— Во всей провинции Би посевы почти полностью уничтожены нашествием саранчи. В то же время в провинции Би часто происходят землетрясения; транспортные пути повсюду разрушены, и она фактически превратилась в остров на суше. Число погибших при землетрясениях превысило тысячу человек. Количество раненых значительно превосходит это число. Если не будет продовольственной помощи из провинции Хун, то число погибших к зиме, по прогнозам, достигнет нескольких тысяч.
Рука Чжими, поправлявшая чёлку, замерла.
— Саранча движется на север вдоль реки Тяньшаньцзян и распространилась по всей провинции Хун; на данном этапе уничтожено уже тридцать процентов урожая. Бедствие распространяется со скоростью, превышающей все ожидания. Такими темпами меньше чем через месяц на всех зерновых угодьях не останется ни травинки. Поступили донесения от подчинённых о том, что в провинции Хун тоже нет зерна для поставок в провинцию Би.
Чжими закрыл глаза. Всё это было почти ожидаемо. Вот только саранча двигалась слишком быстро. Хотя сразу после получения доклада от цензора-инспектора по имени Чжэнь Суфан были отданы приказы о мерах противодействия, чиновники провинции, не сталкивавшиеся с подобным бедствием десятилетиями, пребывали в растерянности. Среди них преобладали выходцы из «экзаменационной фракции», мастера только языком болтать, совершенно не сведущие в дипломатических переговорах, из-за чего местные уездные управы презирали их до глубины души. Проклятье, если бы не время, потерянное из-за экономической блокады семьи Хун… Чжими сглотнул, словно пытаясь подавить подступивший ослепительный гнев. …Но теперь об этом говорить уже бесполезно.
Однако они говорят, что зерна для помощи провинции Би больше нет?
— …У купцов семьи Хун ведь должны быть запасы. В конце концов, именно из-за их блокады в провинции Хун скопилось огромное количество излишков продовольствия. Глава рода тоже давал указания: отобрать всё до последнего зёрнышка и открыть склады. К тому же провинция Лань должна была остаться невредимой. Из-за встречного ветра саранча не сможет перелететь через горы. Хотя купцы семьи Лань постоянно скрывают цифры, урожаи там почти такие же высокие, как в провинции Хун. Должно быть, они накопили уйму пшеницы и других культур. Если бы это был Цзянь Вэньчжун, он сумел бы договориться с этой проклятой семьёй Лань и выжать из них всё. Прежний король и канцлер Сяо именно для этого назначили его на пост губернатора провинции Лань.
— …Да. Действительно, саранча не может преодолеть горы. Но почему-то с самого лета там не прекращаются бесконечные дожди.
— …Бесконечные дожди? Эй, как такое возможно?
Чжими медленно округлил глаза. Затем он слегка покачнулся. Провинция Лань, славящаяся как край воды и соли. Прекрасная и в то же время соседствующая с бедой. Сюнь Юй, словно подтверждая его слова, опустил взгляд.
— …Уровень воды в реках поднялся, и в разных частях провинции Лань начались наводнения. Посевы у моря пострадали от соли. Начиная с самого большого внутреннего озера Лунъя, все соляные озёра, и крупные, и мелкие, вышли из берегов. Из-за засоления и затопления урожай составил меньше половины от обычного. Хотя губернатор Цзянь свёл хаос к минимуму — если бы не он, пришлось бы уже давно взывать о помощи к столице… Думаю, в провинции Лань тоже не осталось лишнего зерна для других провинций.
Это значило, что на союзников из двух главных житниц страны больше нельзя было положиться.
— …Купцы семьи Хун сетуют на то, что остатки запасов провинции Хун нельзя открывать для других провинций, их нужно сохранить. Чиновники провинции придерживаются того же мнения. Причина в том, что велика вероятность наступления великого голода в следующем и послеследующем годах.
Адъютант бесстрастно докладывал: нашествие саранчи, случившись однажды, может повторяться в течение нескольких лет.
— …Купцы и чиновники семьи Хун докладывают, что если сейчас открыть запасы для всех провинций, то после следующего года зерна для жителей самой провинции Хун не останется. На всякий случай они считают, что ситуацию следует пустить на самотёк. Говорят, что когда саранча не сможет больше поддерживать численность роя, она вымрет сама собой, нужно лишь потерпеть несколько лет.
— …Говорят, нужно просто потерпеть?
Чжими захотелось табака. Или чая с юдзу. Хотя в юности по безрассудству и наивности он увлекался странными снадобьями, теперь всё свелось к табаку и чаю с юдзу. Но ничего этого не было, так что оставалось лишь смириться. Как только эта мысль промелькнула у него в голове, адъютант протянул ему курительную трубку. До чего же раздражающий адъютант. Чжими плотно набил трубку травами.
Вслед за вьющимися струйками фиолетового дыма можно было разглядеть прекрасное осеннее небо.
Значит, терпеть несколько лет, пока саранча не вымрет сама собой?
— …А сколько человек умрёт за время ожидания? Ты. Ты ведь уже подсчитал?
После многозначительного молчания адъютант слово за словом произнёс цифру.
— В худшем случае число погибших по всей стране составит сто тысяч. Ожидается, что через три года население сократится вдвое — умрёт каждый второй житель. Однако если на данном этапе скрыть запасы зерна провинции Хун, то выживаемость населения в одной лишь провинции Хун достигнет восьмидесяти процентов.
