Придя в дом Шао Кэ, Лю Хуэй прогуливался по саду. Вишнёвые деревья, не цвевшие со времён борьбы за престол, в этом году были усыпаны цветами. Хотя вишни Лю Хуэя были ещё совсем молодыми и их нельзя было назвать пышно цветущими.
Он бродил под дождём из лепестков вишни в заднем саду.
Заметив чьё-то движение, Лю Хуэй обернулся и улыбнулся. Сю Ли наверняка его не заметила.
Раньше Лю Хуэй вечно преследовал Сю Ли, а она только и делала, что убегала. Но в последнее время Сю Ли стала сама проявлять инициативу и сближаться с ним. Это походило на то, как нелюдимая кошка наконец-то решает подойти поближе.
(…Если бы она узнала об этих мыслях, то наверняка снова перестала бы подходить…)
В последнее время Лю Хуэй и Цю Ин особенно часто беседовали, постоянно собираясь вместе для обсуждения планов. Среди множества высокопоставленных чиновников, обожавших мешать чужой любви, только Цю Ин оставался верным союзником Лю Хуэя.
Лю Хуэй замер на месте, и Сю Ли, как он и ожидал, подошла сама. Ему пришлось сдерживаться, чтобы не выдать свою радость улыбкой.
— Ты уже знаешь об этом, Лю Хуэй?
Сю Ли взмахнула документом в руке и бесцеремонно сунула его прямо в ладони Лю Хуэя.
— Хм? Что это? — Приказ о назначении… Будь оно неладно, я ничего об этом не слышал!
— Так я и знала.
— Юй Шунь!..
Разве ты не говорил, что поможешь мне исполнить все желания? В ответ на это Юй Шунь с крайне странным выражением лица, словно после мучительного осознания чего-то важного, объявил Лю Хуэю:
— Женская ложь ужасна, теперь я это отчётливо понимаю. Что касается этого дела, я решил больше в него не вмешиваться.
Что значит «этого дела»! Ты решил забрать свои слова назад? Лю Хуэй не ожидал, что в вопросах, касающихся Сю Ли, Юй Шунь так легко нарушит обещание. Впрочем, были и другие вещи, о которых хотелось расспросить Юй Шуня поподробнее.
(…Тот ледяной, пронзительно прекрасный и печальный блеск его улыбки, когда он покидал столицу — неужели это была лишь моя галлюцинация?)
Сколько бы он ни просил его улыбнуться снова, в его облике не оставалось ни следа той улыбки. Юй Шунь всегда улыбался лишь мягко и по-доброму.
Однако после того случая, даже видя кроткую улыбку Юй Шуня, Лю Хуэй, как ни странно, больше не чувствовал сомнений.
Лю Хуэй прищурился и снова внимательно вчитался в текст приказа. Лепестки медленно опадали, украшая бумагу. Вскоре один лепесток приземлился на кончик носа Лю Хуэя, и тот вздохнул.
— …Я понял.
— Э? Постой, подожди… Что значит «понял»? Ты согласен?
Сю Ли вскрикнула от удивления, и по выражению её лица было ясно, что она поражена.
— Что такое? Судя по твоей самодовольной улыбке мгновение назад, разве ты не должна была обрадоваться?
— Это… это так. Но неужели тебе больше нечего сказать? Никаких других возражений?
— Каких ещё возражений? Мы всего лишь не увидимся два или три года, разве не так?
— Новым заданием Сю Ли была обязанность в течение нескольких лет объезжать всю страну в качестве инспектора-посланника.
В Юйшитае это считалось долгосрочным поручением, с которым могли справиться только молодые и физически выносливые чиновники. Эта работа, включавшая в себя странствия по всей стране, была крайне тяжёлой. Но накопление такого опыта всеобщей инспекции позволило бы ей по возвращении в столицу стать экспертом в делах провинций, что привело бы к невероятному росту её способностей и влияния. Похоже, именно поэтому Юй Шунь и Куй Хуанъи приняли такое решение.
Многие выдающиеся чиновники прошлых лет, становившиеся правой рукой правителя, проходили этот путь.
Сю Ли скорчила странную гримасу, словно хотела на что-то пожаловаться, но не имела для этого веских оснований. Было очевидно, что её не устраивает реакция Лю Хуэя, но она не хотела, чтобы он об этом догадался. Именно это читалось на её лице.
(Всё ведь на лице написано…)
— Что? Или ты не хочешь отправляться в инспекцию и готова выйти за меня? В таком случае я с радостью приму твоё предложение. Прямо сейчас могу устроить сто первое признание в любви, а обет безбрачия в любой момент сменю на принципы достойного мужа.
— Ну уж нет.
— Почему ты так быстро отказываешь!
Внезапно Сю Ли, вся усыпанная вишнёвыми лепестками, разыграла непонятную маленькую сценку.
