Он вошел, огляделся вокруг,
Но отца своего в доме не нашел;
Тогда к обители своей матери, стремясь
Увидеть ее лицо, он быстро поспешил.
Она увидела сына, столь долго бывшего в разлуке,
Вернувшегося спустя многие дни,
И с золотого сиденья своего в радости
Бросилась навстречу своему дорогому мальчику.
В покои, более не сиявшие светом,
Вошел Бхарата, приверженец правды,
И, склонившись с благоговением,
Припал к прекрасным стопам своей дорогой матери.
Долгими поцелуями она покрыла его чело
И прижала своего героя к груди,
Затем нежно усадила его к себе на колени
И обратилась к нему с такими словами:
— Сколько ночей пролетело с тех пор, как ты
Покинул дом своего деда, и до сего дня?
Принесенный столь быстро летящими конями,
Не изнурен ли ты и не утомлен ли дорогой?
Скажи, как поживает царь, мой отец?
Здоров ли Юдхаджит, твой дядя?
И теперь, сын мой, наконец поведай,
Приятно ли было твое пребывание там?
Так отпрыску царя
Она задавала нежные вопросы,
И матери своей ответил
Юный лотосоокий Бхарата:
— Седьмая ночь миновала с тех пор,
Как я покинул дом моего деда.
Отец моей матери здоров, и он,
Юдхаджит, не ведает никакой беды.
Золото и всякие драгоценные вещи,
Подаренные царем-победителем,
Медлительная стража везет следом:
Я оставил их, уставших, в пути.
Побуждаемый людьми, которых прислал мой отец,
Я поспешил направить свой бег сюда.
Теперь, молю, удостойте меня ответом
И всё, что я желаю знать, объясните.
Пустующим я вижу ныне
Это Ваше ложе, украшенное золотом,
И каждый из рода царя Икшваку
Являет собой лик темный и мрачный.
Царь всегда, о мать моя дорогая,
Был неизменен в своих посещениях здесь.
Чтобы встретить моего родителя, я искал это место:
Как же случилось, что я не нахожу его?
Я жажду припасть к стопам моего отца:
Скажите, умоляю, где он медлит?
Быть может, монарха можно встретить там,
Где живет Каушалья, старшая царица?
Судьбу отца, от него скрытую,
Кайкейи открыла своему сыну;
Рассказала как радостную весть печальную историю,
Ибо жажда власти лишила ее рассудка:
— Твой отец, о мой любимый, знай,
Ушел путем, которым уходит всё живое:
Благочестивый и прославленный, высокого ума,
В ком добрые люди искали прибежище.
Когда Бхарата, благочестивый, чистый и верный,
Услышал печальные слова, пронзившие его насквозь,
Скорбя об отце, которого он так любил,
Он пал ниц на землю.
Упал могучерукий герой, высоко
Вскинув руки, и печальный крик:
— О, горе мне, несчастному, сраженному! —
Срывался с его уст снова и снова.
Убитый вестью о судьбе своего отца,
Под невыносимым бременем горя,
Пораженный и подавленный всеми чувствами,
Великолепный герой громко возопил:
— Увы, ложе моего царственного отца
Прежде излучало нежное сияние,
Подобно чистому небу, когда проходят тучи
И свет луны разливается над ним.
Увы, лишенное своего мудрейшего владыки,
Оно являет сегодня лишь слабое мерцание,
Словно луна покинула небо
Или высохли глубины могучего Океана.
С прерывающимися рыданиями, проливая множество слез,
Пронзенный в самое сердце искренним горем,
Лучший из завоевателей источал вздохи
И краем одежды закрыл лицо и глаза.
Кайкейи увидела его поверженным,
Подобного богу, скорбного, в отчаянии,
Приложила всё свое искусство, чтобы поднять его,
И так взывала к нему своим красноречием:
— Встань, встань, мой дорогой; почему
Ты, славный царевич, лежишь так низко?
Не такой скорбью, как эта, бывают тронуты
Добрые люди, подобные тебе, одобряемые всеми.
Землей твой отец правил благородно
И обряды Небесам совершал должным образом.
Наконец его жизненный путь завершился:
Тебе не следует оплакивать его, сын мой.
Долго на земле он плакал и метался
Из стороны в сторону, всё еще неутешный,
И затем, угнетенный горькой печалью,
К матери обратился с такими словами:
— Эту радостную надежду питал я в груди,
Когда спешил из чертогов деда:
«Царь возведет на престол своего старшего сына
И принесет жертву, как и должно».
