Возможно, это была бы весёлая страна. Подчинённые рыдали бы каждый день. К тому же этот бородач, совсем как его учитель, обожает занимать деньги, заявляя: «Если нет, то пойди и займи!», и бездумно влезает в огромные долги. Даже если Линь и Чжай каждый раз пытаются его остановить, в управе области ежегодно образуется дефицит. Трястись от страха из-за выплаты долгов — это ещё полбеды, в итоге приходится притворяться, что в управе никого нет, и сочинять оправдания. В этом он мастер… Он превращает людей в бесчестных взрослых.
— …Э-э, прости. Я невольно заставил тебя вспомнить то тёмное прошлое, о котором и думать не хочется.
Если бы об этом узнал шаншу министерства налогов Хуан Цирэнь, отвечающий за казну, то он бы точно собственноручно придушил Янь Цина и выбросил в огород за домом.
Если бы Янь Цин стал королём, то страна, кажется, превратилась бы в весёлую державу-должника. Хорошо это или плохо?
— Мне это тоже кажется странным. Если ты ни о чём не жалеешь, то в чём истинная причина твоего уныния? Впрочем… это даже не уныние, ты скорее капризничаешь.
Лю Хуэй недовольно опустил голову и после недолгого молчания пробормотал:
— …Потому что Ян Сю меня опередил.
— Ха?
— Ты ведь тоже готовился к тому же, что и Ян Сю? В кабинете начальника Шаншу лежат целые горы списков личного состава.
Юй Шунь перестал работать. Раздосадованный Лю Хуэй не видел выражения его лица в тот момент.
— Раз Мы делали то, что казалось напрасной тратой сил, то ты, должно быть, ждал момента, когда двор больше не сможет ждать, чтобы убедить Нас поступить так же, как Ян Сю. …Поэтому Мы, хоть и считали свои старания напрасными, думали, что время ещё есть… Однако теперь все заслуги присвоил Ян Сю. И хотя Нам не пристало жаловаться… вроде «но почему именно Ян Сю?!»… всё же это было словно гром среди ясного неба… и Нам не по себе. …Юй Шунь? Почему ты молчишь?
Лю Хуэй поднял голову и увидел, что Юй Шунь почему-то застыл с выражением крайнего изумления на лице.
Лишь мгновение спустя на его лице появилось выражение, когда не знаешь, смеяться или плакать. Если бы Янь Цин был здесь, то он бы, пожалуй, сказал: «Такое выражение лица я видел лишь тогда, когда занял первое место чжуанъюанем на государственных экзаменах». Словно нечто, чему суждено было явиться лишь через сотню лет, внезапно предстало перед глазами.
— Юй Шунь… Не знаю, что случилось, но у тебя очень странное лицо.
Юй Шунь поспешно кашлянул.
— П-прости. Просто ты сказал нечто совершенно неожиданное.
— Неожиданное?
Лю Хуэй, склонив голову набок, задумался, и его настроение тут же снова омрачилось.
— …Но раз уж так вышло… снова наступят тяжёлые времена… Прости.
— Тебе не передо мной стоит извиняться, разве у тебя нет других дел?
— А?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