— Лю Хуэй, я… я всё понимаю. В жизни бывают вещи, которые невозможно совершить одной лишь любовью.
— Ты обычно во всём так настойчива, не сдавайся же так легко хотя бы в этом вопросе!
В этот момент мимо проходил Шао Кэ. Услышав их разговор, он невольно замер. Этот… этот диалог —
Именно эти слова ему изо дня в день приходилось выслушивать от своей жены. Шао Кэ невольно предался воспоминаниям, и слёзы покатились по его щекам. Его Величество Лю Хуэй… после свадьбы вам придётся несладко.
Тем не менее, по сравнению с прошлым, в этих словах Шао Кэ почувствовал куда больше тепла и нежности. Это было удивительно.
С переполненным сердцем и слабой улыбкой Шао Кэ тихо удалился.
— Разве не ты сама называла меня человеком, который меньше всех в поднебесной умеет отступать? Я уже подготовился. Я решил ждать твоего возвращения. Мой план таков: ты будешь самозабвенно трудиться, вымотаешься до полусмерти, а когда вернёшься, скажешь мне: «Лю Хуэй… я устала», — и вот тогда настанет мой шанс!
— Раз уж ты рассказал об этом мне лично, разве этот план не считается проваленным?
— А, и правда!
Однако Лю Хуэя это больше не расстраивало. Теперь в невыгодном положении оказалась Сю Ли.
Если терпеливо ждать, обязательно случится что-то хорошее.
— Ха-ха, ничего страшного. В любом случае, отправляйся и работай ради меня как следует, я не стану тебя удерживать.
Сю Ли недовольно надулась. На самом деле она ожидала, что Лю Хуэй начнёт сокрушаться о грядущем одиночестве и не захочет расставаться, а она сама изящно взмахнёт рукавом и уйдёт, не унося с собой ни облачка. Но она никак не ожидала такой реакции.
Заметив лёгкое раздражение на лице Сю Ли, Лю Хуэй почувствовал, как его решимость слегка пошатнулась.
Раньше Лю Хуэй всегда надеялся, что Сю Ли что-то даст ему. Он хотел от неё всего. Но теперь больше не было нужды что-то у неё отнимать. Лю Хуэй уже давно всё осознал. Сейчас вместо того, чтобы требовать, он больше всего хотел отдавать. Хотел отдать Сю Ли всё, чем обладал. И как ни странно, ему казалось, что если он так поступит, то желаемое само придёт к нему. Именно так поступал Ван Цзи. Пусть это был не самый изящный способ, но Лю Хуэй умел только так.
— Сю Ли.
— …Ну чего ещё.
— Не нужно так хмуриться… Скажу тебе заранее: если захочешь сбежать, я не против.
Сю Ли удивлённо подняла голову и растерялась, обнаружив, что лицо Лю Хуэя оказалось совсем рядом.
— Если захочешь сбежать — беги. В любом случае, бежать или нет — решать только тебе.
Лю Хуэй широко улыбнулся. Он был так близко, что его дыхание коснулось лица Сю Ли. Пристально глядя на неё, он наконец перестал приближаться.
Он оставил Сю Ли достаточно пространства и времени на случай, если она захочет ускользнуть.
Сю Ли окончательно разволновалась, её лицо залилось краской. Она подумала, что сейчас у неё наверняка очень странный вид. Она хотела что-то сказать, но, открыв рот, не смогла вымолвить ни слова. Ей безумно хотелось немедленно убежать, но она почувствовала, как от кончиков пальцев по позвоночнику вверх поползла сладкая, зудящая дрожь. Волоски на теле встали дыбом, а ноги словно приросли к земле.
Глаза мгновенно наполнились слезами. Ну что это такое, что это такое?
— Это слишком коварно.
Сю Ли сердито взглянула на Лю Хуэя. Тот лишь улыбнулся. Он не совершал ничего коварного, а честно и открыто дал Сю Ли путь к отступлению. То, что она не убегала, было целиком и полностью её собственной волей.
Верно, если бы она захотела сбежать, то признала бы поражение и скрылась бы без лишних слов — в этом тоже заключалась одна из сильных сторон Сю Ли.
— …Разумеется, мне будет одиноко. Но, как я уже говорил, ты всё равно скоро вернёшься.
После этих тихо сказанных слов их губы нежно соприкоснулись. Да, это случилось в то время, когда вишня цвела уже в который раз.
Вот увидишь. Ты обязательно скоро вернёшься. Обязательно.
● ● ●
Начиная с Чжэн Юйшуня, в годы правления под девизом Шанчжи появилось множество мудрых сановников и прославленных чиновников. Их слава сияла подобно звёздам.
Пятый год Шанчжи стал рубежом, когда наконец официально началась эпоха правления Лю Хуэя, которую потомки превозносили как «Великое Шанчжи».
