— Что ты собираешься делать с тем, кто подрабатывал в храме на подхвате?..
— Конечно же, приглашу его читать сутры. С его-то опытом подсобного рабочего в храме, даже если позвать его читать сутры… Вам совершенно не о чем беспокоиться, в этом тринадцатом общежитии не заведётся ни одного энергичного призрака, желающего явиться во плоти. Ведь разве это место не логово созданий куда более скверных, чем призраки? — он сохранял невозмутимый вид, хотя и высказал весьма прямолинейно довольно…
— О-о-о! Всё-таки давайте испытаем свою храбрость, Юй Шунь. Завтра же. Та запертая комната в девятом общежитии точно выглядит подозрительно! — Фэйсян, кажется, внезапно загорелся желанием пойти и попробовать…
— Не впутывай в это Юй Шуня! Тебе и одного хватит, Фэйсян!
— Какое удовольствие испытывать храбрость в одиночку! Пойдём большой толпой, Фэнчжу?
— И то верно. Часто бывает, что благодаря испытанию на храбрость чувства становятся крепче, можно быстро сблизиться с тем, кто тебе по душе. Обычно холодный человек становится нежным, и отношения между двоими начинают теплеть.
Хотя Юй Шунь считал, что в понимании «сути» Фэйсяном и Цзымэем кроется большая ошибка, по какой-то причине слова этих двоих вызвали бурную реакцию у Фэнчжу и Ли Шэня, которые прежде не проявляли к испытанию ни малейшего интереса.
— Э-это так? Испытание на храбрость — это мероприятие, куда ходят все вместе? Хм, раз так…
— Можно и сходить, верно? Юй Шунь.
Фэнчжу и Ли Шэнь, кажется, сами не понимая почему, вдруг захотели участвовать в испытании на храбрость. Какая загадка.
— Нет, я лучше останусь здесь сторожить, а завтра идите все вместе…
Заметив необычную атмосферу вокруг, Юй Шунь внезапно замолчал. Все смотрели на него. Смотрели очень пристально. Ему никогда прежде не казалось, что глаза могут быть столь же красноречивы, как и уста. В итоге Юй Шунь так и не смог произнести слова «не хочу».
Наступил Час Чоу, три четверти. Все, кроме Юй Шуня и Цзымэя, проиграли битву со сном и погрузились в глубокую дремоту.
— Цзымэй, ты сегодня останешься?
— Нет, вернусь к себе. Не могу привыкнуть к чужим подушкам.
Цзымэй встал, на его лице промелькнула необъяснимая улыбка, не такая, как всегда.
— Послушай, Юй Шунь, тебе стоит быть поосторожнее. Слухи о странных смертях, про которые говорил Фэйсян, — правда. «Призрак девяносто восьмого человека»… Будь я тем призраком, первой моей целью стал бы Юй Шунь.
Цзымэй с улыбкой приложил кончики пальцев к шее Юй Шуня, туда, где проходит сонная артерия. Юй Шунь не шелохнулся. Его тепло капля за каплей медленно передавалось холодным пальцам Цзымэя. Как только их температура сравнялась, Цзымэй убрал руку и тихо пробормотал:
— Юй Шунь, на самом деле я…
Юй Шунь тихо ждал, но продолжения фразы так и не последовало. Цзымэй едва заметно улыбнулся.
— Ничего. Доброй ночи.
Вскоре после ухода Цзымэя Юй Шунь в глубокой ночи в одиночестве вышел из тринадцатого общежития. Мороз, от которого всё словно заледенело, заставил его втянуть голову в плечи. Благодаря отсветам снега он ни на что не натыкался и шёл уверенно. Хорошее ночное зрение было одним из немногих наследств, оставшихся от его далёкой родины, где цвели груши.
Рядом с общежитием номер тринадцать рос густой лес. Юй Шунь не стал заходить в чащу, а прислонился спиной к большому дереву, стоявшему ближе всего к зданию. С этого места можно было видеть главные ворота общежития. Затем он, почти не шевеля губами, издал звук более тихий, чем завывание ветра.
— Ты здесь, Хуан И?
— Хм. Что случилось? — раздался голос прямо из-за его спины.
— Хочу попросить тебя кое-кого проверить.
— Имя?
— Лю Цзымэй.
— Понял. Будь осторожен, насколько это возможно. Ты — всем известный первый номер на экзамене провинции Цюань. Если тебя убить, несомненно, освободится вакантное место.
Юй Шунь выдохнул белёсое облачко пара и улыбнулся.
— И то верно. Бывает и такая смерть. Перед теми, кто готов на убийство, лишь бы заполучить желаемое, не устоишь.
— Спрашиваю из чистого любопытства, — Юй Шунь почувствовал, как спина Хуан И отстранилась от дерева. — Твоё поведение в этот последний месяц — «ложь»?
Если бы Юй Шунь ответил «да», то, возможно, Хуан И смог бы разглядеть истину в его душе. Однако Юй Шунь ответил «нет».
— Это правда.
В этот миг Юй Шунь наверняка кротко улыбался, будто это выражение лица действительно было искренним. Временами Хуан И думал: а не запутался ли сам Юй Шунь, где он лжёт, а где говорит правду? Но даже если он не различал их, жизни это никак не мешало. Совершенно неважно, лжёшь ты сам себе или нет. Просто в нужный момент выдаёшь нужные слова, словно зачитываешь реплики по сценарию.
Верно, Юй Шунь просто играл роль. Играл жизнь под названием «Чжэн Юйшунь», свою собственную жизнь. Именно поэтому никто не мог распознать его ложь — возможно, даже он сам.
