Ей всё ещё хотелось оставаться рядом с Куй Хуанъи, видеть самые разные вещи. Хотелось следовать за ним, узнавая всё то многое, чего она ещё не знала.
Она знала: пусть Куй Хуанъи часто насмехался над ней, он ни разу не сказал: «Это всё потому, что ты женщина».
Он всегда видел в Сю Ли чиновника. Даже когда иронизировал или осыпал её бранью.
Поэтому, что бы Куй Хуанъи ни говорил о ней, она ни за что не станет его ненавидеть.
Она надеялась заслужить признание этого человека — так же, как Цинъя и Янь Цин, пусть даже на сотую долю их успеха. И когда-нибудь она этого добьётся.
— …Теперь вы можете меня уволить… Вы рады, Куй-дажэнь?
— Разумеется. Похоже, наконец-то удастся избавиться от этой обузы.
Как бездушно. Однако в его словах, как ни странно, больше не слышалось привычной язвительности и холода.
— …А ведь я собиралась когда-нибудь заставить вас, Куй-дажэнь, посмотреть на меня другими глазами!
— Глупая, и через сто лет этого не случится.
Даже сегодня, в день своего ухода, Сю Ли всё ещё не понимала, плохой это человек или хороший, и совершенно не знала, что у него на уме.
— Пусть даже вы лишились такой милой подчинённой, пожалуйста, не совершайте ничего дурного…
— Да кто его знает.
— Пообещайте мне.
— Мой принцип — никогда не обещать того, чего я не могу исполнить.
Голос звучал бесстрастно. Сю Ли подумала, что, возможно, в этом и заключается истинная натура Куй Хуанъи.
Хуанъи посмотрел сверху вниз на эту девчонку, которая, словно испуганный крольчонок, вцепилась в его воротник и рыдала в три ручья.
(Какой же глупый король.)
Ни угрозы, ни уговоры, ни даже брань и унижения не должны были заставить эту девчонку оставить службу. Среди всех чиновников, которых знал Хуанъи, никто не подходил под определение «королевского чиновника» больше, чем она. Она жила лишь ради короля, отдавая всю душу и тело своей должности, и проделала весь этот долгий путь.
Однако ради этого самого преданного чиновника, который, не жалея сил и не пасуя ни перед каким противником, защищал и помогал ему, король решил собственноручно отрубить себе руку. От такого даже Лай Цзюньчэнь впал бы в отчаяние. Король не только не защитил тех немногих чиновников, у которых были задатки стать «по-настоящему мудрыми мужами», но и использовал их как пешки, выбросив после игры.
— В таком случае это сделаю я, ваш верный слуга, вместо Его Величества. Не в этом ли заключается работа чиновника?
…Глупый король, — снова повторил про себя Хуанъи. При этом дворе она была выдающимся чиновником, единственной, кто относился к королю со всей искренностью. Никто не мог пошатнуть её волю, и только король был исключением — ему ничего не стоило заставить её решимость растаять, подобно мелкому снегу.
На самом деле, как бы ни подстрекали и какие бы интриги ни плели Хуанъи с Янь Шу, королю нужно было лишь проявить твердость и защищать эту девушку до самого конца. Выбор — оставить её чиновником или позволить стать обычной женщиной — всегда оставался за королём.
Не ради Хуанъи и не ради кого-то другого. От начала и до конца на судьбу этой девушки могли повлиять только слова того короля.
— Я приказываю тебе выполнить последнее задание. Отправляйся в Хунчжоу в качестве императорского посланника.
Сю Ли удивлённо подняла голову и встретилась со светлыми глазами Хуанъи. Ей показалось, что в них промелькнула тень колебания, но это наверняка было невозможно.
— …Вы посылаете… меня? Не Цинъя?
— Я ведь говорил: позор семьи ты должна смыть сама. Пока работа не будет завершена и ты не вернёшься, ты всё ещё моя подчинённая.
Это было в первый раз и, несомненно, в последний.
Сю Ли вытерла слёзы.
— Есть.
— В Хунчжоу отправятся четверо. Ты, Янь Цин, а также Сяньдун Линцзюнь Пяо Ли Ин.
Услышав это, Сю Ли изумилась ещё больше.
— …Что?! Сяо Лиин тоже пойдёт?! Но почему?
— Чтобы присматривать за тобой.
— Присматривать за мной?
— Изначально я планировал отправить тебя вместе с Цинъя в качестве посланников к семье Хун. Если послать тебя одну, ты можешь начать покрывать своих сородичей, а если отправить одного Цинъя, он может нарочно всё испортить и вернуться ни с чем — ведь один из вас на стороне короля, а другой на стороне аристократии.
— …Верно.
Его опасения были вполне обоснованны. На самом деле вероятность такого исхода была крайне высока.
Причина, по которой Куй Хуанъи ранее поручил Цинъя и Сю Ли вместе обыскивать поместье семьи Хун, вероятно, и заключалась в том, что он с самого начала планировал отправить их двоих императорскими посланниками.
Однако Цинъя едва не погиб и до сих пор не восстановился. Должно быть, поэтому Хуанъи отказался от первоначальной затеи.
— …То есть Сяо Лиин едет вместо Цинъя?..
— Именно. Сяньдуншэн не участвует напрямую в политике и не вовлечён в борьбу за должности. К тому же посредничество — их прямая обязанность. Тот факт, что кто-то из них будет тебя сопровождать, станет гарантией того, что ты будешь вести переговоры с семьёй Хун беспристрастно и не заключишь тайный сговор с сородичами. Здоровье Юйю-дажэнь в последнее время пошатнулось, поэтому Сяо Лиин сам вызвался выполнить это поручение.
