Вопреки собственному разумению, под гнетом повеления своего властного господина, Марича презрел угрозы смерти и так ответил горькими словами:
— Увы, о мой царь, чья грешная мысль внушила тебе этот безрассудный и нечестивый совет, из-за которого вскоре гибель обрушится на тебя, твоих сыновей и всё твое царство? Кто этот виновный нечестивец, что с завистью взирает на твой блаженный покой и этим коварным планом распахнул перед тобой врата смерти? Ведомые низменными желаниями, враги злоумышляют против твоей жизни. Они подталкивают тебя к краю пропасти и с радостью увидят твое падение. Кто, одержимый подлой мыслью причинить тебе горе, осмелился указать этот роковой путь и теперь с торжеством в злобном взоре ждет, когда ты вступишь на него и погибнешь? Все твои неверные советники достойны смерти: они видят, как ты выбираешь опасный путь, но не приложили всех сил, чтобы удержать тебя. Мудрые вельможи, чей государь, ведомый страстью, вступает на стезю греха, сдерживают его, пока еще есть время; твои же — не замечают преступления и не внемлют ему. Лишь по воле господина обретают они заслуги, славу, радость и благо. Лишь милостью господина слуги удерживают свое высокое положение. Но когда монарх впадает в грех, они лишаются каждой радости, к которой стремились, и весь народ, и знатные, и простые, гибнет в общем крушении.
— Заслуги, честь и слава — всё от короля,
О лучший из могучих, в нём их корень.
И каждый должен волей и душой стремиться
Монарха оградить от всяческих невзгод.
— Гордыня, насилие и угрюмая ненависть
Престол монарха ввек не сохранят,
И те, кто к делам жестоким призывал,
Падут, когда хозяин их погибнет, —
Подобно возницам на поверженных колесницах
Там, где земля в камнях и в переплетении корней.
— И те блаженные, чья жизнь прошла в святости,
Кто высшим законам долга был предан,
С жёнами и чадами не раз в лихой черёд
За чужое преступление погибель обретали.
— Несчастны те, чьим властелином стал
Тот, кто восстал против всех и всеми ненавидим,
Кто жесток сердцем, суров и беспощаден:
Так мог бы шакал присматривать за оленями.
— Теперь весь род гигантов скорая участь ждёт,
Тобою к погибели он приведён,
Коль правит им столь бессердечный царь,
Безумный сердцем и в страстях необузданный.
— Не думай, что страшусь я получить удар,
Что жизнь мою прервёт сейчас, повергнув ниц;
Я плачу, видя неизбежный крах,
Твоих полков и твой грядущий прах.
— Сперва, быть может, Рама меня убьёт,
Но вскоре его рука и твою кровь прольёт.
— Умру я — и если буду Рамой я сражён,
А не тобой, я это за благо сочту.
— Едва увижу я героя лик —
Его гневный взор меня убьёт в тот же миг,
А если на неё возложишь руки ты —
Погибнут в этот день и друзья твои, и ты.
— Коль с помощью моей ты всё же решишься
Леди от её супруга оторвать, —
Прощайте, дни! Всем нашим дням конец,
Нет Ланки больше, и гигантов род исчез.
— Напрасно я, как истинный друг,
Предупреждаю тебя, о Царь, и молю.
Ты не внемлешь моим мольбам
И словам моим ты не веришь.
Так люди, чья жизнь улетает быстро,
Когда близок печальный смерти час,
Беспечные и слепые до самого конца,
Отвергают совет и гибнут.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
