Хуйцзе поднял наполненную чашу и, словно что-то вспомнив, осушил её одним глотком. Затем он заметил, что король даже не прикоснулся к своему вину.
Казалось, Лю Хуэй всё это время, помимо их разговора, размышлял о чём-то ещё. Хуйцзе это несказанно удивило.
— Лю Хуэй, Его Величество, была ли иная причина, по которой вы меня позвали?
Кубок в руке короля слегка качнулся. Лю Хуэй колебался: стоит ли говорить о том, что пришло ему в голову в храме Юй Шуня?
— Сегодня я намерен покинуть город. Какое-то время мы не увидимся. — После того случая Ван Цзи так и не вернулся. Лю Хуэй продолжал глупо ждать. Когда он осознал это, в груди поселилось странное беспокойство. Однако мысль о том, что Ван Цзи не исчезнет бесследно, как Юй Шунь, почему-то приносила облегчение. — Хуйцзе… Ван Цзи ведь действительно больше не вернётся?
Ли Ин был несколько удивлён. Хуйцзе же нахмурился и насмешливо фыркнул:
— Конечно, не вернётся. Ван Цзи сам подал в отставку, а такого прежде никогда не случалось. Это был конец.
— А если я буду работать ночи напролёт и пошлю ему десяток соломенных кукол любви? С лицами Ли Ин-гунцзы или Хуйцзе…
— Если отправишь такое, он тебя точно возненавидит! Да и нас это тоже разозлит! Понял?!
— Как странно. Помню, кто-то говорил мне, что это доказательство любви, и я уже отправлял одну такую… Интересно, от кого же я это слышал?
— И чьё же лицо было у той куклы, которую ты отправил?!
— Моё.
«Это тоже очень странно», — одновременно подумали Хуйцзе и Ли Ин. За такое вполне могли и пятидюймовые гвозди в куклу вбить.
— В общем, предложишь ли ты ему вещи или деньги, Ван Цзи определённо… — Хуйцзе подпёр лоб рукой. — И что же теперь делать?
— Что ж, в конце концов, я трижды приходил к нему со всей серьёзностью. Видимо, ничего не выйдет. Ну, тогда и поделать нечего. — Порой Лю Хуэй ловил себя на мысли, что его не особо задевает отсутствие ответов на его письма. Он до сих пор не понимал до конца, что именно хочет сказать, но это чувство постоянно терзало его душу. Однако, даже передавая просьбы о встрече, он ни разу не написал: «Возвращайся».
«Возвращайся». Сами эти слова странным образом действовали на нервы. Всегда казалось, что в них есть что-то неправильное. Поэтому он продолжал прикрываться письмами. Спутанные чувства казались слишком сложной задачей. Он не знал, когда сможет подобрать имя для этой эмоции.
Если уж ничего не помогает, хотелось хотя бы попробовать ещё раз.
— Хуйцзе… Я тут кое о чём… подумал.
Он вспомнил о Юй Шуне. Воспоминаний было так много, и все они переплелись между собой — от этого становилось почти тревожно.
Юй Шунь когда-то спрашивал, чего он хочет. «Я исполню твоё желание».
Как бы Юй Шунь отреагировал на это его желание? Наверняка нашёл бы способ получше и исполнил бы его так легко, словно божество. Но если Лю Хуэй будет думать один, он не продвинется дальше этой точки.
«Неужели я не гожусь?» — когда он спросил об этом, Ван Цзи просто сразил его своим молчанием. Ты не годишься. И всё же.
Ещё один раз.
Лю Хуэй, не говоря ни слова, разом осушил кубок с вином. Словно простую воду. В этот миг у Хуйцзе волосы на теле встали дыбом. Это движение, этот взгляд — он был слишком похож на того человека. На отца короля, Бао Ван Цзяньхуа.
Бао Ван, что отбирал всё до последней капли из того, что желал, подчинял себе всё сущее и заставлял людей склоняться у своих ног.
— Я хочу ещё раз… призвать Ван Цзи обратно ко двору. Поможешь ли ты мне в этом, Хуйцзе?
