Внезапно Юй Шунь краем глаза что-то заметил и невольно вздрогнул. Ли Шэнь, похоже, тоже это увидел и повернул голову в ту же сторону. Он не только обладал превосходным ночным зрением, но и его проницательность была исключительной. В слабом белесом свете снега виднелся смутный человеческий силуэт.
— Это… Цзымэй?
На следующее утро в том лесу снова обнаружили повешенного, а рядом лежали ярко-красные ягоды нандины. В лесу перед тринадцатым корпусом общежития нашли тело кандидата, висящее на дереве. В ту ночь Цзымэй так и не появился в тринадцатом корпусе, и обещанное испытание храбрости провести не удалось. Так продолжалось и на следующий день, и в последующие. С того самого дня Цзымэй бесследно исчез из подготовительного общежития.
— Слышали, снова покойник.
— Опять? Который это уже по счёту? — выслушав доклад, который принёс Фэйсян, Фэнчжу гневно нахмурился. С тех пор как исчез Цзымэй, один за другим погибли уже более десяти человек, но до сих пор это не вызвало серьёзного переполоха. С одной стороны, государственные экзамены были уже на носу, и ни у кого не было времени беспокоиться о чужой жизни или смерти; с другой стороны, немало было и тех, кто втайне радовался сокращению числа соперников. На самом деле, по сравнению с количеством смертей в прошлые годы, десять с лишним человек — это было даже мало.
Юй Шунь поднял голову и посмотрел на Фэйсяна.
— А что чиновники, отвечающие за патрулирование?
— Как раз сейчас собираются туда для осмотра. Может, и мы сходим взглянуть?
Фэйсян и Фэнчжу пошли само собой, и даже Ли Шэнь, хоть и скорчил брезгливую гримасу, всё же последовал за ними.
На месте происшествия было безлюдно, зевак совсем не наблюдалось. Юй Шунь опустился на колени и принялся осматривать лежащее на земле тело. На трупе действительно не было внешних ран, но…
— И как продвигается расследование у Дажэня, лучшего в списке провинции Цзы? — внезапно раздался на редкость мрачный голос.
Фэйсян и Фэнчжу, не раздумывая, обернулись и в тот же миг с воплем отпрянули.
— Что это за лицо, бледное как полотно! Ну и вид, совершенно безжизненный! Ты злой дух? Ишь какой смелый, явился среди бела дня! Эй, погоди, вот закончатся экзамены, я составлю тебе компанию, выпьем, выслушаю твоё нытьё, а сейчас немедленно упокойся, ладно? Если вздумаешь в кого-нибудь вселиться, в ином мире тебе придётся ещё солонее! Я своими кулаками тебя силой обратно в преисподнюю спроважу! — слова Фэйсяна звучали так, что нельзя было понять, желает он добра или зла.
Стоящий рядом Фэнчжу запаниковал:
— Ду-дурак! Не неси такой чепухи! Это наверняка чиновник преисподней! Он пришёл с Книгой жизни и смерти, чтобы забрать этого человека! Если разозлишь его, и он заберёт тебя за компанию — что тогда делать!
«Чиновник преисподней» не рассердился. Если бы он рассердился, на его лице вряд ли бы… проступила ещё более мрачная и унылая усмешка… Фэнчжу и Фэйсян застыли. «Сейчас нас заберут!» — подумали оба от всей души.
Чиновник преисподней раскрыл лежащую под рукой книгу и начал зачитывать ледяным, лишенным интонаций голосом:
— Кха-кха-кха… Гуань Фэйсян, уроженец провинции Бай. С пятнадцати лет творил произвол в родных краях, после чего десятки раз доставлялся в управу. Поскольку он презирал освобождение под залог, то полгода в году проводил за решёткой.
Услышав это, Фэйсян подскочил:
— Ты… откуда ты это знаешь?!
— В Книге жизни и смерти записано всё. А я как раз тот самый чиновник преисподней, что отвечает за провинцию Бай.