«Юй Шунь словно пребывает в долгой спячке. Он не выбирает жизнь ради себя, не движется вперёд, а просто стоит на месте». Хуан И вспомнил шёпот Ван Цзи: «Но я хочу, чтобы Юй Шунь “жил”, жил своей собственной жизнью…»
Ли Шэнь, как обычно, наблюдал за возвращавшимся в общежитие Юй Шунем. Нога ведь болит… что он вообще делает? Ли Шэнь промолчал, когда Юй Шунь только собрался выходить, потому что тот всё равно не послушал бы его «не выходи». Юй Шунь никогда не следовал словам Ли Шэня. Лилия или Фэнчжу хоть и злились вечно, но в итоге слушались его, а Юй Шунь — ни в какую. Все твердили, что Ли Шэнь слишком зациклен на себе и своенравен, но с его точки зрения, по-настоящему своенравным был Юй Шунь.
Когда Юй Шунь сердито велел ему слушаться, он подчинился, но когда злился сам Ли Шэнь, Юй Шунь никак не реагировал и не слушал его. Это было совершенно несправедливо. И ужасно раздражало. Будь это Дагэ, он бы стерпел, но Юй Шунь — всего лишь посторонний человек, с какой стати он тоже должен терпеть? Ли Шэнь злился на то, что вечно сердится в одиночестве, на то, что Юй Шунь оставляет его без внимания, на то, что Юй Шунь всегда ставит его на последнее место. На всё это он злился неимоверно. О Цзымэе Юй Шунь заботился куда больше! С неба снова пошёл мелкий снег. Но Юй Шунь, вместо того чтобы ускорить шаг, остановился, обернулся и пристально уставился в какой-то угол. Это бесило. Всё это просто бесило. В конце концов Ли Шэнь в гневе вышел на улицу, где застыл Юй Шунь. Услышав звук открываемой двери, тело Юй Шуня слегка шевельнулось.
Когда он обернулся к Ли Шэню, то слегка моргнул, словно пробудившись ото сна, но это длилось лишь мгновение. В следующую секунду он снова перевёл взгляд на прежнюю тьму, поднял лицо к небу, напоминавшему о вечной ночи, и закрыл глаза, будто вычёркивая Ли Шэня из этого мира. Холодный ночной ветер вместе с мелким снегом трепал длинные волосы Юй Шуня, закрывая его лицо.
Юй Шунь полностью игнорировал Ли Шэня. Хоть они и были рядом, Ли Шэнь чувствовал себя в абсолютном одиночестве. В этот миг казалось, что, даже если вылить на голову Юй Шуня ушат кипятка, он и бровью не поведёт. Их было двое, но Ли Шэнь остался один, а Юй Шунь пребывал в ином мире — точно так же, как сам Ли Шэнь до сих пор относился к другим людям. Именно это злило его до глубины души.
— Юй Шунь!
Когда он успел подойти так близко? Когда Юй Шунь это заметил, Ли Шэнь уже крепко сжимал его холодное запястье. Юй Шунь удивлённо моргнул.
— Ли Шэнь? Ой? Это ты собственной персоной?
— Разумеется! Ты! Что ты вообще творишь!
— Ой? Что значит «что делаю»?
— Нечего в такую холодную ночь беспечно разгуливать на улице!
— А… и то верно.
— И ещё, не смей меня игнорировать!
Юй Шунь на мгновение опешил.
— …Я и не игнорирую.
Существует ли вообще в этом мире человек, способный игнорировать Ли Сэня, чьи поступки всегда столь опрометчивы, безрассудны и дерзки? Ли Сэнь попытался всерьёз это припомнить.
Его и вправду никогда не оставляли без внимания. Вот те на!
— Я… ты совершенно не слушаешь то, что я говорю!
— Я лишь сам принимаю решения, касающиеся меня, совсем как ты.
Подобно тому как Ли Сэнь всегда поступал по своему усмотрению, Юй Шунь тоже делал лишь то, что ему было по душе. Вот и всё, и нет в этом ничего ни хорошего, ни плохого.
— Ли Сэнь, я ведь не вторгался в твой мир, верно?
Ли Сэнь наконец осознал это. Верно: такие люди, как Фэнчжу или Фэйсян, пытались его изменить, оттого и возникали ссоры. Однако Юй Шунь совершенно не вмешивался в дела Ли Сэня.
Если Ли Сэнь сам приходил к нему, Юй Шунь принимал его, но сам никогда не переступал порога его мира. Хотя он не замыкался в себе так упрямо, как Ли Сэнь, он лишь держал двери открытыми, взирая оттуда на иные миры — взирая на Ли Сэня с выражением лица стороннего наблюдателя, и только. Именно так, как он и хотел. В отличие от Лилии или Фэнчжу, которые безрассудно лезли с другой стороны и вечно ворчали, Юй Шунь, сколько ни жди, никогда не сделает первый шаг навстречу.
Хм, и хорошо, что нет лишних хлопот. Но почему на деле это вызывает такое раздражение?
Пока Ли Сэнь не входил в мир Юй Шуня, тот его не замечал. Хоть тому и не было явной причины, это по-настоящему злило. Юй Шунь был подобен чаю с юдзу: аромат сладкий, но стоит пригубить — и сладости почти не чувствуется. Точно, нашлась одна-единственная причина.
— Потому что, не войдя в твой мир, я не смогу выпить полюбившийся мне чай с юдзу!
— А…? — Юй Шунь широко раскрыл глаза; эта фраза была совершенно бессмысленной.
Впрочем, это обычное дело, а общаться с Ли Сэнем ему доведётся лишь в пору государственных экзаменов.
Непредсказуемый Ли Сэнь вечно бродил туда-сюда по миру Юй Шуня, а стоило ему утолить любопытство, как он тут же уходил. Позволить ему поступать как вздумается и не вмешиваться было лучшим решением.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