— Сяо Лиин вызвался сам… Вот оно как.
Сю Ли испытала облегчение. Когда ей было нездорово, Сяо Лиин очень помог ей. К тому же она боялась снова разболеться в пути, а Сяо Лиин мог приготовить для неё лекарства.
— Я поняла.
— Раньше ты была неисправимо наивна и совершала только глупости.
На лице Хуанъи промелькнуло подобие улыбки.
— …Теперь ты стала лучше. Впрочем, всё уже заканчивается. Жаль, что ты уходишь, так и не сумев меня выжить.
— Вот потому, что вы вечно так говорите, вы и кажетесь злым демоном и главарём негодяев! Неужели вы не можете просто честно похвалить человека?
— Когда вернёшься, я подумаю об этом.
Когда Сю Ли вернётся. До тех пор она всё ещё подчинённая Хуанъи.
— Тогда я пошла. Каких гостинцев вам привезти?
— Не нужно. Просто возвращайся в целости и сохранности.
Заметив крайнее изумление на лице Сю Ли, Хуанъи привычно и язвительно усмехнулся.
— Я ведь говорил, что я заботливый начальник.
— …Э?!
— Чего ты так недовольно ворчишь? Я ведь заботливый начальник: позволил тебе прилипнуть ко мне, словно цикада, и не сказал ни слова упрёка, когда ты, вытирая слёзы и сопли, испачкала мой чиновничий халат.
— Так вы прямо сейчас и упрекаете!!
Сю Ли внезапно смутилась и поспешно отстранилась от Хуанъи.
— …Ой? Но вы сказали, что нас будет четверо… Кто же последний?
— Чжэнь Суфан. Он присоединится к вам в пути.
На мгновение Сю Ли показалось, что она ослышалась. Чжэнь Суфан?!
— Э, чего?! Лили?!
☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆
— …С тех пор как Сюли-сяоцзе уехала, вы совсем приуныли, Ван-шан.
Услышав слова Цю Ина, Лю Хуэй отложил кисть.
Желая подбодрить Лю Хуэя, который пребывал в подавленном настроении уже несколько дней, Цю Ин улыбнулся ему.
— Думаю, сейчас она уже пересекла границу провинции и встретилась с Чжэнь Суфаном.
— Да…
— Не беспокойтесь. Раз уж за дело взялась Сюли-сяоцзе, Ли Шэнь-дажэнь, как глава семьи, наверняка будет во всём её слушаться.
Именно поэтому Лю Хуэй, по сути, использовал Сю Ли в своих целях.
Тот факт, что Юйшитай взял Байхэ Цзи в заложницы, глубоко задел род Хун в Гуйяне. А когда было объявлено, что Сю Ли, прямая наследница семьи Хун, оставляет службу и входит в Хоугун, эффект превзошёл все ожидания.
Как только весть будет оглашена, он уже не сможет отступить.
Лю Хуэй обдумывал это бесчисленное количество раз. Но он всё ещё не знал, было ли это решение верным.
Ему казалось, будто он выпустил из рук что-то бесценное.
Хотя он сделал этот выбор, прекрасно понимая, что пути назад нет.
Но… почему-то он никак не мог отделаться от сомнений, что совершил ошибку.
(…Нет…)
На самом деле он всё прекрасно понимал.
Он просто выбрал лёгкий путь.
Под предлогом скорейшего разрешения ситуации он выбрал самый простой и эффективный способ, который к тому же вряд ли навлёк бы на Лю Хуэй массовую критику. И в то же время это был самый лёгкий способ заполучить Сю Ли.
Как смешно. Нынешний Лю Хуэй был в точности таким же, как тот король, что когда-то запер Принцессу Цянвэй во дворец.
Ещё два года назад он решил для себя: не использовать власть короля до самого последнего момента, не принуждать её войти во дворец и не пускать в ход козыри, даже если они есть, а ждать столько, сколько потребуется. Прямо как тот обычный человек, которого привлекла сама Принцесса Цянвэй, а не её сила — тот, кто лишь надеялся завоевать её сердце и в итоге добился своего.
Однако то, что Лю Хуэй делал сейчас, ничем не отличалось от поступков прежнего короля. Не ради сердца Сю Ли, а из жажды «силы семьи Хун» он принудил её войти во дворец, отнял у неё самое дорогое, лишил свободы и запер в клетке.
Всё это было настолько похожим, что невольно лишало дара речи.
— Я… не смогу родить тебе ребёнка.
То бесценное, что Лю Хуэй выпустил из рук, было его «искренним сердцем» — единственным, чем ему следовало бы гордиться перед Сю Ли.
И не только перед Сю Ли, но и перед Тринадцатой принцессой тоже.
Когда Сю Ли вернётся из области Хун, Лю Хуэй, ведомый чувством вины, наверняка исполнит любое её желание и одарит её всем… совсем как прежний король.
Всё уже слишком поздно.
Лю Хуэй сам отказался от права быть «обычным мужчиной» перед лицом Сю Ли.
Он выбрал путь короля.
Внезапно снаружи послышался шум торопливых шагов, и в покои ворвался Цзинь Лань с необычайно бледным лицом, что случалось крайне редко.
— Ваше Величество, пожалуйста, немедленно приготовьтесь к утреннему приёму. За высокопоставленными сановниками уже послали людей.
— Цзинь Лань? Что случилось? Что-то произошло? Неужели дурные вести?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