— Ой, правда, что ли?! Ну и дела, попал я!.. — Гуань Фэйсян внезапно перешёл на вежливую речь.
— Да быть такого не может, болван! — Чиновник, раздумывая, не стоит ли ему в гневе сверкнуть очами, свернул в трубку реестр и опустил его на голову Фэйсяна. — Гуань Фэйсян, ты хоть представляешь, сколько хлопот доставил мне, новому чиновнику? Вечно ввязывался в драки, но стоило начать расследование, как выяснялось: то тебя оклеветали, то ты защищал кого-то, то впал в ярость из-за взяточничества властей… Каждый раз мне приходилось изрядно попотеть, чтобы доказать твою невиновность! И это лицо у меня такое из-за тебя! Стоило по неосторожности связаться с тобой, и прощай моя удача! А ну возьми на себя ответственность, паршивец! — град энергичных ударов и впрямь выдавал накопившуюся в его сердце обиду.
Фэйсян, потирая голову, широко раскрыл глаза:
— Ой, неужели ты тот самый чиновник, которого а-де назначил «лично ответственным за меня»? Тот самый молодой талант двадцати лет, к которому а-де десять раз ходил на поклон, но ты его и видеть не желал, а когда сотня подчинённых окружила твой дом и молила на коленях, ты не поддался ни на угрозы, ни на уговоры?!
— Именно им я и был!
Сам Фэйсян ни разу не видел чиновника, отвечавшего за него, но имя его слышал.
— Цзянь Вэньчжун?! Так ты… ты вот как выглядишь?
— Что? У тебя в голове винтики разболтались? Мы же с тобой виделись сотни раз, разве нет?
— Ой… серьёзно?!
— Даже не вспомнил… Это просто немыслимо! Неужели я такой никчёмный подлец, что забыл человека, которого считал своим благодетелем до самой загробной жизни?!
Фэнчжу потянул Фэйсяна за рукав и тихо прошептал:
— Эй, похоже, он говорит правду.
— Ну да… но ведь он выглядит как призрак.
У Цзянь Вэньчжуна дернулась жилка на виске.
— Этот парень… вечно околачивался возле камер с таким мрачным видом, вырастал как из-под земли и говорил гадости вроде «Опять ты здесь», а потом дотошно выспрашивал, что на этот раз приключилось… А-а! — Хотя все осознали истину, никто не решился сказать ни слова в защиту Фэйсяна. Фэйсян поскрёб в затылке и улыбнулся так, будто встретил старого друга, которого не видел десять лет.
— А ну живо извиняйся! — Никто не собирался помогать Фэйсяну.
Вскоре подошли несколько военных чинов, и Цзянь Вэньчжун с угрюмым видом проводил взглядом их и Юй Шуня, который даже не шелохнулся.
Вэньчжун посмотрел на сжатый кулак Юй Шуня. В нем были спрятаны крошечные красные зёрнышки, которые Юй Шунь ловко подобрал в тот самый миг, когда тело уносили.
— А ты наблюдателен, раз заметил «это», — Юй Шунь поднял голову и посмотрел на Вэньчжуна, который заговорил негромко, словно в забытьи.
Выражение лица Вэньчжуна оставалось бесстрастным, будто он просто слушал чужую историю.
— Хоть вы и молоды, но, кажется, понимаете, что происходит.
— Вы тоже, Вэньчжун-дажэнь.
— Потому что я мелкий чиновник из провинции. Не только слышал слухи, но и видел это своими глазами. Однако говорить, что я всё знаю, ещё слишком рано. Будьте осторожны, Дажэнь, лучший на экзаменах всей провинции. Вы обладаете всеми качествами, чтобы стать целью для нападения «призрака»… Держитесь поближе к этому придурку, у него хотя бы физическая сила настоящая. — С этими словами Вэньчжун, не меняя мрачного выражения лица, удалился.
