Это был его единственный способ изменить свою судьбу при дворе; если бы он не сработал, то что бы он делал?
При одной мысли об этом его лицо от губ до подбородка мгновенно напряглось, выдавая крайнюю суровость.
Едва возникнув, эта мысль, подобно червю, вгрызающемуся в кость, неотступно преследовала Шэнь Сяо. В тот день, закончив службу, он не пошел домой, а отправился на улицу Чжуцюэ.
Самая оживленная улица Чанъаня насквозь пропиталась запахом денег и власти. Грохотали повозки, сновало бесчисленное множество людей в парче и шелках. Шэнь Сяо в своем потертом чиновничьем халате восьмого ранга выглядел чужаком в этой шумной и пышной ночи.
Столица полнилась высокими чинами, и лишь он один пребывал в упадке.
Неизвестно, сколько он шел, но когда пришел в себя, Шэнь Сяо обнаружил, что стоит перед входом в ресторан «Сянькэлай». Позолоченная вывеска слепила глаза, словно высмеивая его нищету и скудость.
Шэнь Сяо некоторое время смотрел на табличку, а затем молча отвел взгляд.
С ярко освещенного верхнего этажа пара прекрасных глаз случайно скользнула вниз и заприметила мужественное лицо Шэнь Сяо. Внизу Шэнь Сяо, ничего не подозревая, увидел, что начинает темнеть, и собрался уходить, как вдруг кто-то сзади окликнул его.
— Господин Шэнь… Господин Шэнь…
Шэнь Сяо в недоумении обернулся и увидел отрока с прической цзунцзяо, который торопливо выбежал из «Сянькэлай», выкрикивая его имя на ходу.
— Господин Шэнь…
Мальчик подбежал к Шэнь Сяо, запыхавшись:
— Вы и есть господин Шэнь Сяо, новый чжуанъюань и инспектор-цензор?
Когда мальчик приблизился, в нос ударил резкий аромат. Шэнь Сяо нахмурился от сильного запаха. На вид отроку было не больше пятнадцати-шестнадцати лет, но он был настолько статен, красногуб и белозуб, что казался даже нежнее и прекраснее, чем сяогунян.
Шэнь Сяо помедлил мгновение:
— …Именно так, я — Шэнь Сяо.
— Позвольте узнать, господин Шэнь, есть ли у вас время? — сказал отрок. — Мой господин желает пригласить вас на чарку вина.
Увидев, что Шэнь Сяо хмурится, мальчик поспешно добавил:
— Мой господин — чаоилан Министерства чинов У Цин.
Чаоилан Министерства чинов…
Шэнь Сяо задумался. Это должность шестого основного ранга, но, к сожалению, несмотря на высокий ранг, это был лишь почетный чин без реальной власти и дел — обычно такие должности получали по праву тени отпрыски боковых ветвей влиятельных кланов.
Зачем этому У Цину искать его? Мало того что они никогда не встречались, Шэнь Сяо прежде даже не слышал его имени. Видя, что Шэнь Сяо не двигается, мальчик повторил:
— Окажет ли господин Шэнь нам честь своим присутствием?
Шэнь Сяо ответил:
— Прошу, веди.
В любом случае чин собеседника был гораздо выше его собственного, и раз уж тот сам пригласил, отказаться было невозможно.
Отрок повел Шэнь Сяо внутрь «Сянькэлай», и они снова поднялись на третий этаж. Мальчик шел на полшага впереди, указывая дорогу, как вдруг заметил, что Шэнь Сяо отстал. Обернувшись, он увидел, что тот остановился у дверей кабинета «Цзиньюйгэ».
— Господин Шэнь, кабинет моего господина дальше, — сказал отрок.
Заметив, что Шэнь Сяо смотрит на «Цзиньюйгэ», он любезно предостерег:
— Это лучший кабинет в заведении, его всегда занимает принцесса Пинъян.
Смысл был ясен: с принцессой Пинъян шутки плохи, зачем же вы на него уставились?
Двери «Цзиньюйгэ» были плотно закрыты, огни не горели — очевидно, сегодня принцессы Пинъян Ли Шу здесь не было. Перед глазами Шэнь Сяо всплыла картина того дня: она в роскошном наряде из ткани бяньдицзинь с вышитыми золотыми пионами сидит у окна за игрой в вэйци, а позади нее сияет огнями весь Чанъань.
Шэнь Сяо пришел в себя и последовал за мальчиком дальше.
В самом конце коридора был еще один кабинет. Отрок толкнул дверь и вошел:
Шэнь Сяо зашел следом. На почетном месте сидел молодой мужчина в пунцовом чиновничьем халате. Увидев гостя, он улыбнулся:
— Шэнь-дажэнь пришел.
Голос его звучал необычайно нежно, казалось, из него можно было выжать воду. Шэнь Сяо не доводилось встречать много женщин, и теперь он мог лишь мысленно сравнить принцессу Пинъян с этим человеком в пунцовом одеянии. В итоге он пришел к выводу: по сравнению с ним принцесса Пинъян явно уступала в женственности.
Шэнь Сяо сложил руки в официальном приветствии:
— Сягуань Шэнь Сяо приветствует Дажэня У.
У Цин тихо рассмеялся, находя Шэнь Сяо смышленым и вежливым. Пусть лицо его и было чересчур суровым, в конце концов, его можно было обучить. Он махнул рукой:
— К чему эти «сягуань» да «дажэни», давайте лучше называть друг друга по-братски. Шэнь-гэгэ, прошу, присаживайтесь.
Шэнь Сяо сделал несколько шагов и сел на место пониже У Цина. Но стоило ему присесть, как он едва не задохнулся от аромата — то было благоухание, исходившее от самого У Цина.
Сюнь-лин оставляет аромат — нет ничего удивительного в том, что великие кланы любят благовония, но Шэнь Сяо никогда не вдыхал такого… приторно-сладкого запаха, словно в нем смешали бесчисленное множество трав и цветов. «Принцесса Пинъян не пользуется благовониями», — внезапно промелькнула у него отвлеченная мысль.
Этот У Цин не только благоухал сильнее любой женщины, но и лицом был весьма пригож: длинные ресницы, белая кожа, тонкий стан — начни он состязаться в красоте с женщиной, пожалуй, непременно одержал бы верх.
У Цин изящным движением налил чашку чая, и мальчик подал ее к столу Шэнь Сяо. У Цин с улыбкой произнес:
— Чай «Лушань юньу». Шэнь-гэгэ, прошу.
Шэнь Сяо не разбирался в искусстве чаепития. Сделав глоток, он лишь почувствовал, что этот чай куда ароматнее обычного грубого сбора. Поставив чашку, он обратился к У Цину:
— Позвольте узнать, Дажэнь У, зачем вы пригласили сягуань сегодня?
Прямо к делу.
У Цин снова негромко рассмеялся:
— Разве я не говорил? Сегодня здесь нет «дажэней», давайте называть друг друга по-братски. Шэнь-гэгэ прямолинеен. На самом деле ничего важного, я просто хотел стать к Шэнь-гэгэ поближе.
Червь, вгрызающийся в кость (跗骨之蛆, fù gǔ zhī qū) — образ чего-то неотвязного, от чего невозможно избавиться.
Сюнь-лин оставляет аромат (荀令留香, xún lìng liú xiāng) — образ элегантного человека, от которого исходит благоухание; отсылка к Сюнь Юю, чей аромат чувствовался еще три дня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
