Но Сита в диком ужасе смотрела вслед героям, которых поспешно уносили прочь от её взора. Она вскинула свои прекрасные руки к небу и огласила воздух горьким криком:
— Ах, ужасный великан уносит царевича Раму, словно добычу — его, правдивого и чистого, благого и великого! И Лакшмана разделяет участь своего брата. Пятнистый тигр и медведь растерзают мои изувеченные члены себе на пропитание. Возьми меня, о лучший из исполинов, возьми меня, а сыновей Рагху отпусти на волю!
Услышав её скорбный плач, герои, подгоняемые жаждой мести, поспешили ради прекрасной госпожи лишить жизни нечестивое чудовище. Тогда Лакшмана неодолимым ударом сломал левую руку врага, удерживавшую его, а Рама, столь же скорый на расправу, сокрушил своей тяжелой рукой правую. С перебитыми руками и истерзанным телом лишившийся чувств великан рухнул на землю, подобно огромному облаку или могучей скале, расколотой и расщепленной ударом молнии. Тогда они бросились на него и принялись крушить и избивать врага руками, кулаками и ногами, напрягая каждый мускул, чтобы втоптать и растереть его по ровной земле. Острые стрелы и разящие клинки оставили глубокие раны в его груди и боку; но даже раздавленный, растерзанный и искалеченный, монстр всё ещё был жив — они не могли его убить.
Когда Рама увидел, что никакое оружие не может сразить демона, лежавшего подобно горе, славный герой, всегда готовый прийти на помощь в опасности, дал такой совет:
— О лучший из мужей, никакое оружие в битве не лишит его этой зачарованной жизни. Давай же выроем в этой роще яму под стать его слоноподобной туше, и пусть разверстая земля поглотит этого великана.
Сказав это, сын Рагху придавил ногой грудь великана. Поверженный монстр с радостью внял желанным словам победоносного Рамы и тотчас обратился к сыну Какутстхи, лучшему из людей, с такой речью:
— Я сдаюсь, о вождь, поверженный мощью, что соперничает с силой самого Индры. До сей поры мои ослепленные безумием глаза не узнавали тебя, герой. Счастлива Каушалья! Благословенна мать, родившая такого сына! Теперь я знаю тебя, о вождь: ты — Рама, лучший из мужей. Там стоит благородная госпожа из Митхилы, а там — Лакшмана, владыка великой славы. Имя моё было Тумбуру, и я славился своим пением среди сонма певцов. Проклятый суровым велением Куберы, я принял это отвратительное обличье, что ты видишь. Но когда я молил о милости, славный Бог ответил так: «Когда Рама, сын Дашаратхи, сразит тебя и битва будет окончена, ты вновь обретешь свой истинный облик и небеса вновь примут тебя». Когда разгневанный Бог ответил так, никакие мольбы не могли умягчить его ярость; так пал на меня его гнев за то, что я слишком сильно любил чары Рамбхи. Ныне, благодаря твоей милости, я освобожден от суровой судьбы, предреченной Богом, и спасен, о укротитель врагов,
Благодаря тебе я вновь взойду на небеса.
В одной лиге отсюда, о царевич,
Стоит обитель святого Шарабханги:
Само солнце не светит ярче,
Чем тот славнейший отшельник.
К нему, о Рама, поспеши
И благословение старца прими.
Сперва же в землю тело моё предай,
И лишь затем радостно в путь ступай.
Таков закон, завещанный издревле
Великанам, чьи дни сочтены:
Коль плоть их в землю ляжет, вознесутся они
К вечным чертогам в небесах.
Так, терзаемый разящей стрелой,
Взывал он к потомку Какутстхи;
В землю легло его могучее тело,
Дух же в небеса улетел.
Так рек Вирадха, умирая;
И Рама брату крикнул:
— Теперь выроем в этой роще яму,
Чтобы вместить его слоноподобную стать.
И пусть разверзшаяся земля скроет
Сего могучего, свирепого и смелого исполина.
Сказав это, доблестный герой поставил
На шею великана свою стопу.
Лакшмана, покорный, взялся за лопату
И вырыл яму, глубокую и широкую,
Рядом с величавым Вирадхой.
Тогда сын Рагху убрал ногу,
И сбросили они в бездну огромную плоть;
Издал он страшный крик восторга
И канул в разверстую могилу.
Герои, верные своей цели,
В бою убили жестокого демона
И, сияя от радости,
Глубоко в недра земли низвергли
Чудовище, ревущее до последнего мига,
В своей непреклонной мощи.
Видя, что сталь воинов
Не может нанести смертельный удар,
Двое, славные мудростью,
В яму, ими же вырытую,
Положили не сопротивляющегося гиганта
И умертвили его под землей.
Сам навлёк на себя монстр
От руки Рамы смерть, коей жаждал
Со страстным желанием;
Ибо так ночной скиталец
Поведал Раме, сражаясь,
Что тщетно мечи будут рвать и стрелы пронзать
Его грудь.
Так Рама, вняв его словам,
Погреб огромное тело гиганта,
Неподвластное смертному оружию.
С громоподобным грохотом рухнул исполин,
И скалы, и пещеры, и лесные долины
Откликнулись гулким эхом.
Царевичи, окончив свой труд
И избавившись от опасности,
Радовались его кончине.
Затем по бескрайнему лесу пошли они,
Подобно великим солнцу и луне,
Торжествующим в небесах.
410
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
