— …Я знаю. Просто заставлю их ненадолго отключиться. Подождите там.
Не говоря уже о методах убийства, сами по себе они, обнаружив своё присутствие, уже не были соперниками для Сюня. После того как Ли Ин, обняв Сю Ли, спрятался в тени садовых деревьев, где снег лежал неглубоко, Сю Ли, пригнув голову, изо всех сил тянула Ли Ина за рукав.
— Ли Ин, я тоже прошу тебя, отведи меня в этот Великий книжный зал! Хоть Сюнь и подозрителен, сейчас иного пути нет. Или возникнут проблемы, если Сюнь узнает сведения о нашествии саранчи?
— Нет…
Действительно, казалось странным, что Сюнь так хорошо знает семью Пяо, но по поводу нашествия саранчи возражений не было. Ли Ин и сам собирался сразу после ухода из комнаты отца отправиться в Зал академических исследований. Просто то, что Сюнь заговорил об этом первым, невольно заставило его погрузиться в раздумья.
— …Думаю, ничего страшного. Великий книжный зал не является секретным местом, а секретные отделы, как и сказал Сюнь, могут открыть только высшие жрицы и выше. Даже я не могу туда войти. И если даже кто-то случайно увидит что-то странное, в условиях, когда всё полностью заблокировано бому-дажэнь, вынести это невозможно.
— Тогда решено, идём. Это место, куда и мне, и Ли Ину нужно попасть как можно скорее. К тому же, раз ситуация сложилась так с самого начала, без Сюня нам туда в любом случае не добраться.
Именно так. Лань Цюин оставил Сюня, вероятно, предвидя подобное развитие событий. Хотя Ли Ин и владел немного боевыми искусствами, он совершенно не мог тягаться с профессиональным убийцей. Сюнь также сказал, что без Ли Ина и Сю Ли не обойтись, и обещал защищать их всё это время, и он действительно был неоспоримо силён. Без него было бы только труднее.
— …Я понял. Идём. Совершенно необходимо выяснить, какую пользу мы сможем принести в борьбе с нашествии саранчи. Идти-то можно… но зачем на самом деле пришёл Сыма Сюнь? Хотя ты или бому — одна из целей… но явно не единственная. Разве он не пришёл в мой дом именно потому, что узнал о нашествии саранчи?
Сю Ли тоже постоянно размышляла о том, что Сюнь так много знает о делах семьи Пяо, о причинах его прихода сюда и о том, что он порой внезапно исчезал в неизвестном направлении. На самом деле была одна мысль, которая приходила ей в голову. Но эта догадка была слишком неожиданной, и Сю Ли решила сохранить её при себе.
— Эй, вы двое. Всё кончено.
На голос Сюня Сю Ли выглянула из кустов и увидела, что убийцы связаны и брошены в кучу в конце галереи. Причём он выбрал место, куда не падал снег. Поистине прямодушный человек.
— …Ну что? Решение принято? Вы готовы отвести меня в книжный зал?
Сю Ли и Ли Ин на мгновение переглянулись и одновременно кивнули.
— Идём.
— Идём. Туда нельзя войти, не будучи членом семьи Пяо или не имея разрешения бому-дажэнь.
Внезапно «Мо-се», которую держал Сюнь, издала тонкий звон. Похожий на звук колокольчика, клинок слегка завибрировал.
Ли Ин пристально посмотрел на «Мо-се».
— …Она резонирует с «Гань-цзяном». Лань Цюин… похоже, вошёл в Тюрьму времени. …Однако беспокоиться здесь — только терять время. Идёмте, я покажу дорогу.
Ли Ин пошёл назад, ступая по постоянно накапливающемуся снегу. С земли доносился шорох снега, осыпающегося с алых листьев.
Подняв голову к небу, он почувствовал, как белый снег, словно холодная летящая крошка, бьёт в лицо. В памяти Ли Ина никогда не было такого сильного снегопада не по сезону. Здесь всегда было тихо и глубоко, и хотя порой становилось невыносимо холодно, было очень красиво.
(…бому)
Ли Ин впервые почувствовал, что осознаёт то, что бому защищала до сих пор. Эту защиту, которую он принимал как должное.
