Увидев, что пришла Ли Шу, улыбчивое лицо принцессы Аньлэ вмиг помрачнело. Старшая принцесса тоже стала серьезной, но, в отличие от Аньлэ, которая не скрывала чувств, она сохраняла на лице вежливую улыбку:
— Пинъян пришла? Иди же, скорее садись.
Ли Шу села по правую руку от старшей принцессы, прямо рядом с Аньлэ. Едва она опустилась на место, как услышала ее недовольное «хмыканье». В тишине зала этот звук прозвучал очень отчетливо.
Ли Шу подняла глаза и, покосившись на Аньлэ, произнесла:
— Весной легко подхватить простуду, уж не заложен ли нос у Аньлэ-мэймэй? В моем поместье есть один чудесный лекарь, может, прислать его завтра осмотреть тебя? Говоря о нем, это забавная история: мой фума в молодые годы любил странствовать по свету и случайно встретил этого лекаря среди гор и рек, после чего привез его в поместье. Обычно, если у меня болит голова или поднимается жар, стоит ему взглянуть да выписать рецепт — и любую хворь как рукой снимает.
Заметив, что при упоминании Цуй Цзиньчжи лицо принцессы Аньлэ стало еще мрачнее, Ли Шу увидела, как та яростно сверкнула глазами. Лишь тогда Аньлэ выдавила первую за сегодня фразу:
— Со мной все в порядке, я не больна! И даже если заболею, мне не нужен никакой дрянной лекарь из твоего поместья.
Голос ее звучал звонко и даже приятно, в нем чувствовалось девичье упрямство.
Знатные фужэнь в зале затаили дыхание, их взгляды были прикованы к двум принцессам.
Принцесса Пинъян и принцесса Аньлэ были как огонь и вода.
Принцесса Пинъян, Ли Шу, была всего лишь дочерью наложницы низкого происхождения, тогда как принцесса Аньлэ — единственной законной принцессой, родной сестрой тайцзы. Но так уж вышло, что Ли Шу оказалась весьма способной и умела добиваться расположения императора, так что теперь она делила его милость с принцессой Аньлэ поровну.
Что же до раздора между принцессами… Женщины! Разве дело не в мужчинах?
Фума-е Цуй Цзиньчжи когда-то приглянулся принцессе Аньлэ, но позже неизвестно какими хитростями принцесса Пинъян сумела перехватить его. С тех пор принцесса Аньлэ ее возненавидела.
Стоило им обеим оказаться на пиру, как все непременно заканчивалось ссорой и взаимным недовольством. Присутствующие одновременно и опасались этого, и с нетерпением ждали, желая поглазеть на хорошее представление.
Умение Ли Шу подмечать настроения окружающих было исключительным: одного взгляда хватило, чтобы понять мысли всех собравшихся. И хотя они с Аньлэ не ладили, ей не хотелось, чтобы на нее смотрели как на обезьянку в цирке, поэтому она первой сложила оружие и замолчала.
Пиршества знатных фужэнь на самом деле были довольно скучными: те, кто поскромнее, собирались в кучки поболтать, а любительницы суеты отправлялись удить рыбу или развлекаться.
Ли Шу всегда держалась отстраненно, и среди именитых дам, имевших титул гаомин, у нее не было близких подруг. Даже если кто-то и хотел подольститься к ней, присутствие принцессы Аньлэ удерживало их от того, чтобы подойти. Так она и осталась в одиночестве.
Впрочем, Ли Шу это не заботило, она прислонилась к окну и любовалась водой, чувствуя себя вполне уютно.
Внезапно до нее донеслись голоса двух-трех сяонянцзы, которые стояли на палубе, удили рыбу и переговаривались. Ли Шу отчетливо слышала каждое слово.
Одна сяонянцзы со смехом сказала:
— Скоро начнется пир в честь новых выпускников, нам нужно будет хорошенько присмотреться. Я слышала, чжуанъюань необычайно хорош собой!
Другая сяонянцзы поспешно закивала:
— Не только хорош собой, но и наделен выдающимся талантом, ведь его лично выбрал Хуаншан! Когда мой дед проверял работы, ему сначала не понравился резкий тон в его сочинении, и он определил его лишь в третью категорию как тунцзиньши. Но Хуаншан, прочитав работу, счел ее блестящей и поднял его из третьей категории сразу на первое место!
Говорила гунян из семьи Сяо из Ланьлина, ее дед как раз был главным экзаменатором на этом кэцзюе.
Услышав это, Ли Шу насмешливо улыбнулась, подумав про себя: «Твоему деду не „резкий тон“ не понравился, он просто увидел, что сочинение написано выходцем из бедной семьи, и не захотел, чтобы худородный занял место цзиньши, положенное сыну знатного рода, вот и задвинул его в конец».
