В нём не было и следа суровости прежнего короля. Если сравнивать их двоих, некоторые чиновники наверняка почувствовали бы недовольство и разочарование. Однако Ли Ин считал, что это хорошо — такие слова были вполне в его духе. Поэтому он не смог сдержать улыбки.
— Вот как. Я считаю, что это правильно, и поддерживаю это.
— Я тоже.
Человеком, который тихо подал голос, был влиятельный представитель министерства церемоний — шаншу Лу. Хотя его суровое, словно высеченное из камня лицо не изменилось, в нём, казалось, промелькнула радость.
— Я долгое время отвечал за обучение новых чиновников и знаком со многими чиновниками из рода Хун. Хотя их характер и впрямь весьма суров, они не настолько зашорены, чтобы не признавать своих ошибок. Вместо того чтобы ставить на них крест после первого же провала, лучше дать им ещё один шанс. В этом и заключается истинный способ взращивания талантов.
Слова этого человека, который редко вступал в разговор, обладали огромным весом, подкреплённым опытом воспитания множества высокопоставленных сановников.
Ян Сю пожал плечами и на удивление легко уступил, словно сам ждал подходящего момента.
— Я понял. Пусть будет так.
Юй Шунь улучил момент и перешёл к следующему сложному вопросу.
— Теперь следующий пункт. Я должен со всей серьёзностью подчеркнуть: ни при каких обстоятельствах эта информация не должна выйти за пределы этого круга. Нам нужно разработать экстренные меры — провинция Хун начала экономическую блокаду.
В наступившей тишине первым заговорил Ван Цзи.
— Следует открыть склады Чанпин.
(Это… это же —!!)
Моё предложение — то, что должен был сказать я!!
Ван Цзи посмотрел на Лю Хуэй так, будто услышал его мысли. Быть может, это была лишь разыгравшаяся подозрительность, но Лю Хуэй почудился чей-то смешок.
— Есть ли у вас возражения, Ваше Величество?
— Никаких, я тоже за.
Склады Чанпин — государственные хранилища зерна, где на случай непредвиденных обстоятельств сберегались запасы злаков, угля и прочего.
Кто-то пробормотал, что голода пока нет. Ван Цзи сурово обвёл присутствующих взглядом и произнёс:
— Не знаю, кто это сказал, но заставлять народ расхлёбывать последствия бед, навлечённых двором, — это величайший позор.
Его громогласный возглас, подобный вынесению приговора, мгновенно заставил зал умолкнуть.
Даже Сунь Линван, которого совершенно не заботила судьба чиновников из рода Хун, невольно усмехнулся. Ван Цзи ещё с юных лет в тени исправлял ошибки двора, так что он имел полное право на такой гнев.
— В моих владениях тоже есть запасы, я открою их по мере необходимости. Также я обращусь к аристократам из ведомства Мэнься; я слышал, урожай в этом году выдался неплохой.
Гуань Фэйсян недоуменно спросил:
— С чего это у столичных чиновников-аристократов вдруг оказалось столько риса?
— Это вы, шаншу Гуань, неужели забыли о казённых землях, выдаваемых чиновникам вместо жалованья?
— У вас же куриная память, конечно же вы всё позабыли.
Разумеется, это произнёс шилян Оуян.
— Оуян Юй!! Ты же прекрасно знаешь, что в свободное время я сам пашу землю?!
— Конечно знаю, ты ведь и меня вечно тащишь с собой. Сил нет, пахать как проклятый в выходные, а потом отдавать весь урожай на винокурню, чтобы тебе позволили выпить лучшего вина. Только вы, шаншу-землепашец, на такое способны. До какой же степени нужно обожать выпивку?
— Заткнись! Ты и сам пил вино из моего риса, так что не жалуйся!
— Столь нелепый и странный чиновник, как этот шаншу-пьяница, пожалуй, единственный в своём роде. Должно быть, многие другие чиновники давно забросили свои угодья? Ван Цзи-да-жэнь.
— Это слишком резкое обобщение. Подобное характерно скорее для тех, кто пришёл через государственные экзамены.
Ван Цзи взглянул на тайши Сяо и продолжил:
— Многие аристократы в ведомстве Мэнься подверглись чисткам, их семьи окончательно разорились, и немало людей теперь гадают, что они будут есть завтра. В отличие от тех, кто сдал экзамены и получает солидное денежное вознаграждение, нам, аристократам, в качестве жалованья навязывают лишь скудные участки земли. Но даже бесплодная земля оживает, если за ней усердно ухаживать. Аристократов учат никогда не забрасывать казённые земли и нанимать людей для их обработки. Ведь деньги есть не станешь. Присутствующие здесь Лин Яньшу и Куй Хуанъи тоже владеют богатыми поместьями в окрестностях Гуйяна.
