— О Рама, великую радость чувствую я, и ты, Лакшмана, радуешь меня своим верным рвением; я счастлив видеть вас под этой сенью, пришедших с Ситой почтить меня. Но странствия по диким, суровым дебрям утомили нежное дитя Джанаки. Тяжким путем изнуренная, майтхильская дева жаждет отдыха. Юная, хрупкая, мягкая и прекрасная, она не привыкла к подобным тяготам, но любовь супруги побудила ее ступить на тернистые лесные тропы. Проследи же, Рама, чтобы ничто не омрачало часов ее безмятежной радости. Она взялась за славный труд — следовать за тобой в лесной тени. С тех пор как женщина впервые вышла из рук Природы, нрав ее неизменен: она являет любовь, пока Фортуна улыбается, но покидает своего господина в нужде и горе. Тогда сердце ее не знает жалости, она закаляет душу, подобно стали воина; она быстра, как буря или Царь Пернатых, и непостоянна, словно крыло молнии. Но не такова твоя супруга: ее чистый разум чужд порокам женского рода; подобно добродетельной Арундхати в небесах, она — образец верной любви. Пусть же эта благословенная сень, дорогой Рама, станет домом для Лакшманы, для нее и для тебя.
Со смиренно воздетыми руками внимал он словам святого отшельника и почтительно обратился к старцу, чья слава сияла, подобно возжженному огню:
— Как я счастлив, сколь благодарен за то, что наш великий Учитель удостоил нас своей милости и сердце его довольно Лакшманой, Ситой и мной. Прошу, укажи мне место, где шумят густые деревья и бьют обильные источники, дабы я мог воздвигнуть свою келью и жить там в мирной радости.
И ответил Агастья, лучший из отшельников, на просьбу вождя, ненадолго погрузившись в раздумья над этой мольбой:
— Возлюбленный сын, в четырех лигах отсюда лежит Панчавати, светлый и прекрасный край. Там много оленей, и взору открываются дивные ягоды, плоды и ручьи. Построй же там с помощью брата хижину в тихой тени и отдыхай, верный завету отца и послушный его воле. Ибо хорошо, о безгрешный вождь, ведома мне твоя история и всё, что сбылось: суровая аскеза и любовь, что питал я к твоему царственному родителю, открыли мне это знание. Долгие обряды и ревностное усердие явили мне желания твоего сердца, и потому я позвал тебя в гости, чтобы эта чистая роща дала тебе приют.
— Итак, ныне я возглашу:
Ищи приюта в тени Панчавати; это мирное место светло и прекрасно, и Сита будет там счастлива. Оно лежит неподалеку отсюда — роща, что пленит твои любящие очи. Чистые воды Годавари текут рядом; там дни Ситы пролетят в сладости. То место, чистое, прелестное и полное многих чудес, о герой с могучими дланями, богато всяким плодом и растением и сонмами ярких, немолкнущих цветов. Ты, верный пути добродетели, властен укрыть каждого доверчивого отшельника и из своего нового дома защитишь подвижников, что полагаются на тебя. Взгляни же туда, царевич, где высятся густые леса Мадхука: пройди сквозь их темную сень и, выйдя наружу, поверни к фиговому дереву на севере. Затем путь поведет тебя вверх по пологому лугу мимо холма: там Панчавати, вечно цветущая, остановит твои стопы.
Отшельник умолк. Оба царевича с подобающими почестями простились с ним. С благоговейным трепетом каждый юноша склонился перед святым, чье слово было истиной, и затем, отпущенные вместе с Ситой, они направились к Панчавати.
Так, когда каждый из знатных царевичей взял свой могучий лук и пристегнул к боку колчан, братья, бесстрашные в бою, зашагали по дороге, которую указал им славный святой Агастья, зорко глядя по сторонам, и Сита следовала за ними.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