Отец-император «случайно» увидел ту работу лишь потому, что она сама, ценя таланты, специально ее порекомендовала.
Отец-император высоко оценил сочинение того человека и, отметив его кистью с киноварью как чжуанъюаня, с улыбкой сказал Ли Шу: «Если бы моя дочь не вышла замуж так рано, этот чжуанъюань стал бы ей достойной парой».
Еще одна сяонянцзы спросила:
— Вы так его расхваливаете, словно цветок расписываете, а я до сих пор не знаю имени этого чжуанъюаня!
Сяо-гунян ответила:
— Шэнь Сяо из Усина.
— Шэнь Сяо? — несколько сяонянцзы нахмурились. — Семья Шэнь из Усина? Что-то я о такой не слышала.
Сяо-гунян посмотрела на них с пренебрежением:
— Из уважаемых родов в Усине есть только семья Цянь, да и те — захудалый род. Что же до какой-то семьи Шэнь, так они просто худородные из простых людей. Конечно, мы о них не слышали, только уши зря марать.
Взгляды сяонянцзы тут же наполнились сожалением: между великими домами и простым людом пролегала пропасть. Пусть даже выходец из бедной семьи сдал экзамены, в конце концов, его происхождение оставалось низким.
— Ой, но все же… — одна сяонянцзы таинственно понизила голос. — Старшая принцесса Каннин, кажется… очень заинтересовалась этим чжуанъюанем! Хотя его происхождение слишком скромное и в мужья он не годится, на роль фаворита-мяньшоу1 для старшей принцессы он вполне потянет!
Сказав это, она прыснула со смеху. Остальные сяонянцзы назвали ее «язвительной» и принялись щекотать.
Ли Шу тоже мысленно усмехнулась.
Любовь старшей принцессы Каннин к содержанию мяньшоу была известна всему Чанъаню. У старшей принцессы один за другим было два фума, но, к несчастью, один пал на поле боя, а другой безвременно скончался. Позже старшей принцессе надоело выходить замуж, и она просто завела в своем поместье семь или восемь мяньшоу, живя в свое удовольствие.
В этом не было ничего удивительного: в государстве Дае нравы были свободными, а этические нормы — не слишком строгими. Вот и сегодня, в Праздник Шансы, хотя и считалось, что люди выходят на прогулку на природу, по всем горам и полям можно было встретить немало случайных любовников, ищущих уединения. Бывали и другие знатные дамы, которые держали мяньшоу или тайно ходили на свидания, но все они делали это скрытно, а не так открыто, как старшая принцесса.
Теперь Ли Шу поняла, почему старшая принцесса устроила пир не в своем поместье, а именно здесь, у пруда Цюйцзянчи. Оказалось, истинный помысел пьяницы был вовсе не в вине2, а в желании поглядеть на красавца чжуанъюаня.
Что же до этого чжуанъюаня, Шэнь Сяо, пусть небеса помогут ему держать себя в руках. Стать мяньшоу — дело незавидное; если он действительно попадет под прицел к старшей принцессе, его чиновничьей карьере придет конец.
Ли Шу мысленно повторила имя «Шэнь Сяо». Ей казалось, что в нем есть нечто крайне знакомое, однако она никак не могла вспомнить, где они могли встречаться прежде.
Спустя некоторое время подошел сяохуанмэнь, чтобы передать: пир в честь новых выпускников вот-вот начнется, и старшая принцесса приглашает дам проследовать туда.
Пир в честь выпускников проходил в саду Фужунъюань у пруда Цюйцзянчи. Войдя в сад, Ли Шу обвела его взглядом и увидела все те же знакомые лица: либо императорская родня, либо высокопоставленные чиновники в пурпурных одеждах — целая толпа.
Среди множества сановников Ли Шу сразу приметила Цуй Цзиньчжи: он разговаривал с тайцзы, облаченным в ярко-желтое одеяние. Когда вошли женщины, Цуй Цзиньчжи посмотрел в их сторону и на мгновение встретился взглядом с Ли Шу, но тут же отвел глаза — очевидно, он все еще злился на ее недавние колкие слова.
***
- мяньшоу (面首, miànshǒu) — красивые мужчины, исполнявшие роль фаворитов или наложников у знатных женщин. ↩︎
- помысел пьяницы вовсе не в вине (醉翁之意不在酒, zuì wēng zhī yì bù zài jiǔ) — иносказание, означающее, что истинная цель человека отличается от той, что он демонстрирует. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Все встало на свои места 😅