***
Увидев облачение Юши, Ван Цзи внезапно почувствовал, как сердце забилось чаще. В груди вспыхнул жар, которого он не ощущал уже очень давно.
Ван Цзи сменил множество должностей, но именно на посту Юши он добился наибольших успехов.
Держа при себе две самые важные вещи, он скакал на коне по этой земле, белой от костей, куда бы ни вела дорога.
Словно пробудилась былая страсть, которую он считал давно утраченной, и у Ван Цзи даже перехватило дыхание. Ум, заржавевший за эти десять лет, начал работать, издавая едва ли не слышимый скрежет, словно повинуясь рефлексу. Взглянув на лицо Чжэнь Суфана и сопоставив его с информацией, полученной от Куй Хуанъи и Лин Яншу, он мгновенно восстановил общую картину.
Он пристально смотрел на Чжэнь Суфана. Должно быть, Куй Хуанъи использовал его в своих целях долгое время.
«…Отсутствие самосознания — это проблема, но если этот малый справится, он может сильно измениться».
Вероятно, Куй Хуанъи тоже ждал этих перемен. Даже если ждать придётся десять лет, бесполезный тануки может превратиться в весьма впечатляющего — и то, насколько велики будут перемены, зависит от того, что начнётся сейчас.
— Чжэнь Суфан… Ты пришёл сюда самовольно, ничего не сказав Хун Сюули?
Чжэнь Суфан внезапно широко раскрыл глаза, а мгновение спустя понурил голову.
— Да… Я сам захотел прийти. Хотя Сюули-сяоцзе говорила, что это просто какие-то мелкие горные разбойники и не стоит беспокоиться, у меня было нехорошее предчувствие… В этот раз и Янь Цина нет рядом, и Цзинь Лань, который отправился в провинцию Цзы за подкреплением, ещё не вернулся… Сейчас в голове всё просто помутилось… Раньше Цзинь Лань часто ругал меня за то, что я действую необдуманно, полагаясь лишь на дурные предчувствия, но…
— Это умение доверять чувствам нужно беречь.
— Прошу прощения… А?
— Это твоё оружие. Ты всегда проигрывал и шёл по самому дну, поэтому и понимаешь. Такие люди, как Цзы Цзиньлань или Лу Цинъя, для которых победа — нечто само собой разумеющееся, вряд ли когда-нибудь в жизни почувствуют нечто подобное. Цени это. Я смог дожить до сегодняшнего дня именно благодаря этому чувству.
Сдержанное, но строгое выражение лица в конце концов сменилось горькой усмешкой. Несмотря на то что Су Фан примчался сюда посреди ночи сам не свой, он поправил одежду даже более официально, чем обычно. Су Фан, привыкший натыкаться на закрытые двери местных чиновников, в порыве спешки готов был ворваться в дом силой. То, что сейчас он так послушно внимал словам, было неожиданно.
Должно быть, из-за того, что напряжение немного спало, Су Фана охватило непонятное беспокойство, и его колени задрожали.
— На самом деле… когда я приходил сюда раньше, было так же… Возвращение Ли Ин-гунцзы было неожиданным… и мне пришлось уйти ни с чем, но… я придумывал кучу оправданий, чтобы попасть сюда, и всегда так веду себя. Ах, сейчас не время об этом говорить, эм, ну… я хотел, чтобы вы мне поверили, а, ну…
— Ты считаешь, что на что-то стоит обратить внимание? Чувствуешь, что за этими горными разбойниками кто-то стоит?
— По… почему… Ведь никто, даже Сюули-сяоцзе, мне не верил…
Ван Цзи улыбнулся. На миг Су Фан увидел в его чертах другого человека. Словно к безупречному лицу Ли Ин-гунцзы добавили что-то пугающее — получился образ прекрасного, но грозного юноши. Су Фан невольно протёр глаза. Когда он снова посмотрел, перед ним был обычный Ван Цзи.
— За кого ты меня принимаешь? Я провёл в Юйшитае куда больше времени, чем ты. Когда ты так спешно направился сюда, мне стало любопытно… и я велел принести мне копию отчёта о расследовании. Хотя он и не самый свежий. Похоже, эту шайку невзрачных горных разбойников гоняли повсюду, пока они не добрались до этих мест.
