— …Нынешний «Фэнлинь» — это… Юй Шунь, гэгэ.
Истреблённый род Цзи. Нет. Род, за чьим убийством наблюдал Ли Шэнь.
— Это мы с ваном Цзянь Хуа… уничтожили Юй Шуня и его род.
Насмешка Лин Яншу снова зазвучала в его голове.
— Я уже давно думал, как же ты силён, раз можешь так бесстыдно добиваться расположения Юй Шуня. Теперь тайна раскрыта: оказывается, ты просто не знал. Стоило бы восхититься великодушием Юй Шуня, который, ничего не говоря, считал тебя своим другом.
Он наконец понял смысл этих слов.
Для Юй Шуня ван и семья Хун — нет, даже Ли Шэнь и остальные — были врагами его рода.
Это мирное место в один прекрасный день было растоптано ваном, налетевшим подобно урагану. Главная семья не только не протянула руку помощи, но и безучастно смотрела, как их убивают. О чём же он думал всё это время, оставаясь рядом с Ли Шэнем?
Юй Шунь стал чжунтан, Ли Шэнь подвергся импичменту, род Хун утратил влияние. Слова, которые Юй Шунь повторял снова и снова:
— Раз мне ещё есть что сделать, я не могу оставить пост чжунтан.
Лицо Шао Кэ внезапно переменилось.
— …Если всё это правда, то род Цзи и впрямь был редкостным сборищем злодеев. Плести ложь с улыбкой, обманывать и предавать — в этом мастерстве они были непревзойдёнными. К тому же они обладали бесподобными знаниями и умом.
«Фэнлинь» семьи Хун улетел из гнезда. Семья Хун сама когда-то отпустила его, так что и говорить не о чем.
Но если кровавый Бао Ван истребил весь род Цзи, а Юй Шунь выжил…
Значит, как и Сыма Сюня, кто-то спас Юй Шуня.
Подле Бао Вана был человек, спасший уцелевших аристократов и вырастивший их.
— …Господин Ван Цзи…!
Место, где Юй Шунь сдал кэцзюй, став чжуанъюанем, находилось именно в Цзычжоу — владениях Ван Цзи, одного из четырёх столпов рода Цзы.
Зачем Юй Шуню понадобилось полностью стирать своё прошлое? И разве такое возможно?
Если за этим стояли покойный ван Цзянь Хуа и Ван Цзи, тогда всё сходится.
— Ли Шэнь. Когда я вернусь в семью Хун, мне нужно будет отправиться в Гуйян. Каковы твои намерения?
— …Я…
Ли Шэнь внезапно лишился дара речи. В голове воцарился хаос, он не мог ни о чём думать. Мир Ли Шэня, которого прежде ничто не волновало, начал рушиться.
Каким бы острым ни был ум, человеческое сердце никогда не разглядеть до конца, ведь его невозможно точно просчитать. Из лабиринта нельзя выбраться просто так, и только ты сам можешь выбрать направление и путь.
Шао Кэ щёлкнул Ли Шэня по лбу.
— Хорошенько всё обдумай и только тогда отвечай, я не могу дать тебе верный ответ. Только ты сам способен его найти. Ведь рядом с господином Юй Шунем всегда был не я, а ты.
Шао Кэ крепко схватил Ли Шэня за запястье.
— В любом случае, пока возвращайся к Цзю Лану. Ну же. Подумай хорошенько, что тебе делать дальше.
— Гэгэ…
— Все эти годы я был кругом виноват. Спасибо тебе, Ли Шэнь. Отныне предоставь всё мне. Я сам натяну ослабшие поводья семьи Хун. «Фэнлинь» больше нет. Оно и к лучшему. Думай своей головой, делай выводы и иди вперёд. Как и все остальные. — Пост главы семьи Хун передай мне, Ли Шэнь. Так ты станешь свободным. Пожалуйста, живи в своё удовольствие и делай что пожелаешь.
Шао Кэ шутливо щёлкнул Ли Шэня по носу и весело улыбнулся.
— Ради этой цели Шао Кэ и вернулся.
Перед глазами внезапно мелькнули яркие синие и красные цвета.
