Сю Ли слушала его с таким видом, будто понимала лишь наполовину, и неопределённо кивнула.
— Что значит «хочешь вернуться, но не можешь»? Как это понимать?
— Да. Этот Небесный дворец — тайная обитель. Раньше он был полностью отрезан от внешнего мира, за исключением нескольких проходов. Однако сейчас все эти пути перекрыты, поэтому вернуться невозможно, как и получить какие-либо вести. Мало того, само пребывание здесь искажает чувство времени — оно течёт иначе, чем «снаружи».
Невозможность вернуться. Для Сю Ли эти слова прозвучали так, словно ей говорили: «Ничего страшного, если ты не вернёшься».
Не страшно, если возвращаться не придётся.
— Твоему отцу уже должны были сообщить, что ты здесь. Когда связь восстановится, ты сможешь сама с ним связаться. Твоё тело ещё не окрепло, так что пока ни о чём не беспокойся, просто постарайся расслабиться и поспать. Пусть тут и пустовато, и тебе может стать скучно.
Ли Ин колебался, не зная, стоит ли упоминать о своей тёте Лю Хуа. Но даже если он предупредит Сю Ли о необходимости быть начеку…
— Говори уже, так будет лучше.
Сюнь сказал это так, будто подслушал мысли Ли Ина.
— Раз ты смог честно рассказать о её здоровье, почему не решаешься заговорить о Лю Хуа? Думаешь, если промолчишь, беда не случится?
Сюнь был прав. На самом деле Ли Ин прекрасно понимал, почему медлит. Стоило упомянуть тётю, как пришлось бы раскрыть и другую правду.
— Сяоцзе всё равно рано или поздно узнает, раз уж она в семье Пяо. Лучше тебе самому всё объяснить. К тому же, у неё есть право знать, не так ли? Мы с Цю Ином видели Лю Хуа на реке Цзюцайцзян. Будет странно, если она узнает об этом от кого-то другого. Нехорошо, если только сама сяоцзе останется в неведении.
Сю Ли широко раскрыла глаза. Судя по всему, помимо её здоровья, существовала ещё какая-то проблема?
— Ли Ин?
Слова Сюня заставили Ли Ина замолчать на добрые три минуты. Наконец он грубо взъерошил волосы на лбу и заговорил:
— Хорошо, я скажу. Хун Сюули, то, что тебя привезли в семью Пяо, немногим лучше самого худшего исхода. Моей тёте нужно твоё тело. Если быть точным, она хочет войти в него и завладеть им.
Услышав это, Сю Ли лишилась дара речи. Она совершенно не понимала, о чём толкует Ли Ин.
— Что? Моё тело? Войти в моё тело?
— Ты, должно быть, видела Ляня из секты Цзясянь — наставника Ду Инъюэ. Тот человек был мёртв, но продолжал двигаться и говорить. Тётя хочет проделать нечто подобное с тобой, только пока ты ещё жива.
Сю Ли лихорадочно соображала. История с наставником Ду Инъюэ тогда наделала много шума. И хотя всё закончилось версией о появлении цзянши, слова Ли Ина подтверждали, что к тому делу была причастна семья Пяо. Сю Ли вспомнила, что Ли Ин действительно разговаривал с тем наставником, а после странным образом исчез.
Но… но…
— Почему я? Какая в этом выгода?
Ли Ин замолчал. Разумеется, всё потому, что Лю Хуа хотела ещё больше завладеть сердцем своего брата — отца Ли Ина, Пяо Лиина. Однако он не мог заставить себя произнести это вслух. Сказать по правде, именно сейчас он вдруг засомневался: неужели Лю Хуа желает забрать тело Сю Ли только по этой причине? Сомнение было беспочвенным, и он сам не понимал, откуда оно взялось. Ли Ин слишком хорошо знал, как сильно тётя Лю Хуа привязана к его отцу и как одержимо она прежде желала заполучить тело Принцессы Цянвэй.
— Моя тётя Лю Хуа, великая жрица, каких свет не видывал, правит семьёй Пяо уже около восьмидесяти лет.
Её мощь считалась превосходящей силу предыдущего главы рода, «Дитя чудес», — это была поистине невероятная власть.