Без бому было бы совершенно невозможно спокойно жить в этом холодном и прекрасном родном краю.
Возможно, среди всего клана Ли Ин меньше всех знал об этом. Будь то величие бому или ценность того, что она оберегала по сей день. Почему клан безоговорочно подчинялся бому? Не из-за великой силы Лю Хуа, а потому что только она, пусть даже в какой угодно искажённой форме, могла защитить клан Пяо и принять людей, потерявших пристанище во «внешнем» мире — только она была способна на это. Возможно, именно этого Ли Ин никогда прежде не понимал.
Сила бому, способной управлять столь могущественной божественной энергией, действительно угасала. Лишь сейчас он заметил это, и ему даже в голову не могло прийти, что такой день когда-нибудь настанет.
Что-то должно было закончиться.
(Я, до того момента, должен бому… той Дажэнь)
— Обязательно нужно встретиться с ней.
До сих пор Ли Ин никогда не думал о том, чтобы самому пойти к бому. Высокомерная, самоуверенная, непоколебимо верящая в свою абсолютную правоту, она правила всем подобно ледяной королеве. Хотя её заслуг было немало, она могла с полным безразличием отбросить Ляня после того, как использовала его. От Ли Ина, который как мужчина считался «бесполезным», бому никогда ничего не ждала, не говоря уже о том, чтобы относиться к нему как к личности. Ребёнок младшего брата, и только.
Ли Ин определённо не любил эту бому. В ней было много того, с чем он не соглашался, и сторон, которые он считал искажёнными. Тем не менее, если дело не только в этом, он обязан был понять. Это было нужно и самому Ли Ину.
До того, как то, что оберегала бому, придёт к концу.
— Ли Ин?
На голос Ли Ин медленно перевёл взгляд с летящего белого снега на Сю Ли.
…Если в нём и произошли какие-то перемены, то вовсе не из-за того, что он оказался «снаружи».
«Снаружи» встречи с Юйю, Ваном, Юй Шунем, Ван Цзи — и этой женщиной, соприкосновение с сердцами, полными самых разных мыслей, привели к тому, что незаметно для себя Ли Ин тоже начал размышлять собственным сердцем.
(…Чжу Цуй, несомненно, такая же, как и я).
«Марионетка-убийца» из прошлого, чьи нити были обрезаны. «Кукла», которая раз за разом избавлялась от промывки мозгов, совершала побеги, но по собственной воле возвращалась в этот дом семьи Пяо. В этом не было ничего странного.
За двадцать лет, проведённых «снаружи», Чжу Цуй нашла то, что ей дорого, и сделала выбор.
(Выбрала возвращение в этот дом семьи Пяо).
Не как кукла, а как человек.
Ли Ин придержал полы плаща, растрёпанного снежным ветром, и кивнул.
— …Идёмте. В сокровенный Зал академических исследований семьи Пяо — к Башне Отшельника.
Раздел 5
…Как же это навевает тоску; чувства, которых не было долгие годы, нахлынули подобно бурным волнам.
Когда-то, охваченная непомерным страхом перед той силой, она дрожала, сжавшись в комок. Из-за постоянного заточения её нервы, доведённые до предела ужасом, возможно, уже давно оцепенели.
В темноте Чжу Цуй медленно открыла глаза.
Священная и ослепительная, это была красота, полная демонического очарования, внушающая трепет и страх. Прекрасная и юная гунчжу.
Чжу Цуй улыбнулась. В тот миг она подумала, что это, должно быть, обычный сон или иллюзия, как и всегда.
Чтобы она сама улыбалась «муцинь-дажэнь» — о таком и подумать было нельзя. Однако, если это во сне, то пусть будет так. Раз уж в реальности им ни разу не довелось встретиться, то пусть в сновидении всё будет именно так.
Хотя голос её уже охрип, она всё же смогла отчётливо прошептать:
— …Наконец-то мы снова встретились. «муцинь-дажэнь».
Холодный и пронзительный взгляд Лю Хуа был устремлён на Чжу Цуй. От волос до самых ресниц — ничто не укрылось от её взора.
Казалось, она желала до малейшей капли прозреть все перемены, произошедшие в Чжу Цуй.