— Не говорите так, Ван Цзи-да-жэнь. Мои земли — не пашни, а фруктовый сад. Просто я очень люблю персиковые сады.
Ван Цзи понурился от шутливого замечания Янь Шу. Сколько ему ни тверди: «Не сажай фрукты, которые нельзя хранить, лучше сей рис и овощи», — Янь Шу упрямо стоял на своём. Самое долгое, что могло храниться у него — это яблоки. В итоге он ничем не отличался от шаншу министерства строительных работ, который пахал в поле ради выпивки.
— …Вот как-то так. Будет досадно, если нас приравняют к прежним богачам-аристократам. Аристократы оказались полезнее, чем те столичные чиновники, что забросили свои земли.
Чиновники, узнавшие в этих словах себя, неловко поёжились. Хотя многие из них были выходцами из простого народа, получив на руки звонкую монету, они и думать забыли о том, чтобы нанимать людей для обработки земли. Кто станет пахать, имея чиновничье жалованье? И правда, большинство заброшенных полей в пригороде принадлежало именно тем, кто прошёл через государственные экзамены.
— Также нужно, чтобы управы всех провинций, кроме Хун, закупили у крестьян излишки необходимых припасов по максимально высокой цене для создания резерва. Следует рассмотреть и временное снижение налогов до самой весны. К счастью, благодаря весенней чистке раздутого штата и значительному сокращению числа чиновников, расходы на жалованье несколько снизились. Если же этого не хватит, начнём сокращать выплаты высокопоставленным чинам. Если чиновники проявят сознательность и будут соблюдать бережливость, мы переживём зиму без проблем.
Кто-то начал тихо шептаться: неужели теперь все чиновники должны расхлёбывать последствия мести дома Хун? Шёпот был едва слышным лишь потому, что предложение исходило от лидера аристократов и первого среди самых высокопоставленных лиц — Ван Цзи.
Юй Шунь тут же уточнил:
— Ван Цзи-да-жэнь, само собой, вы станете первым, кто начнёт экономить?
— Разумеется. Но если начальник Шаншу не желает, я не стану настаивать.
— Ха-ха-ха. А вы шутник. Вообще-то в провинции Ча я вёл весьма скромную жизнь, так что не беспокойтесь.
— Ха-ха-ха. Любопытно. Что ж, посмотрим.
Никто не посмел вставить ни слова, и так, довольно странным образом, было положено начало «состязанию в бедности».
Раз двое высших сановников, чьи должности были сопоставимы с должностью премьер-министра, объявили о намерении придерживаться «честной бедности», жаловаться больше никто не смел. Конечно, можно было бы роскошествовать втайне от Юйшитай, но никому не хотелось совершать подобную пугающую глупость. Попадись они в руки Лу Цинъя или Хун Сюули, в лучшем случае их обобрали бы до нитки штрафами, а в худшем — лишили бы чина. Необходимость потерпеть всего одну зиму казалась на этом фоне меньшим из зол.
Фэйсян пробормотал:
— Ну и ну, Ван Цзи-да-жэнь. Впечатляет, он и впрямь человек незаурядный.
— Вот это и есть истинный аристократ.
«И, возможно, последний из них», — мысленно добавил шилян Оуян.
— Если ты этой зимой не урежешь расходы на выпивку, я самолично донесу на тебя в Юйшитай.
— Понял я. Труднее всего придётся моему поместью. Честно говоря, предложение Ван Цзи-да-жэня очень меня выручило. Эх, а ведь в провинциях Хэй и Бай число умерших от голода и холода наконец начало снижаться…
Шилян Оуян искоса взглянул на друга и заметил на лице Фэйсяна непривычно серьёзное выражение, которое совершенно ему не шло.
— …Я отдам весь урожай со своих полей твоему поместью.
Фэйсян молчал целых три минуты, после чего выдал лишь короткое «О». Шилян Оуян шмыгнул носом и произнёс:
— И всё же, Ван-шан наверняка и сам собирался предложить то же самое, что и Ван Цзи-да-жэнь. В итоге Ван Цзи-да-жэнь перехватил инициативу и забрал все лавры себе, не оставив королю ни крошки. Посмотрите на него: застыл с таким выражением лица, будто душа вот-вот вылетит изо рта, бедняга.
Раз даже Фэйсян так реагирует, значит, изрядное число чиновников тоже поддалось искушению. По правде говоря, те слова и впрямь имели подобную ценность. Если бы король так сказал, это могло бы немного склонить чашу весов, но в итоге шанса не представилось. Ван Цзи именно это и предвидел, потому и заговорил первым, и речи его лились рекой, пока он не высказал всё. В этом весь он — ни единого упущения.
