— Сюнь, ты говоришь правду? Пяо Люхуа скоро умрёт?
— Скорее всего… Думаю, господин Янь Шу намерен это сделать. Я пытался помешать один раз, но, судя по состоянию мисс Сюли, в семье Пяо и в священных землях неспокойно. Должно быть, это ловушка господина Янь Шу для убийства Люхуа.
Ван Цзи нахмурился, продолжая подгонять коня и слушая доклад Сюня.
В памяти всплыли слова Янь Шу, сказанные перед отъездом из столицы: «С Люхуа больше не нужно считаться».
— Сейчас у семьи Пяо нет лишних людей для её защиты… Если нанести удар теперь, её и впрямь можно убить.
Ван Цзи понимал, что это уже свершившийся факт, который невозможно предотвратить.
В то же время он втайне размышлял: а хотел ли он на самом деле мешать? Когда он посылал Сюня к семье Пяо, он и сам допускал, что при необходимости Сюнь убьёт её. Но Янь Шу, независимо от необходимости, не собирался оставлять Люхуа в живых. Ван Цзи прекрасно это знал, но покинул столицу, ничего не сказав Янь Шу.
(…Пяо Люхуа.)
Ван Цзи старался лишний раз не думать о ней. Его сестра, предыдущий Чёрный Волк, и его дочь Фэй Янь — обе фактически погибли от рук Люхуа. После смерти дочери Ван Цзи не получил даже горсти её праха. Лишь краткое известие о том, что она умерла, родив сына.
На самом деле он предчувствовал её смерть, но гнев и жажда убийства, охватившие его при получении печальной вести, до сих пор клеймом жгли сердце.
Сказать, что он не хотел убить Люхуа, было бы ложью. Даже если связать ему руки, где-то в глубине души это желание было не унять.
Если семья Пяо не желает меняться, то единственный выход — убить Люхуа. Она — первопричина всего. Именно потому, что Люхуа правит этой безумной семьёй Пяо, ничто не может измениться. Но не было ли это лишь оправданием для её убийства? Ван Цзи не мог отрицать, что, возможно, ему просто нужен был веский повод, чтобы покончить с ней.
Однако, узнав, что Люхуа скоро умрёт, Ван Цзи ощутил странное волнение. Он не чувствовал скорби, но и радости не было. Эта мудрая и прекрасная женщина, обладавшая великой божественной силой и из-за неё же постепенно лишившаяся рассудка. Список её жестоких преступлений, на взгляд Ван Цзи, был огромен. Конечно, были у неё и заслуги, но причин для смерти Ван Цзи мог с ходу насчитать не меньше десятка. В прошлом, когда ей следовало умереть, она не смогла встретить смерть в положенном месте. Её жизнь породила искажённые судьбы и множество несчастий — и для неё самой, и для семьи Пяо, и для всей страны.
Этот миг настал, хоть и с опозданием. Ван Цзи отрешённо думал об этом. Люхуа убьют в далёком краю, где её никто не знает, и никто не ведает о её участи. Вот и всё. Ни сама смерть Люхуа, ни её время уже не поспевали за течением эпохи и не могли вызвать ни внимания, ни волнений. Лишь одно было несомненным — необъяснимое чувство вины, возникшее при мысли о её кончине.
Зная о намерениях Янь Шу и притворяясь неосведомлённым, Ван Цзи фактически стал соучастником убийства Люхуа.
Подавив рой мыслей, Ван Цзи вновь устремил взор вперёд. Пусть смерть Люхуа и запоздала для новой эпохи, она всё же не была лишена смысла. Совсем. Подняв голову к той красной зловещей звезде, Ван Цзи прошептал:
— …Нужно как можно скорее вернуться в столицу.
— Слушаюсь. Однако, господин…
— В чём дело? Мы уже вошли в уезд Дунпо. Если поднажать, через несколько дней достигнем границы провинции.
— Вам не кажется, что это уже чересчур? Пожалуйста, отдохните немного. Вы не голодны? А?
Стоило Сюню это произнести, как желудок Ван Цзи, словно внезапно вспомнив о своих нуждах, отозвался громким урчанием. Ван Цзи ощутил нестерпимый голод. Поразмыслив, он понял, что не ел уже очень давно. Заметив впереди ветхий храм, Ван Цзи натянул поводья. После целого дня бешеной скачки он весь взмок от пота. В тот миг, когда конь остановился, от внезапного расслабления у него даже закружилась голова.
— …Похоже, я и впрямь переусердствовал. Давай пообедаем здесь и немного вздремнём. Сколько людей за нами поспело?