— Да, именно так… Цзинь Лань был вне себя от ярости. Он чувствовал, что его одурачила кучка безымянных негодяев, и даже за подкреплением в провинцию Цзы отправился без особого воодушевления… Но у меня… у меня постоянно было странное чувство. Разве это не кажется подозрительным? Им всегда так легко удавалось ускользнуть…
— Информацию слили, и кажется, будто вас намеренно вели сюда… верно? Отсюда до префектуры Цзычжоу расстояние немалое. Хун Сюули решит расправиться с ними одним махом, и Цзы Цзиньлань отправится за подкреплением… Однако из-за значительного расстояния армия Цзычжоу не придаст большого значения паре мелких горных разбойников. На дорогу туда и обратно уйдёт много времени, и в этот период возникнет странный вакуум… Так ведь? Похоже, «кто-то» расставил сети. Твоё странное предчувствие заключалось именно в этом?
Лицо Су Фан мгновенно стало белым как полотно. Услышав это, он наконец-то всё осознал. Вот оно что.
Всего лишь взглянув на отчёт, Ван Цзи в точности озвучил то смутное и необъяснимое беспокойство, которое терзало Су Фан.
— Да… верно. Остались только я и… дасяоцзе, мы преследовали их до самого этого места… Ой? Тогда… Получается, я… просто доверился чутью и, не имея доказательств, наговорил всяких ужасов.
Су Фан вытер пот, глубоко вздохнул и произнёс:
— Мне кажется, что за разбойниками стоят столичные чиновники. А ещё, нельзя — не хочу больше ничего говорить.
Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп — Ван Цзи зааплодировал.
— Отличная работа, Чжэнь Суфан. Если потом появятся доказательства и ты сможешь всё обосновать, то станешь одним из самых выдающихся Юши за всю историю!
— Э…
— На самом деле, если бы ты доложил Куй Хуанъи, он бы тоже что-то заподозрил… но это заняло бы слишком много времени. Противник сработал лучше. Боже мой, примчаться ко мне посреди ночи, полагаясь лишь на столь туманные догадки — ты и впрямь слишком добр! — Ван Цзи прыснул со смеху. Су Фан на глазах становился всё бледнее и бледнее.
— Неужели… вы у-уже знали? Об их цели… Тогда почему вы так спокойны?!
— Нет. В последнее время я был немного рассеян. И только когда ты пришёл и всё это рассказал, я наконец-то это понял.
— Тогда зачем вы хвалились: «Да за кого ты меня принимаешь»?! Не могли раньше пораскинуть мозгами?! Вы же несколько раз были великим Юши дафу, невероятно крутым человеком! Дасяоцзе и Цзинь Лань ничего не заметили, а вы, просто сидя в кресле и слушая мой бессвязный лепет, во всём разобрались. И кто только распускает слухи, будто вы превратились в выжившего из ума старика!
Выживший из ума старик?! Ван Цзи уже давно не злился так всерьёз. О том, что его время уходит, что он доживает свой век ради внуков и прочее, он слышал предостаточно. Но кто же, в конце концов, посмел сказать, что он впал в маразм?
— Ладно, скорее возвращайся к Хун Сюули. То, что девчонку собираются убить — неоспоримый факт. За эти восемь лет она, не утруждая себя лишними объяснениями, одного за другим снимала с постов высокопоставленных чиновников — от столицы до провинций…
Теперь прозвище «Охотница на чиновников» принадлежало уже не Лу Цинъя, а двадцативосьмилетней Хун Сюули. Цинъя делал бы то же самое куда более тонко и гибко, но эта девчонка, к сожалению, оставалась всё такой же прямолинейной и неудобной.
Су Фан всё медлил, не желая уходить. Он не хотел возвращаться, пока не получит ясный ответ.
— Хоть я и сказал, что больше ничего не добавлю, всё же придётся. Точнее, спросить. Кто эти… столичные болваны и кретины среди чиновников? Вся эта закулисная игра затеяна ради того, чтобы спихнуть вину на вас, отошедших от дел, и именно поэтому людей намеренно заманили в окрестности этих земель. Я ведь прав в своих догадках?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
