Император Чжэнъюань сидел на кровати лохань, Ли Цинь почтительно прислуживал рядом.
Шэнь Сяо шагнул вперёд и без лишних слов опустился на колени, совершив торжественный обряд трёх преклонений и девяти челобитий [1].
Этот долгий обряд занял немало времени, и пока он совершался, император Чжэнъюань, тайцзы и Ли Цинь молча наблюдали за ним.
Он выглядел смиренным, но в то же время преисполненным достоинства. Вся его покорность была лишь внешней формальностью: спина склонилась, но внутренний стержень остался прямым.
Завершив обряд трёх преклонений и девяти челобитий, Шэнь Сяо не поднялся и, не дожидаясь, пока император Чжэнъюань заговорит первым, начал сам:
— Мятеж в Лофу… В столице говорят, что виной всему предложенный вэйчэнь метод «помощи через труд» [2], поговаривают даже, будто вэйчэнь присвоил деньги и провиант, заменив свежий рис заплесневелым, чем и спровоцировал народное возмущение. Вэйчэнь уже однажды умирал и успел познать цену жизни и смерти, так что чистота моего имени не столь важна. Но вэйчэнь желает восстановить справедливость для несчастных беженцев из Лофу.
— Вашему Величеству известно, с чего всё началось: от заплесневелого риса начали гибнуть люди, разгневанные рабочие подняли мятеж, сожгли управу и разграбили казенные склады. Понимая, что совершили тяжкое преступление — государственную измену, они решили идти до конца и взялись за оружие. Толпы лижэней захлестнули Лофу и даже вышли за пределы Хэнань-дао.
— Можно сказать, что всему виной испорченный рис. Однако вэйчэнь клянётся жизнью, что зерно, выделенное для программы «помощь через труд», было чистым казенным рисом без каких-либо примесей. Случаи смерти никак не связаны с качеством риса. Причина в том…
Шэнь Сяо запнулся.
— …что кто-то подсыпал яд.
Он стоял на коленях, поэтому ему приходилось задирать голову, чтобы смотреть на стоящего тайцзы, но его взгляд был острым, как нож. Тайцзы под этим взором затрепетал от охватившего его страха и внезапно разразился яростным протестом:
— Это всё пустые слова! Где доказательства? Ты думаешь, если тебе удалось спастись, то всё сказанное тобой — истина?
Но Шэнь Сяо словно только и ждал этого вопроса. Услышав его, он лишь едва заметно усмехнулся:
— Если бы у вэйчэнь не было доказательств, я бы давно сменил имя и скрылся, лишь бы сохранить свою жизнь.
Его взгляд переместился с тайцзы на сидящего на кровати лохань императора Чжэнъюаня, который всё это время хранил молчание.
— Гвардейцы Цяньню доставили во дворец ещё одного человека. Вэйчэнь боится, что Бися не поверит, узнав, кто послал его в Лофу, поэтому Бися может сам направить людей для расследования. Вэйчэнь лишь расскажет, что именно совершил тот человек. Он отравил провиант, что привело к гибели рабочих; он подстрекал людей, побуждая их громить управу. И ещё… Даже если рабочие взбунтовались, у них в руках были лишь мотыги и лопаты. Откуда же у них взялось настоящее оружие? Кто-то, желая раздуть мятеж в Лофу, чтобы окончательно опозорить седьмого принца и вэйчэнь, не побоялся собственноручно разжечь пожар восстания, охвативший всё Хэнань-дао.
Сказав это, Шэнь Сяо низко склонил голову:
— Вэйчэнь сообщил всё, что мог. Если Бися верит мне, то волен сам всё проверить. Если же Бися не верит… что ж, в крайнем случае, вэйчэнь просто умрёт ещё раз.
Император Чжэнъюань некоторое время пристально смотрел на Шэнь Сяо, а затем перевёл взгляд на тайцзы. Хоть он и был стар, его глаза всё ещё походили на очи тигра или леопарда: когда он смотрел на кого-то, не мигая, казалось, он пригвождает человека к месту.
Спустя долгое время, когда тайцзы уже едва сдерживал дрожь, император Чжэнъюань наконец отвёл взгляд.
— Отправьте отряд гвардейцев Цяньню в Лофу для тщательного расследования дела. Шэнь Сяо заключить в тюрьму внутреннего дворца. Пока всё не прояснится, без моего приказа ему запрещено видеться с кем бы то ни было.
Это было изоляцией, но в то же время и защитой.
Медленно отдав эти два распоряжения, император Чжэнъюань произнёс холодным, почти жестоким тоном:
— Моё здоровье постепенно восстанавливается, и мне больше не нужно, чтобы кто-то управлял государством вместо меня. Тайцзы, ты за это время утомился, возвращайся в Дунгун и хорошенько отдохни.
Это означало домашний арест, но не такой, как в прошлый раз. Теперь, до завершения расследования, Дунгун наверняка будет под неусыпным надзором гвардейцев Цяньню.
Но императору Чжэнъюаню, казалось, и этого было мало. Напоследок он небрежно добавил:
— Лю Цоу, Цуй Цзиньчжи всё ещё в Лофу подавляет мятеж? Пошли туда человека, пусть лишит его права командования войсками.
Эти слова стали последней каплей. Силы покинули тайцзы, и он окончательно обмяк.
Хотя Шэнь Сяо от начала до конца так и не назвал того, кто стоял за мятежом в Лофу, решение Фухуана отправить гвардейцев Цяньню вместо людей из Далисы ясно давало понять: император намерен обойти всех приспешников тайцзы, чтобы докопаться до истины и свершить справедливый суд.
А какова была эта истина? В душе тайцзы всё было ясно как в зеркале.
Цуй Цзиньчжи с армией был самой большой угрозой, но и последней опорой тайцзы. Однако император Чжэнъюань одной короткой фразой уничтожил эту защиту.
Отныне тайцзы оставалось лишь сидеть в Дунгуне и беспомощно наблюдать за тем, как правда всплывает на поверхность, ожидая того дня, когда его лишат титула.
*
День перевалил за полдень. Праздничный пир в зале Тайхэдянь должен был начаться уже давно, но Бися всё не являлся, а тайцзы и седьмой принц тоже куда-то исчезли.
Полный зал высокопоставленных сановников строил догадки о происходящем, и каждый из этих искушённых в интригах людей понимал: что бы ни случилось, дело явно не пустяковое.
Гул приглушённых разговоров наполнил пространство. Внезапно у входа появился евнух из дворца Тайцзигун. Взмахнув метёлкой-фучэнь, он добродушно улыбнулся:
— Господа, сегодня Бися нездоровится, он никак не сможет почтить пир своим присутствием. Тайцзы-дянься и седьмой принц-дянься сейчас прислуживают у его ложа. Но раз вы все уже здесь и праздничные столы накрыты, давайте же начнём.
Он снова взмахнул фучэнь, отдавая приказ служанкам разливать вино. В зал потянулись певицы и танцовщицы, зазвучала музыка, но за пышным представлением никто по-настоящему не следил.
Глаза гостей были устремлены на танцовщиц, но мысли витали в стенах дворца Тайцзигун.
Все догадывались: в Тайцзигуне произошло нечто великое.
[1] Три преклонения и девять челобитий (三跪九叩, sān guì jiǔ kòu) — торжественный обряд выражения почтения императору.
[2] «Помощь через труд» (以工代赈, yǐ gōng dài zhèn) — государственная программа предоставления продовольствия нуждающимся в обмен на выполнение общественных работ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