Юй Шунь внезапно подошёл к густым зарослям нандины. По сравнению с тем разом, когда он впервые осматривал их вместе с Цзымэем, красных ягод стало гораздо меньше.
— Цзымэй… где же он на самом деле? — Юй Шунь перевёл взгляд на Фэнчжу, который шептал это со слезами в голосе. Фэнчжу смотрел на ветви нандины. — Почему… почему он исчез, не сказав ни слова? Это… совсем как у призраков…
В комнате Цзымэя в шестом корпусе всё было затянуто паутиной, не осталось ни единой личной вещи. Вернее, казалось, что их там никогда и не было, будто этого человека вовсе не существовало. Цзымэй просто исчез, а число мертвецов продолжало расти. Каждый раз, убедившись, что погибший — не Цзымэй, Фэнчжу на мгновение успокаивался, но тут же снова становился понурым. О чём он думал с таким отсутствующим видом, для Юй Шуня было очевидно.
— Кем бы ни был Цзымэй, ты всё равно хочешь встретиться с ним?
Фэнчжу замолчал, а затем кивнул. Причина, по которой он ни капли не сомневался, вероятно, заключалась в том, что он уже не раз обдумывал это про себя.
— Если другой делает что-то не так — остановить его, если на то есть причина — приложить все силы, чтобы помочь. Ведь это и значит… быть друзьями, верно? Цзымэй нам ничего дурного не сделал, мы ведь даже договорились пойти испытать храбрость.
Юй Шунь улыбнулся. Слова Фэнчжу были справедливы, к ним невозможно было придраться. Людей, способных говорить подобное искренне, и впрямь было крайне мало. Юй Шунь протянул руку и коснулся красных ягод нандины.
— Фэнчжу, ты знаешь? Ягоды нандины убывают с каждым днём. Они не опадают, но исчезают одна за другой, ягода за ягодой.
Фэнчжу озадачился и слегка склонил голову набок.
— Потому что их съедают птицы?
— Да. И когда все красные ягоды исчезнут, случится что-то хорошее.
— Что-то хорошее?
— Именно. И для меня, и для тебя, и для Цзымэй.
При упоминании последнего имени Фэнчжу широко раскрыл глаза. Как раз когда он собирался расспросить Юй Шуня, внезапно донёсся чей-то пренебрежительный шёпот:
— Раз всё равно убивать, почему бы не прикончить Чжэн Юйшуня? Так в списке освободится больше мест.
Фэнчжу не поверил своим ушам. О чём это они говорят?
— Каким бы умным он ни был, он всего лишь простолюдин, да ещё и калека на обе ноги. Ему всё равно не суждено стать чиновником!
— Разве не лучше было бы ему сидеть смирно дома и спокойно жить своей жизнью?
Это выходило за всякие рамки насмешки или злословия; голос звучал словно само проклятие, всерьёз утверждавшее, что ему лучше бы умереть. Фэнчжу хотел было что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова. Его руки и ноги невольно задрожали, а в голове всё помутилось. От сильного страха он не мог даже взглянуть на Юй Шуня. В тот миг, когда он опустил голову, из уголков его глаз потекли тёплые слёзы.
Юй Шунь сильно удивился.
— Фэнчжу… всё в порядке, я давно к этому привык, тебе незачем плакать.
Сквозь пелену затуманенного взора Фэнчжу увидел, как к нему протягивают ветку нандины. Юй Шунь наверняка улыбался, как и всегда? «Давно привык»… От этих слов становилось невыносимо грустно и горько.
Ноги Юй Шуня и впрямь были нездоровы, и порой он нуждался в помощи, но ведь в помощи нуждается каждый, и Юй Шунь вовсе не заслужил такого гнусного отношения. Стоило подумать о том, что Юй Шуню до сих пор приходилось выслушивать подобные бессердечные речи, как на сердце становилось невыносимо тяжко, и слёзы было не остановить. Если бы на его месте обижали самого Фэнчжу, он бы точно не заплакал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
