— Как шумно. Ну честное слово, кто это…
Взор остановился на Фэнчжу, глаза сверкнули пугающей остротой.
— Ой-ёй? Тот вопящий юноша, не желаешь ли стать красавцем-разнорабочим при храме? Сейчас как раз идёт набор! Ты ведь мучаешься, верно? Из-за этого лица. Понимаю-понимаю. Таким, как ты, я настоятельно рекомендую пойти в подсобники в храм. Копание могил поможет тебе полностью избавиться от тревог! Чем больше копаешь, тем чаще задумываешься: «А стоит ли продолжать такую жизнь?», каждый день занимаешься самопознанием и размышляешь, не роешь ли ты могилу самому себе. Каким бы никчёмным ни был человек, стоит ему стать храмовым работником, он непременно начинает глубоко размышлять о жизни. Мы пользуемся просто невероятным успехом.
Фэнчжу перестал кричать. Фэйсян украдкой взглянул на серьёзного юношу.
— Эй… ты ведь не думаешь о том, что если возникнут трудности с поиском работы, то стоит просто пойти в красавцы-разнорабочие в храм?
— А? Да нет же, как можно! Такая нелепица… к тому же я вовсе не красавец… — забормотал Фэнчжу себе под нос. Что именно из этого задело Фэнчжу за живое? Фэйсян задрожал. Если не приглядывать за этим парнем, он может случайно заделаться храмовым работником. С каким лицом тогда возвращаться домой к родителям!
— П-проклятье! Ты, мошенник-зомби! Своим подвешенным языком пытаешься заманить этого простодушного славного малого в храм разнорабочим! Кончай шутить, придурок!! Хм? Разнорабочий в храме? Не тот ли это человек, о котором говорят…
— Это я. Хотя был им только в детстве. А ведь такой многообещающий будущий красавец-разнорабочий почти был у нас в руках. Давненько не виделись, Вэньчжун. Ты совсем не изменился, всё такой же мрачный, прямо под стать гробу. Как насчёт этого? Я знаю одно отличное место на кладбище, оно тебе идеально подойдёт. Ты точно будешь каждый день считать по пальцам, когда же наконец сможешь лечь в могилу.
Цзянь Вэньчжун угрюмо указал на этого негодяя в гробу.
— Бывший храмовый подсобник, позже ставший мелким чиновником в Хэйчжоу, а в этом году занявший первое место на провинциальном экзамене Хэйчжоу — Лай Цзюньчэнь. Того ли человека ты ищешь?
Фэйсян почувствовал глубокое разочарование. Наверное, никогда в жизни он не был так разочарован.
— Нет… совсем не тот человек…
Похоже, Лай Цзюньчэнь на самом деле был рад гостям, которых давно не видел — по словам Вэньчжуна: «Он открыл дверь и ждал тебя». Он даже вынес колотый лёд, чтобы угостить гостей. Фэйсян и Фэнчжу погрузились в молчание. Есть колотый лёд в разгар сурой зимы…
— К слову… это ведь снег? Снаружи который.
— Похоже, он только что сбегал и накопал его.
Фэйсян, не способный устоять перед чувством долга и гостеприимством, пересилил себя, а серьёзный Фэнчжу тоже приготовился к худшему. Только Вэньчжун беспощадно отказался, бросив фразу: «Перестань навязываться!»
Скрипя снегом на зубах, Фэйсян пробормотал:
— Но знаешь, услышав чтение сутр, я должен был догадаться. Разве Цзымэй стал бы читать священные писания?
— Да, точно… Хочется поскорее его найти, к тому же Цзымэй всё ещё принимает те пилюли… Ах, впрочем, их уже забрал Юй Шунь…
В одно мгновение Лай Цзюньчэнь и Цзянь Вэньчжун стали серьёзными.
— Погоди. Ты только что упомянул пилюли?
— Верно. Ярко-красные, похожие на ягоды нандины… — Цзюньчэнь и Вэньчжун переглянулись. — Хм? И что, в том мужчине не было ничего странного?
— Ты про Цзымэй? Да он с головы до пят странный.
— Например?
Фэнчжу, пребывая в недоумении, начал вспоминать о Цзымэй.
— Например… он с гордым видом готовит блюда со странным вкусом и съедает всё дочиста как ни в чём не бывало.
— Ему всё очень быстро надоедает. Стоит ему пролистать книгу, и она ему тут же наскучивает. С шитьём то же самое — бросает на полпути, он совершенно не умеет сидеть смирно.
— Даже вдеть нитку в иголку просит Юй Шуня… но при этом называет готовку и шитьё своими особыми талантами.
— Он каждый раз приходит ближе к полуночи, и хотя у него такие причуды, он обязательно послушно возвращается в шестое общежитие. По характеру он вроде бы любит шумные компании, но у него нет ни малейшего намерения переезжать в тринадцатое общежитие.
— А возраст?
Фэнчжу и Фэйсян невольно застонали. Возраст Цзымэй…
— На вид ему за тридцать… но…
— На самом деле его возраст неизвестен. На лице косметика, так что понять ещё сложнее…
Вэньчжун и Цзюньчэнь снова обменялись взглядами.
— Похоже, симптомы уже значительно обострились.
— Да. Вкусовые рецепторы полностью атрофировались, он не может концентрировать внимание. Даже если захочет учиться, не сможет — вероятно, он уже не понимает смысл текстов.
— Непроизвольное дрожание рук и ног, неспособность вдеть нитку в иголку, бессонница по ночам, рассеянность, суетливость, тяга к уединению… Симптомы полностью совпадают. Если ему под сорок, то это вполне возможно. И принимает красные пилюли — взгляни, такие?