С помощью этой силы Лю Хуа заточила собственного отца, «Дитя чудес», и установила в клане беспощадную, железную диктатуру. Она по праву заслужила прозвище «Кровавая императрица» — так её называли не только в семье Пяо, но и во всей стране.
— Но чем могущественнее практик, тем короче его век. Использование магической силы истощает жизнь практика. Долгожители вроде Юй Юйе из ведомства Сяньдун — редкое исключение. Впрочем, благодаря крови предков и благодати чистых земель семьи Пяо, наши сородичи всегда были крепче и жили дольше тех, кто «снаружи». Если не усердствовать с магией, можно прожить около шестидесяти лет, почти как обычный человек. Конечно, при избыточном использовании срок жизни сокращается. Но тётя долгие годы применяла великую силу на благо клана и при этом прожила более восьмидесяти лет. Это аномалия, но никак не чудо. Она продлевает себе жизнь особым способом.
Цю Ину казалось, что он слушает жуткую легенду, и его не покидало дурное предчувствие.
— Мне не очень хочется слушать продолжение, но всё же договаривай. Что это за способ?
— Именно то, о чём ты подумал. Она забирает тела девушек из нашего клана.
Догадка подтвердилась, и Цю Ина прошиб холодный пот.
— Таким образом, при использовании магии расходуется жизненная сила тех самых девушек, чьими телами она завладела. Когда одна оболочка истощается, ей преподносят новую жрицу.
— Значит, она использует не трупы, а живых… девушек? Так?
— Да. Поскольку это техника обмена жизнями, мёртвое тело для неё бесполезно. На протяжении многих лет она раз за разом занимала тела соплеменниц, чтобы длить своё существование и сохранять могущество.
— Но разве те жрицы, чьи тела она отбирает, не сопротивляются? Или им всем промыли мозги?
В ответ на вопрос Сюня Ли Ин медленно покачал головой.
— Вовсе нет. В семье Пяо всегда рождалось много детей, которые с самого появления на свет не умели говорить и не могли выразить свою волю. Они росли, но, по слухам, через определённое время впадали в вечный сон — просто жили и дышали, не приходя в сознание. Таких детей… в определённый период в семье Пяо их рождалось великое множество.
Растут чистыми, словно лист бумаги — их называют «байцзы».
Во времена предыдущего «Дитя чудес» на свет рождалось необычайно много одарённых практиков, но вместе с тем появлялось почти столько же «байцзы». Подробности неизвестны, но нетрудно догадаться, что это стало результатом каких-то безумных деяний помешанного «Дитя чудес».
Сейчас «байцзы» рождаются крайне редко, даже Ли Ин никогда не видел их своими глазами. Однако он слышал, что где-то в глубине дворца они всё ещё есть.
— У них нет сознания, поэтому они не сопротивляются, и занять их тела, говорят, проще простого. Не знаю, скольких жриц постигла такая участь, но именно этим способом тётя продлевает свою жизнь до сих пор.
— Выходит, на сей раз она нацелилась на тело Сю Ли-дажэнь? Почему она выбрала её, а не кого-то из своего клана?
— К тому же жизненные силы сяоцзе сейчас на исходе, не так ли? Не хотелось бы это признавать, но даже если отобрать её тело, оно долго не прослужит.
Сю Ли тоже кивнула. Она едва держалась за жизнь, зачем кому-то понадобилось столь хрупкое вместилище?
— Это верно лишь для того, что происходит «снаружи». Но здесь, в семье Пяо, если она будет соблюдать покой… она проживёт на несколько десятилетий дольше, пусть и чуть меньше обычного человека. Для тёти этого будет достаточно, пока она не покидает Небесный дворец.
Чистый воздух и целебные травы исцелят её тело. Но важнее всего то, что на закрытых землях семьи Пяо процесс снятия печати Принцессы Цянвэй обернётся вспять, и стремительно утекающая жизненная сила вновь замедлит свой бег.
Несколько десятилетий… Услышав это, Цю Ин лишился слов. Разница была слишком велика — настолько велика, что он просто не мог заставить себя сказать Сю Ли, что ей нужно возвращаться.
Ли Ин вспомнил об ещё одном деле — Принцесса Цянвэй находилась в теле Сю Ли. Поэтому, возможно, стоило лишь завладеть телом Сю Ли, как можно было бы обрести неисчерпаемую, бесконечную магическую силу. Верно, в таком случае не пришлось бы отдавать жизнь Сю Ли в обмен. Если это так, то, помимо фактора отца, у тёти могла быть и эта причина для подобного поступка.