Не просто пустить на самотёк, а именно скрыть. Да, «скрыть» — слово верное. За глупость вроде «пусть всё идёт как идёт» его бы просто погнали в шею. Адъютант всегда был реалистом и никогда не лгал. Поэтому Чжими до сих пор его не уволил.
— Сократится вдвое? А если начать выдавать запасы провинции Хун другим провинциям, начиная с провинции Би?
— В этом году мы справимся. Но уже сейчас можно предвидеть, что в следующем году урожай будет нулевым. Вполне вероятно, что даже если посадить рассаду или другие культуры, после нашествия саранчи они будут уничтожены одна за другой. Огромные толпы людей в поисках еды хлынут изо всех провинций, и из-за нищеты и раздоров будет множество погибших. В таком случае население всё равно сократится вдвое, причём выживаемость в провинции Хун резко упадёт до тридцати процентов. Поэтому и купцы, и чиновники семьи Хун подали донесение о «сокрытии продовольствия».
Иными словами, бросить другие провинции на произвол судьбы. Чжими вскинул голову и глубоко вдохнул. Он не сердился на адъютанта. Тот не переложил эту неприятную обязанность на подчинённых, а пришёл доложить сам. Всегда спокойный и собранный адъютант примчался весь в поту. По-настоящему человечный, один из немногих обладающих твёрдым характером старых префектов. Вот почему Чжими выбрал его и держал при себе. Уж точно не из-за лица он принял такое решение. Угу.
Как бы ни было трудно, на его лице отражалось лишь спокойствие, пока он точно передавал реальное положение дел. Сообщал факты.
Если это факты, то дальнейшее решение — работа Чжими как губернатора. Ответственность была настолько невыносимо тяжёлой, что хотелось плакать.
Глядя на фиолетовый дым, извивающийся словно живое существо, он неизменно вспоминал те времена, когда был солдатом-подростком.
На поле битвы, усеянном трупами, Чжими в оцепенении сидел, привалившись к корням дерева. Ему послышался треск костра, и, обернувшись, он увидел человека, который, пристроившись рядом, раскуривал трубку от пламени горящих тел.
— …Курить табак от огня, на котором сгорают трупы — вкус хуже некуда, аж плакать хочется. Но зато пока куришь, вспоминаешь тех, кого убил, и павших подчинённых. Вместо поминальных благовоний получается.
На заваленном мертвецами поле боя его поза с зажатым в зубах мундштуком и ворчание выглядели нелепо, но в то же время по-своему лихо. Напоследок ввысь медленно поднялась струйка фиолетового дыма; Чжими проводил её взглядом и вдруг посмотрел на небо.
Небо, на которое он не смотрел уже много дней, было пронзительно синим, и там, кружась, парила белая птица.
Глаза Чжими постепенно увлажнились. В груди всё сжалось. — Война окончена.
— Да, война окончена. Добро пожаловать в мир, который лишь чуточку лучше самого худшего.
Мужчина с трубкой в зубах безмятежно улыбнулся.
Как же тогда было легко и просто. Дела, добро и зло — всё было плоским и бесхитростным, существовало лишь два выбора: жизнь или смерть. Не нужно было думать и мучиться вопросами выживания.
Это было действительно легко. Можно было не рассуждать. Можно было не терзаться. Словно животное. Счастье, не предназначенное для человека.
Нынешняя тяжесть — это тяжесть, которую может чувствовать только человек. Стоит её отбросить, и всё закончится. Выживать в мире без войны в сотни раз труднее. И это естественно. Потому что в таком мире каждый прилагает усилия, и именно поэтому его называют миром, который чуточку лучше самого худшего.
Чжими выпускал клубы фиолетового дыма. С тех пор курение на улице и созерцание природы и неба вошло у него в привычку. А после — поиски следов птиц в лазурной выси. Этот мир, который был лишь чуточку лучше самого скверного, оставался поистине неизменным. Однако вскоре и эта столица провинции Хун, Утун, будет погребена под чёрными тучами полчищ саранчи.
Сведения в голове Чжими постепенно складывались в единую картину. Карты, что были у него на руках, и скрытые карты, которыми должны были владеть другие.
— Послушай, Сюнь Юй, ямы роют? И ещё, ты выяснил, сколько всего пересохших колодцев?
Заместитель Сюнь Юй резко переменился в лице. Он сделал несколько глубоких вдохов и, стараясь сохранять спокойствие, кивнул.
— Вы отдавали распоряжения. Я… префект, оберегающий провинцию Хун. Поэтому, если вы желаете меня уволить — воля ваша.
Чжими внезапно прищурился. Он с шумом выдохнул фиолетовый дым. Повернув трубку, он вытряхнул из неё пепел.
— Я знаю, что ты, как выпускник государственных экзаменов, смотришь свысока на меня, бывшего рядового солдата. Ведь я выдержал их уже в возрасте, и мои результаты не назовёшь блестящими. Ты думаешь, я не смогу принять решение? Не считай это только своей ответственностью. Твой приказ — то же самое, что и мой. Всю ответственность я беру на себя. Прежде чем явится саранча, закопайте в ямы все запасы продовольствия до последнего зёрнышка. Ссыпьте их в пересохшие колодцы, заколотите железными листами и… спрячьте.
Белоснежные птицы исчезли в небесной дали. Словно нечто драгоценное, что он держал в ладонях в юности, они тоже улетели прочь.
Чжими стоял спиной к белым птицам. Он больше не оборачивался.
— А дальше всё зависит от центра.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