Ван Цзи эффектно обернулся, но от увиденного чуть не свалился с лошади… Сзади никого не было. Сюнь вздохнул.
— …За нами поспели только я и Гао Ханьшэн… Кстати говоря, Гао Ханьшэн, как ты вообще умудрился не отстать?..
Гао Ханьшэн, державшийся лишь на одном чувстве долга, в изнеможении повалился на шею лошади.
— Я знал, что так и будет, поэтому ещё при выезде из Утуна отдал распоряжения. Те, кто не справятся и отстанут — ничего страшного, пусть догоняют после отдыха. Мы с генералом будем ждать в храме Фаньнао Восемь-Восемь.
— Фаньнао Восемь-Восемь? Что это за нелепое название? Что за идиотская обитель!
— Это тот самый заброшенный храм, где вы сейчас собираетесь отдохнуть, господин. Я догадался, что к этому месту вы проголодаетесь и решите сделать привал.
Присмотревшись, Ван Цзи увидел на покосившейся табличке надпись «Храм Фаньнао». Ему мгновенно расхотелось здесь отдыхать, однако Сыма Сюнь, сощурив единственный глаз, усмехнулся, словно безмолвно давя на него: «Неужели вы откажетесь от отдыха только из-за глупого названия?»
— …Сюнь, ты и впрямь похож на Линвана…
— Мне лестно это слышать. Ведь господин Линван не раз наставлял меня, чтобы я не давал господину Ван Цзи обмануть себя внешним видом.
Сюнь был куда сообразительнее Линвана, и это раздражало ещё сильнее. С таким телохранителем непросто сладить. Если упрямиться и не заходить, он, чего доброго, силой затащит внутрь — в этом Сюнь тоже хорошо усвоил уроки Сунь Линвана. Ван Цзи нехотя спешился и вскользь упомянул одно имя:
— …Цзы Цзиньлань так и не вернулся.
Сыма Сюнь, снимая с лошади полусонного Гао Ханьшэна, пожал плечами и с улыбкой ответил:
— Забудьте о нём. Если он и впрямь так глуп, то ему уже ничем не поможешь, и не стоит тратить на него силы. Пожалуйста, поешьте и отдохните в этом дурацком храме до вечера. Выдвинемся после ужина.
Ван Цзи, запахнув полы одеяния, повёл коня внутрь храма.
Окинув окрестности внимательным взглядом единственного глаза, Сюнь последовал за ним в храм Фаньнао.
Крепко спавший Гао Ханьшэн внезапно вздрогнул от ледяного предчувствия и проснулся. Он вскочил, ощущая холод в спине, и обнаружил, что рука уже сжимает лук и стрелы. Но, осмотревшись, он окончательно растерялся. Что происходит?
— Проснулся? А ты молодец. И впрямь отличный военный чиновник, не зря Цю Ин тебя выбрал.
В полумраке раздался насмешливый голос Сюня. Снаружи уже стемнело, закатное солнце окрасило всё вокруг в тусклые тона. Единственным источником света в помещении была свеча в старом подсвечнике.
При её свете был виден бледный профиль Ван Цзи, который всё так же сидел в своём пурпурном боевом облачении, скрестив руки на груди.
— …?
Насколько помнил Ханьшэн, Сюнь говорил, что они уедут после ужина. Почему же тогда солнце уже село, а Сюнь и Ван Цзи даже не думают собираться, не говоря уже о еде… В душе шевельнулось дурное предчувствие.
Прежде чем он успел спросить, Ханьшэн осознал причину странного поведения спутников и крепче сжал лук.
— — Быть не может.
Сюнь, прислонившийся к стене в тёмной комнате, горько усмехнулся, заметив реакцию Ханьшэна.
— …Именно. Мы окружены. Стоило нам переступить порог этого полуразрушенного храма, как нас тут же взял в кольцо многочисленный вооружённый отряд. Даже не думай выходить, иначе тебя изрешетят стрелами, словно пчелиные соты. Сейчас здесь только господин, ты и я. Ну и дела, тише едешь — дальше будешь. В общем, если случится худшее, нам придётся проложить путь мечом, чтобы господин мог спастись один. Господин, когда придёт время, уходите отсюда и не оглядывайтесь.
— …Я понял. Но время ещё не пришло.
Спокойный голос Ван Цзи наконец заставил Гао Ханьшэна немного успокоиться, но тот всё равно не понимал, почему он так говорит.