За всю свою жизнь он ни разу не развязал войны и залечил все раны, оставленные войнами лет Дае, принеся повсюду процветающее культурное возрождение. Время правления Лю Хуэй, принёсшее свои плоды, подобно тому как его отца Цзянь Хуа сравнивали с перерождением короля Цан Сюань, самого Лю Хуэй, сына Цзянь Хуа, потомки часто уподобляли королю Цан Чжоу.
Тот факт, что за всю жизнь Лю Хуэй взял в жёны лишь одну женщину, и само имя его супруги были воспеты потомками в стихах.
— Свадьба с этой женщиной наконец состоялась в пятнадцатый год Шанчжи, когда Лю Хуэй было тридцать два года.
Избранницей стала первая женщина-чиновник в этой стране, Хун Сюули — чиновник, оставившая после себя множество легенд и прославившаяся в веках.
В то время она уже стояла в одном ряду с Ли Цзянью, став правой рукой короля и совершив множество заслуг перед государством. Тем не менее она без малейшего сожаления оставила свой пост и приняла предложение Лю Хуэй.
Именно в этот год Чжу Луань, уроженка провинции Ча, которой в будущем предстояло стать первой в истории женщиной-канцлером, успешно выдержала государственные экзамены для женщин, проводившиеся уже много лет. Считается, что это событие стало одной из косвенных причин, подтолкнувших Хун Сюули к замужеству с королём.
Помимо Хун Сюули, эпоха правления Лю Хуэй стала временем, когда в истории появилось наибольшее число выдающихся женщин. Пяо Чжучуй, посвятившая себя посредничеству и нейтралитету, предложила королю курс на отказ от войны и активно способствовала открытости и распространению знаний, что заложило основу для взрывного развития научных исследований в годы Шанчжи. Лилия из семьи Хун посвятила себя экономике, распространив благотворительную деятельность на всю страну и внеся огромный вклад в значительное повышение экономического уровня государства. В политике, помимо вышеупомянутой Чжу Луань, выдающимися женщинами были госпожа Чай Линь, жена начальника Шаншу, занимавшая пост шаншу Министерства работ; в военном деле проявила себя Тринадцатая принцесса из семьи Лань; в искусстве — Би Гэли из семьи Би, чей талант передавался потомкам на протяжении тысячи лет. Среди них лишь Хун Сюули кажется вымышленной легендой, то и дело вызывая споры среди историков последующих поколений. Причина в том, что её жизнь была слишком короткой.
На второй год после свадьбы Хун Сюули родила дочь и ушла из жизни, словно её благоухание развеялось, а яшма разбилась, обменяв собственную жизнь на дитя. Согласно другой версии, выбирая между своим здоровьем и родами, она, вопреки возражениям окружающих, предпочла дать жизнь дочери.
Она скончалась в возрасте тридцати лет.
Её супружеская жизнь с Лю Хуэй оборвалась спустя всего один короткий год. Говорят, перед самой смертью она оставила загадочные слова:
— Это короткое время вот так и закончилось, не правда ли?
Половину своей жизни она провела в разъездах по всей стране в качестве чиновника, занимая различные должности; её острый и решительный стиль ведения дел ни в чём не уступал Лу Цинъя, за что её называли правым глазом короля. Хотя она была благородной дочерью семьи Хун, те немногие сведения, что сохранились, почти полностью утрачены, что окутывает её биографию множеством тайн.
Лю Хуэй по какой-то причине ещё в молодости взял на воспитание Ли Ин, гунцзы из семьи Пяо, сделав его своим приёмным сыном. Однако в будущем Ли Ин не унаследовал трон, уступив право преемственности дочери Хун Сюули. Сам же он учился у двух великих канцлеров — Чжэн Юйшунь и Цзинь Юйли, а спустя годы сменил Ли Цзянью на посту следующего канцлера. Впервые за несколько столетий мужчина из семьи Пяо занял чиновничью должность в правительстве; Ли Ин наравне с Чжу Цуй почитается как родоначальник возрождения семьи Пяо, из которой ныне выходит множество прославленных чиновников.
Единственная дочь, рождённая Хун Сюули, вслед за мудрым правителем Лю Хуэй взошла на престол как редкая для истории женщина-монарх, не считая нескольких королев древности. Она не только завершила великие деяния, начатые её отцом, королём Лю Хуэй, но и создала блистательную эпоху, которую потомки назвали правлением предка трёх поколений. Словно восполняя краткий век своей матери, она дожила до семидесяти с лишним лет.
Говорят, что её стиль правления, железная воля и жизненный путь были во всём подобны её матери, Хун Сюули.
…«В ратных делах — Лань и Цзы, в гражданских — Ли и Хун». Среди четверых, воспеваемых в этой пословице, именно Хун Сюули — несмотря на раннюю смерть и даже подозрения в том, что она была лишь вымышленным персонажем, — направляла судьбы целой страны и её народа, оставила после себя бесчисленные легенды и оказала огромное влияние на будущие поколения.
● Конец ●
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