(Впрочем, даже лучше, что господин Ван Цзи высказался первым.)
Если бы это произнёс нынешний король, последовал бы лишь яростный отпор. К сожалению, разрыв в способностях между Ван Цзи и королём слишком велик. Даже те, кто ни во что не ставит слова короля, волей-неволей подчинились бы Ван Цзи. Но в обратную сторону это не работало.
Такова была реальность, зажатая в руках короля.
— У вас нет возражений, Ваше Величество?
— Э?! А… да, да.
У Лю Хуэй было такое выражение лица, словно душа вот-вот вылетит через рот, а внутри всё так и бурлило от потрясения. Он даже представлял себе, как толпа будет восторженно ахать, внимая Ван Цзи, и заранее репетировал, как станет успокаивать всех со словами «в этом нет ничего особенного», но в итоге Ван Цзи присвоил себе все заслуги. Он ломал голову, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь блестящий план, не упомянутый Ван Цзи, но если бы подобное существовало, он бы подготовил это заранее. В результате Лю Хуэй поник, словно присыпанная солью зелень, и ему оставалось лишь признать поражение.
— Мы полагаем, что это весьма хорошо…
Что происходит? Он выдал лишь две фразы: «Мы также согласны» и «Мы полагаем, что это весьма хорошо».
— Мы надеемся по возможности закупать продовольствие у народа по высокой цене. Однако следует строжайше запретить изъятие излишков сверх меры, а также не налагать принудительных запретов на необходимые траты населения. Простые люди и так живут в бережливости. Если и нужно кого-то ограничивать, то в первую очередь аристократию. Начните раздачу зерна со старых запасов риса: беднякам выдавайте безвозмездно, а тем, кто в состоянии платить, продавайте по низкой цене. Допускаются лишь незначительные колебания…
Поникший Лю Хуэй тихо добавлял подробности, не замечая, как у высших сановников округлились глаза. Юй Шунь тоже был поражён. Сказать по правде, этого «чувства простого люда» королю всегда не хватало больше всего. Похоже, он обрёл его, пока изо дня в день наблюдал за скромной и бережливой жизнью Сю Ли и тайком выбирался из дворца, чтобы познать жизнь городских кварталов. К тому же он и сам по натуре не был изнеженным гунцзы.
Юй Шунь легонько ударил по ладони веером из перьев.
— Что ж, в общих чертах стратегия такова. Детальную проработку и распределение обязанностей возьмут на себя ведомства Шести министерств. Однако это лишь чрезвычайные меры; проблему не решить, пока мы не заставим семью Хун отменить своё решение.
Зал мгновенно наполнился ропотом недовольства. Отовсюду посыпались жалобы вроде «Ну и семейка, одни хлопоты от них».
— Это невозможно.
— Как вы собираетесь иметь дело с этой семьёй Хун, которая, приняв решение, становится твёрже камня?!
— Неужели они послушаются, даже если мы принесём извинения?
Ван Цзи с усмешкой окинул Лю Хуэй и Юй Шунь внимательным взглядом.
— Неужто Ваше Величество намереваетесь лично отправиться в Хунчжоу для убеждения?
«Опять он за своё», — в этом вопросе словно слышалась насмешка.
— Позвольте предупредить тебя: это пустая трата сил. Особенно для тебя, того, кто сменил главу их рода. Семья Хун и слушать тебя не станет. Твой приезд лишь подольёт масла в огонь.
Гуань Фэйсян покосился на него. Эти слова заставили всех вспомнить, по чьей вине сложилась нынешняя ситуация.
— Поразительно, — пробормотал шилан Оуян. Стрелы тревоги и недовольства были направлены на короля.
Лю Хуэй собрал остатки мужества и, встретившись взглядом с Ван Цзи, произнёс:
— Нет, Мы не оставим трон пустующим.
Не оставит трон пустующим.
Немногие осознали истинный смысл этих слов.
Брови Хуан И слегка дрогнули, а Янь Шу несколько раз моргнул своими карими глазами. У обоих был такой вид, словно на их глазах заговорила обезьяна. Сунь Линван с улыбкой смотрел на короля, который всё никак не желал сдаваться, и лишь на лице самого Ван Цзи не дрогнул ни единый мускул.
Юй Шунь, словно вынося вердикт, медленно покачал веером.
— Верно. Работу короля, само собой, должны выполнять «королевские чиновники».
— «Королевские чиновники». Так называли лишь одно ведомство.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