— Как же так? Кто эти люди, что окружили нас? Знают ли они, что выступают против генерала Ван Цзи? Или же это просто обычные разбойники…
В воздухе раздался свист летящей стрелы, прорезавшей сумерки. Сюнь и Хань Шэн тут же бросились к Ван Цзи, чтобы защитить его. По звуку рассекаемого стрелой воздуха Хань Шэн понял: это вовсе не заурядные разбойники, а те, кто прошёл регулярную подготовку…
(Армия, присланная откуда-то.)
Летящая стрела, описав изящную дугу, вонзилась в пол галереи. Ван Цзи оставался непоколебим, словно гора, лишь поднял глаза на эту стрелу.
— …Это письмо на стреле. Снимите его и посмотрите, что за глупец его прислал.
Присмотревшись, они увидели, что под оперением стрелы действительно привязана бумага. Сюнь быстро пробежал глазами содержание письма.
— …Дело принимает скверный оборот.
— Кто это?
— …Тайшоу округа Дунпо, Цзы Лань-дажэнь.
— Что?
Вскрикнул не Ван Цзи, а Гао Ханьшэн. Разве Цзы Лань не тот самый тайшоу, управляющий приграничными землями впереди? Тот человек, которого они вместе с Ван Цзи и Цзинь Ланем видели на холме по пути в Хунчжоу? Зачем он это делает?
— В письме сказано, что они начнут действовать, как только сядет солнце. Как нам поступить, дажэнь? Противник намеренно ждёт заката. Пока ещё не совсем стемнело, мы втроём могли бы сбежать. В конце концов, они знают местность лучше нас.
— Нет, не нужно. Ждите. Гао Ханьшэн, съешь что-нибудь до заката, чтобы подкрепиться. Иначе, когда всё закончится, ты свалишься от голода. И не пей слишком много воды, а то от нервов может приспичить.
«Какое там “приспичит”», — ворчал про себя Хань Шэн, думая, что он вовсе не такой трус, но при этом его сердце ёкнуло от слов Ван Цзи «когда всё закончится».
Тсс… В тишине слышалось лишь потрескивание горящего фитиля свечи. Вскоре солнце окончательно скрылось за горизонтом.
Вскоре снаружи полуразрушенного храма послышались шаги. Не одного человека. Сюнь прислушался и вполголоса доложил Ван Цзи:
— Один из них в сапогах гражданского чиновника, должно быть, это Цзы Лань-дажэнь. С ним восемь обычных военных чинов и двое с выдающимся мастерством боевых искусств. Всего прибыло одиннадцать человек.
— Что! Он привёл десять охранников? Трое против одиннадцати. Ох, и правда, слышно довольно отчётливо…
Гао Ханьшэн, только что проглотивший остатки сухого риса, запив его водой из бамбуковой трубки, тоже нахмурился. О том, что его способность быстро поесть в столь критический миг другие двое сочли признаком немалой храбрости, он сам, вероятно, даже не догадывался.
— По следам копыт у храма противник легко мог понять, что нас здесь всего трое. И всё же, не имея смелости сразиться равным числом, он тянул время и в итоге привёл столько людей — вполне в духе гражданского чиновника.
— Эх… Как подло, но ничего не поделаешь… Кто же не дорожит своей жизнью.
Гао Ханьшэн всё ещё мог вести подобные праздные речи во многом потому, что здесь был Сюнь. Ещё в тюремном замке он в полной мере убедился, что этот человек по имени Сыма Сюнь обладает способностями, далеко превосходящими те, что полагаются шиюйши. Хотя это было лишь предчувствие, он, возможно, был даже… чуточку… сильнее его прежнего непосредственного начальника Лань Цюина. Раз так, то даже если противников десятеро, возможно, с ними удастся справиться.
(…Посмотрим, насколько сильны те двое военных чинов с «высоким мастерством», которых он привёл.)
В конце концов Хань Шэн мысленно взмолился, чтобы те двое оказались лишь пустой оболочкой. Затем лязг доспехов и мечей стал приближаться. Было слышно, что они, по-видимому, заметили свет свечи в храме и теперь, сохраняя настороженность, ускорили шаг.
За распахнутыми дверями храма уже показались те самые сапоги гражданского чиновника.
— …Прошу простить за столь дерзкое вторжение, Ван Цзи-дажэнь.
В окружении военных чинов с эмблемами округа Дунпо действительно появился Цзы Лань.
«Ну что ж, поглядим на этих так называемых “мастеров боевых искусств”…» — стоило Хань Шэну подумать об этом и бросить на них настороженный взгляд, как увиденное повергло его в крайнее изумление.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