Юй Шунь, в одиночестве прохаживавшийся по крытой галерее, поднял голову и посмотрел туда, куда летели не по сезону появившиеся чёрные бабочки. Там стоял Лин Яншу, но Юй Шунь ничуть не удивился.
Лин Яншу что-то бросил. Юй Шунь с неизменно холодным видом смотрел на холодный и твёрдый камень, который, описав дугу, упал прямо ему в ладонь.
— На, возвращаю тебе, Юй Шунь. Хоть это и подделка, ты ведь чувствуешь ностальгию?
Поддельная печать «Фэнлинь». Юй Шунь вертел её в руках, но она не вызывала у него никаких чувств.
— Тебе, конечно, было бы лучше, будь она настоящей, но ты ведь давным-давно выбросил подлинную печать Фэнлинь. Вместе со своим полностью стёртым прошлым, о котором не знают даже твои ближайшие друзья.
— …Янь Шу. Ты наговорил Ли Шэню лишнего, не так ли?
Юй Шунь обратился к нему просто по имени. Янь Шу тут же довольно улыбнулся. Но его улыбка не была доброй.
Это было его истинное лицо. Мало кто знал, как он выглядит, когда по-настоящему счастлив. Ни Ли Шэнь, ни Фэнчжу не ведали об этом, но Юй Шунь знал.
— Лишнего? Я лишь подбросил крупицы правды тому, кто, ничего не зная, считал тебя другом. Эти вещи всё равно рано или поздно всплыли бы.
Янь Шу посмотрел в лицо Юй Шуню и улыбнулся ещё радостнее.
— Великий лжец Юй Шунь. Осмелюсь сказать, что твой истинный облик, как и твоё прошлое, неведом ни Хун Ли Шэню, ни Хуан Цирэню. Даже Янь Цин, проживший бок о бок с тобой десять лет, наверняка ничего не знает. Возможно, даже твоя супруга пребывает в неведении. Никто не знает, кто ты на самом деле. Что и говорить, ты истинный сын своего коварного рода. Блестящая работа.
Юй Шунь ничего не ответил. Янь Шу же поудобнее прислонился к колонне.
Осеннее солнце, скрытое наплывшими облаками, постепенно тускнело. В углу зрения порхали иссиня-чёрные бабочки. Юй Шуню казалось, что он уже видел их раньше. А если точнее, он уже видел их вместе с Янь Шу.
— …Эти бабочки всё ещё преследуют тебя.
— Хоть это и перелётные бабочки, они совершенно не считаются со сменой времён года. Сколько бы их ни гибло, они появляются вновь.
Легко, едва уловимо, чёрные бабочки с яркими красно-синими узорами порхали между Юй Шунем и Янь Шу, словно пытаясь их околдовать.
— Бабочки, переносящие души. Послушай, Юй Шунь, как ты думаешь, чья это душа? Я «покарал» столько людей, что уже и не припомню.
— Это душа первого человека, которого ты убил.
Чайные глаза Янь Шу были тусклыми. Лишь уголок его губ слегка приподнялся в изящной улыбке.
— …Хе-хе. На самом деле я тоже так думаю. Верить в то, что эти бабочки переносят души мёртвых, нас научил господин Ван Цзи.
Голос Янь Шу зазвучал совсем близко, он кончиками пальцев приподнял подбородок Юй Шуня.
— Из нас троих ты, Юй Шунь, самый умный. Если рядом никого не останется, ван сможет доверять лишь тебе. До чего же глупый правитель — готов поверить любому, кто проявит к нему каплю доброты. Должно быть, теперь он слушается тебя беспрекословно. А вот господина Ван Цзи, который говорит лишь о серьёзных вещах, он вечно игнорирует. Наверное, он ему не доверяет. Пока не преподашь этому ван-шану горький урок, он ничего не поймёт.
Сказав это, Янь Шу нахмурился. Напротив, на губах Юй Шуня заиграла едва заметная улыбка. Она отличалась от его привычной кроткой улыбки. Возможно, из-за того, что в его тоне промелькнула тень иронии, его мягкий голос зазвучал иначе, чем прежде.
— …Скажи это самому господину Ван Цзи, Янь Шу.