Вэньчжун щелчком пальца подбросил предмет, который Фэнчжу на мгновение принял за красную ягоду нандины. То, что держал в руках Цзымэй, действительно было очень похоже на это.
— Думаю, это именно они.
— Эти пилюли нашли рядом с телами погибших кандидатов. Если говорить точнее — это не лекарство, а специально приготовленный наркотик, смесь опиума и других веществ.
Фэнчжу замер в оцепенении — наркотик?!
— Чт… Ты хочешь сказать, что у Цзымэй наркотическая зависимость?!
Глядя на возмущённого Фэнчжу, Вэньчжун принял ещё более мрачный вид, похожий на бога чумы.
— Нет, как раз наоборот. Чтобы подавить симптомы, он не может не принимать это снадобье.
Фэнчжу совершенно не понимал смысла этих слов. Было бы понятно, если бы симптомы появились из-за наркозависимости, но сначала возникли симптомы, а потом он подсел на наркотик?
Лай Цзюньчэнь положил локоть на край гроба и подпёр щеку.
— Однако, судя по результату, сейчас он действительно находится в состоянии наркотического опьянения. Возможно, ради этих пилюль он способен даже на убийство.
Вспомнив об один за другим гибнущих кандидатах, Фэнчжу ахнул.
Однако Фэйсян почесал затылок.
— Эй, убивать кандидатов одного за другим ради наркотиков… Это ведь вряд ли возможно? Конечно, во время государственного экзамена подпольная торговля зельями оживляется, ведь если кто-то провалится, ему остаётся только покончить с собой, и немало кандидатов решаются на это. Но разве человек, погрязший в наркотиках, смог бы сдать провинциальный экзамен и добраться сюда?
Вэньчжун одобрительно вскинул бровь.
— Ты прав. Даже при полном усердии это сложнейшее препятствие, такому человеку не под силу пройти экзамен в провинции. Но разве ваш Лю Цзымэй способен дочитать хоть одну книгу до конца? Вы действительно верите, что он смог сдать экзамен?
Фэнчжу лишился дара речи. Действительно, если человек не может сосредоточиться и дочитать книгу, сдать экзамен в провинции невозможно. Если подумать, они никогда не видели, чтобы Цзымэй усердно учился.
— Но ведь Цзымэй на самом деле сдал экзамен в провинции Цзычжоу, заняв второе место сразу после Юй Шуня. Тогда ходило столько слухов о том, что простолюдины заняли первое и второе места в Цзычжоу, где была жесточайшая конкуренция. Эта новость ведь должна быть правдой?
— Верно. Мужчина по имени Лю Цзымэй, выходец из простолюдинов, имеющий официальный жетон экзаменуемого и проживающий в подготовительном общежитии, действительно сдал экзамен в провинции. Но где доказательства того, что он и тот Лю Цзымэй, которого вы знаете, — один и тот же человек?
Неужели… Фэйсян прошептал:
— Его подменили?
— Если на руках есть официальная табличка экзаменующегося, то в этом нет ничего невозможного. Особенно на государственном экзамене провинции Цзычжоу, где собираются тысячи соискателей: невозможно запомнить в лицо каждого, кто пришёл сдавать. С другой стороны, если у человека настолько неземная внешность, словно он явился из магических пределов иного мира, то одного лица достаточно, чтобы стать знаменитым.
— А-а, раз уж об этом заговорили, кажется, был там один такой диковинный зверь, который отчаянно пытался привлечь к себе внимание, расхаживая в окружении толпы прихвостней, словно дурак какой-то.
— Ты же нарочно это сказал, хотя и так всё знаешь! Ах ты, зомби! Но если бы он был подставным соискателем, то вёл бы себя тише воды ниже травы, а этот парень — сверхзаметный.
— О-о-о? Сверхзаметный? Я тоже живу в том же общежитии для кандидатов, но о том, что Лю Цымэй — какой-то чудак, слышу сегодня впервые.
Фэйсян замолчал. И вправду, столь сильное впечатление Цзымэй производил исключительно своей манерой речи. Хоть он и наносил на лицо макияж, но женских нарядов не носил. Он не был неописуемым красавцем, как Фэнчжу, и не совершил бесчисленного множества злодеяний, как Ли Шэнь. Если не сталкиваться с ним напрямую, в Цзымэй не было ничего такого, что заставило бы людей судачить о нём.
— К тому же зависимому, у которого даже в повседневной жизни возникают трудности, было бы крайне непросто притворяться обычным человеком. Но если все вокруг считают его странным типом, то даже явные странности можно выдать за часть образа и так избежать подозрений. — Фэнчжу начал окончательно путаться в догадках. — Погоди, это же бессмыслица. Если нынешний Цзымэй страдает от зависимости, он никак не может быть чьим-то подставным соискателем. Нет никакого смысла нанимать того, кто не сможет попасть в список лучших.
Вэньчжун мрачно вздохнул.
— Ты не понимаешь их истинной цели.
— Цели?
— Иными словами, подмену совершили вовсе не ради того, чтобы занять место в списке.
Лай Цзюньчэнь сцепил свои костлявые пальцы.
— Я доподлинно знаю, что Лю Цымэй был одиноким простолюдином. Как ты думаешь, мог ли такой бедный студент, который одной ногой в гробу стоит, нанять подставного соискателя? Да ещё и такого умелого, что смог сдать экзамен провинции Цзычжоу со вторым результатом. Где бы он нашёл такого человека? Само собой разумеется, это невозможно.
Пламя свечи дрогнуло.
— Напротив, Лю Цымэй обладал всеми необходимыми «условиями».
— В этот раз ситуация кажется особенно серьёзной. — Вэньчжун взглянул на Фэйсяна. — Чжэн Юйшунь сейчас…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