— «муцинь-дажэнь»… Простите меня, «муцинь-дажэнь». Я видела мир «снаружи», обрела множество важных вещей… и у меня появилось многое, что я хочу защитить… Даже если… я… никому не буду нужна… это неважно… То, что кто-то считает и меня по-своему милой и незаменимой, и делает меня особенной.
Бесстрастное лицо Лю Хуа не дрогнуло, но ледяной воздух внезапно затрепетал.
— Ах, всё-таки это сон, — подумала Чжу Цуй. — Если бы это была муцинь, она бы хоть как-то отреагировала на мои слова, она не могла бы просто промолчать. И всё же Чжу Цуй продолжала говорить, прерываясь.
— Чтобы защитить… то, что мне дорого… я вернулась. Я больше… никогда… не убегу… Ни из семьи Пяо, ни от муцинь… Никогда… ни за что больше не убегу.
Внезапно из глаз Чжу Цуй покатились тёплые слёзы. Она всегда об этом жалела.
Двадцать лет она прожила в счастье. Но порой вспоминала тот прекрасный Небесный дворец. Священный лес, объятый глубокой тишиной. Тот серо-серебристый внешний мир, большую часть года отрезанный от всех сильными снегопадами. Где оставались лишь густой туман и крики кукушки.
Широкая, подобная зеркалу гладь озера отражала алые краски заката, словно слёзы, что вот-вот прольёт заходящее солнце.
Хотя она провела здесь долгое время в качестве марионетки-убийцы — ничего не видя, ни о чём не думая, с запечатанными чувствами, — прекрасный и сокрытый от глаз Небесный дворец всё равно остался в её сердце и памяти, словно выгравированный в них.
Она много путешествовала вместе с Шао Кэ, фужэнь и Бэйдо, но ни одно место не оставило в её душе такого глубокого следа. Сбежав и вернувшись, Чжу Цуй осознала: все эти долгие двадцать лет она лишь пыталась скрыться.
Неважно, как с ней обращались, и даже если не осталось ни единого светлого воспоминания.
— Это место… только оно… мой дом. В тот раз я сбежала, прости меня… муцинь. Я больше не хочу и не могу бежать… какую бы боль мне ни пришлось вытерпеть.
Лю Хуа по-прежнему молча и холодно взирала на Чжу Цуй.
Что бы ни говорила Чжу Цуй, воля Лю Хуа оставалась непоколебимой, не выказывая ни тени сомнения.
…Разумеется. Обладая великой божественной силой, Лю Хуа восемьдесят лет правила семьёй Пяо как императрица, в то время как Чжу Цуй была всего лишь никчёмной марионеткой-убийцей. Двадцать лет она провела в бегах, а в семье Пяо жила совсем недолго. И всё же.
— Я всё равно… вступлю с тобой в бой… муцинь. Чтобы изменить эту судьбу.
— Как это глупо. Тебе стоило бы сначала выбраться из этой камеры.
Внезапно ей показалось, будто Лю Хуа усмехнулась, но, возможно, это было лишь воображение.
— К слову, в этой Тюрьме времени прошло уже больше тысячи шичэнь.
Прозрачные кончики пальцев Лю Хуа нежно приподняли тонкий подбородок Чжу Цуй.
— Если хочешь что-то предпринять, делай это, пока можешь. Времени осталось совсем мало.
Алые губы Лю Хуа безмолвно коснулись губ Чжу Цуй.
Внезапно Чжу Цуй почувствовала, как в неё вливается сладкое дыхание. В то же мгновение через губы внутрь проникло нечто — нечто обжигающее, словно яростное пламя. Оно скользнуло по горлу и насильно ворвалось в самый живот.
В следующий миг Чжу Цуй закричала. Вернее, должна была закричать, но голос осип, и не вырвалось ни звука. От невыносимой боли она начала метаться. Казалось, по телу носится огненный шар, и в животе разгорается настоящий пожар. Даже слёзы, катившиеся из глаз, обжигали щёки, точно густая раскалённая лава.
Бросив холодный взгляд на мучающуюся Чжу Цуй, тень Лю Хуа окончательно исчезла.
— ————
Не было никого, кто мог бы услышать этот безмолвный крик Чжу Цуй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