Но всё изменилось, тщетной была надежда,
И скорбное сердце разрывается надвое,
Ибо я не вижу лица дорогого отца,
Который всегда стремился к благу своих любимых.
Но скажите, мать, в моё отсутствие
Какая болезнь унесла родителя?
Ах, счастлив Рама, счастливы те,
Кому позволено совершить погребальный обряд!
Славный монарх не узнал,
Что я, его любимец, вернулся,
Иначе он поспешил бы сюда
И прижал бы меня к груди, целуя в голову.
Где та рука, чье нежное прикосновение,
Столь мягкое и доброе, я так любил,
Рука, что любила смахивать
Пыль, осевшую на его любимце?
Скорее, донесите весть до слуха Рамы;
Передайте великому вождю, что я здесь:
Он мне и брат, и отец, и друг, и всё на свете,
А я — его верный раб.
Ибо благородные сердца, верные добродетели,
Видят в своих старших братьях отцов.
Я жажду склониться, чтобы обнять его стопы:
Он ныне моя надежда и прибежище.
Что сказал мой славный отец, знавший
Добродетель и порок, столь храбрый и верный?
Твердый в своих обетах, скажите, госпожа,
Что сказал он, прежде чем уйти?
Каков был его наказ мне? Я жажду
Услышать его последний совет.
Таким настойчивым расспросам юноши
Кайкейи поведала скорбную правду:
— Великодушный монарх плакал и вздыхал,
Звал Раму, Ситу и Лакшману,
Затем, лучший из тех, кто обретает блаженство,
Отошел в мир иной.
«Ах, благословенны люди,
Что увидят Раму и его Ситу,
И могучерукого Лакшману,
Возвращающихся невредимыми».
Таковы были слова, самые последние,
Что сорвались с уст твоего отца перед смертью,
Когда он был опутан грозными узами Судьбы и Смерти,
Словно пойманный могучий слон.
Он слушал, погружаясь во всё более глубокое отчаяние,
Пока её уста вещали об этом двойном горе,
И со скорбным челом, выдававшим его боль,
Снова спросил свою мать:
— Но где же он, испытанный в добродетели,
Кто наполняет сердце Каушальи гордостью,
Где благородный Рама? Где
Храбрый Лакшмана и прекрасная Сита?
Расспрашиваемая так, царица начала рассказывать
Обо всём, как оно случилось,
И поведала сыну такими словами
Печальную весть, которой надеялась его порадовать:
— Царевич ушел в одеянии отшельника
В бескрайние дебри Дандаки,
И храбрый Лакшмана, и Сита разделяют
Скитания изгнанника там.
Тогда душу Бхараты охватил страх,
Не сошел ли Рама с пути праведного,
И, ревнуя о славе предков,
Он задал женщине такой вопрос:
— Не захватил ли Рама беззаконно
Дом, землю или золото брахмана?
Не причинил ли Рама со злым умыслом вреда
Какому-нибудь бедному или богатому праведнику?
Был ли Рама, неверен своим обетам,
Пленен чужою женой?
Почему же он был отослан в леса Дандаки,
Словно тот, кто убивает нерожденное дитя?
Он спрашивал так, и она начала
Рассказывать о своих делах и лукавом замысле,
Коварная сердцем, любящая и слепая,
Как это свойственно женщинам:
— Никакого богатства брахмана Рама не захватывал,
Никакая дама не пленяла его блуждающее воображение;
Он даже не позволяет своим глазам
Взирать на чужую жену.
Но когда я услышала, что монарх задумал
Передать царство в руки Рамы,
Я молила, чтобы Рама бежал отсюда,
И потребовала трон, мой сын, для тебя.
Царь остался верен своему имени
И поступил согласно моей просьбе,
И отослал Раму вместе с его братом
И Ситой в изгнание.
Когда его дорогого сына не стало видно,
Владыка земли тяжко запечалился:
Будучи слишком слаб, чтобы бороться с горем,
Он воссоединился с пятью стихиями.
Воспрянь же, о преисполненный долга! Поддержи
Величие сана, восстань и правь.
Для тебя, мой любимый сын, для тебя
Всё это было задумано и исполнено мною.
Полно, отбрось печаль и боль,
Укрепившись мужеством.
Этот город и царство — все твои,
И страх, и горе здесь неведомы.
Давай же, с помощью наставника Васиштхи
И жрецов, искушенных в ритуалах,
Пусть будут отданы погребальные почести царю
И исполнено каждое требование.
Соверши его похороны со всем,
Что подобает его сану и достоинству,
А затем отдай приказ, чтобы возвести
Тебя на престол как владыку земли.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