— Ну уж нет. В отличие от тебя и Хуан И, я ненавижу Ван Цзи больше всех на свете. Терпеть его не могу. Но те, кто смеет презирать господина Ван Цзи, противны мне ещё сильнее.
Пальцы Янь Шу соскользнули с подбородка Юй Шуня.
— Послушай, Юй Шунь, а в том прошлом, что ты стёр, разве не было случая, когда давным-давно мы втроём загадали желания? Именно ради их исполнения я, Хуан И и ты собрались здесь сегодня.
Янь Шу медленно сжал правую ладонь, словно схватив само это желание.
— Отставка Ли Шэня, бесчестье рода Хун, невозможность семьи Лань вернуться к двору… Всё, что сейчас происходит, идёт прямиком по твоему плану. Ведь так?
— Да.
Иссиня-чёрные бабочки порхали в воздухе, лёгкие как пух. Прекрасные крылья бабочек-перевозчиков скрывали смертельный яд, таящийся в их телах.
— Послушай, Юй Шунь, ты ведь любишь Ли Шэня? Даже если он тот заносчивый мальчишка, который бросил твой род погибать, не придя на помощь.
— Да.
— И Вана тоже любишь? Пусть даже он сын того хладнокровного тирана, что истребил твой род до последнего человека.
— Да.
— И это тоже ложь?
Юй Шунь лишь слегка улыбнулся, как будто его это не касалось, и ничего не ответил.
— Ты… хоть и любишь их как дурак с давних пор, но в итоге всё равно добьёшься своей цели. И ради этой цели тебе неважно, кого использовать, обманывать или предавать. То же касается меня и Хуан И?
Юй Шунь закрыл глаза — не потому, что было трудно ответить, а из-за внезапно начавшегося дождя, похожего на туман. С неба льёт дождь, лиса выходит замуж. Слушая шум дождя, Юй Шунь ответил просто, без малейшего намека на эмоции:
— Да.
Янь Шу в туманной дымке дождя, залетавшей в коридор, лениво почесал уже влажные волосы.
— С возвращением, Юй Шунь. Редкий случай, когда все собрались. Самый младший из нас, самый умный, самый искушённый в интригах, самый лживый и холодный, но при этом почитающий господина Ван Цзи больше всех остальных — наш третий преемник.
Затем Янь Шу бесшумно, словно призрак, прошёл мимо Юй Шуня.
…Капли дождя продолжали лететь в опустевший коридор. Иссиня-чёрные бабочки неведомо когда исчезли. Свадьба лисицы подходила к концу. Всё это казалось сном наяву.
Юй Шунь смотрел в небо, сощурив глаза. Мягкий, но обладающий волей более крепкой, чем у кого-либо другого — так в один голос говорили все, кто его знал. Воля более крепкая, чем у кого-либо другого.
Да, даже друзьям, которых он знал десять лет, он не раскрыл ни крупицы своего прошлого.
— В конце концов ты исполнишь своё заветное желание.
— …Верно, Янь Шу. Ложь это или что-то иное — неважно. Лишь бы моё желание исполнилось.
Давным-давно у него появилось одно желание.
Было нечто, в чём он обязан удостовериться, даже ценой собственной жизни. Это всегда скрывалось за его улыбкой, и оставаться скрытым было бы не так уж плохо. Прежний Ван изгнал Юй Шуня в провинцию Ча, а молодой Ван вернул его обратно.
— В то время я спросил Вана, действительно ли я подхожу? Мой Ван-шан ответил утвердительно.
О, неразумный и кроткий молодой Ван. Шестерёнки судьбы, что когда-то остановились, с этого момента вновь пришли в движение.
— Мы ведь заключили уговор… Ваше Величество. Я буду помогать вам до самого конца. И тогда же я увижу исполнение своего желания. …Вы ведь всегда будете мне верить?
Вы ведь знаете, где в моей улыбке и моих словах истина, а где — ложь.
Юй Шунь смотрел в небо с неизменной улыбкой на лице.
Крохотная капля дождя скользнула по пряди волос, прилипшей ко лбу, и прочертила след на щеке, словно слеза.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