— Лю Хуа-дажэнь… что же с ней? Я имею в виду её изначальное тело. Оно уже превратилось в призрака?
— Нет, душа и плоть связаны. Если умирает плоть, умирает и душа.
Именно так случилось с Лянем из учения Есянь. Он вселился в труп настоятеля Хуа Чжэня и, по идее, не должен был умереть снова. Но как только голова его собственного тела скатилась с плеч, Лянь тоже погиб.
— Со смертью изначального тела умирает и душа, и даже тётя не исключение. Поэтому «истинное тело» тёти всё ещё живо и под строгой охраной сокрыто где-то во дворце.
— Гм.
Звук, изданный Сюнем, вызвал у Цю Ина какое-то странное чувство. С таким звуком тот обычно обдумывал про себя иные замыслы.
(Неужели цель прихода Сюня в том, чтобы…)
Возможно, его истинной целью была вовсе не Сю Ли.
В этот момент Сю Ли прошептала:
— Почему?
— А? О, ты хочешь спросить, почему выбрали именно тебя?
— Нет, не это. Почему она…
«Та особа». Эти слова поразили Ли Ина, как будто они уже встречались.
(Неужели тётя действительно приходила, пока я об этом не знал?)
Сю Ли замолчала на полуслове, в раздумьях теребя волосы и несколько раз кивнув.
— Иными словами, если у Лю Хуа-дажэнь будет моё тело, она сможет продолжить жить, верно?
Ли Ин и Цю Ин при этих словах резко изменились в лице.
— Эй!! Не вздумай творить глупостей!
— Сю Ли-дажэнь, даже я сейчас начну сердиться.
Особенно Цю Ин — он почувствовал, как по спине пробежал холодок; возможно, Сю Ли вообще не стоило об этом знать.
«Если у Лю Хуа-дажэнь будет моё тело, она сможет продолжить жить, верно?»
(Какая восемнадцатилетняя девушка вообще до такого додумается?!)
Лишь Сюнь спокойно посмотрел на лицо Сю Ли, а затем сильно хлопнул Цю Ина и Ли Ина по затылкам.
— Да успокойтесь вы, сяоцзе просто уточняет обстоятельства, разве нет? И к тому же, Цю Ин, разве ты не говорил, что какое бы решение ни приняла сяоцзе, ты не станешь вмешиваться?
— Это совсем другое дело! Я ведь имею право высказать личное мнение! Сю Ли одного возраста с моей мэймэй. Если бы Тринадцатая принцесса сказала такое, я бы точно пришёл в ярость и задал ей трёпку. Сю Ли и так уже одной ногой в могиле, с какой стати ей отдавать своё тело какой-то восьмидесятилетней бабке… я хотел сказать, пожилой женщине, а самой непременно умирать? Как ни посмотри, это совершенно бессмысленно!
То ли от гнева голова пошла кругом, но речь Цю Ина стала совсем бессвязной.
«Тринадцатая принцесса». Услышав это имя, Сюнь внезапно почувствовал, как сжалось сердце, и пришёл в замешательство.
— …Ладно, тут ты прав. Нет, не в этом дело, я хотел сказать…
Чтобы скрыть выражение лица, Сюнь отбросил волосы со лба и, глядя на Сю Ли, произнёс:
— Ты ведь хотела спросить о чём-то другом, поэтому сначала уточнила это? Сяоцзе?
— …Да.
— Спрошу я, а ты просто слушай. Скажи мне, Ли Ин, у того способа нет ли обратной вероятности?
Ли Ин выглядел встревоженным, будто его слова попали в самую цель. Глядя на его лицо, Сюнь понял, почему тот медлил рассказывать о Лю Хуа. Он ведь боялся, что этот способ будет раскрыт? Очевидно, это крайне важно.
— Сказать «обратная», пожалуй, будет не совсем верно. Если вкратце, то Лю Хуа ради семьи Пяо истощала свою жизненную силу сверх всякой меры, из-за чего срок её жизни сократился, и тогда она стала захватывать тела молодых жриц, чтобы продлить своё существование. Я ведь не ошибся?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
