Когда все труды и поиски оказались тщетны, он вновь вернулся в свою обитель из ветвей. Там по-прежнему было пусто: кругом в беспорядке лежали разбросанные циновки из травы. Он воздел к небу свои могучие руки и громко вскричал от горести:
— Где же майтхильская госпожа? — вопрошал он. — О, куда же скрылась моя возлюбленная? Кто мог унести мою супругу или же насытиться ее нежным телом? Если ты, Сита, укрывшись за деревом, все еще тешишься, насмехаясь надо мной, прекрати, прекрати эту жестокую забаву и прояви сострадание, иначе мое сердце разобьется. Подумай, любовь моя: кроткие оленята, с которыми ты играла на лужайках, с нетерпением ждут твоего прихода, и глаза их полны слез отчаяния. Лишившись любви, я должен уйти отсюда в царство теней, придавленный бременем скорби. Царь, наш отец, увидит меня там и вскрикнет: «О, клятвопреступник Рама, где твоя верность слову? Как мог ты вернуться из изгнания раньше срока?» Ах, Сита, куда же ты бежала, оставив меня здесь в смятении, несчастного и лишенного надежды, слишком слабого, чтобы совладать со своим горем? Так негодующая Слава покидает подлеца, очернившего свою душу ложью. Если ты, любовь моя, скрылась с глаз, то и я в своем горе должен погибнуть.
Так Рама, обезумев от печали, оплакивал жену, которую тщетно искал, и Лакшмана, чье братское сердце жаждало его благополучия, обратился к вождю
Чья душа поникла под бременем боли, когда все его ревностные поиски оказались тщетны, подобно могучему слону, что вязнет в зыбучих песках:
— О мудрейший вождь, не отчаивайся ныне; возобнови свои труды с величайшим рвением. Сей славный холм, покрытый зеленью лесов, таит в себе немало пещер и сумрачных ущелий. Дева из Митхилы изо дня в день любила бродить по этим рощам; быть может, она всё еще блуждает в лесной чаще, или гуляет вдоль усыпанного цветами ручья, или у богатой рыбой реки, что протекает сквозь густые заросли темного бамбука. Быть может, эта дама, задумав лукавство, дабы испытать твой дух, о принц, и мой, укрылась в какой-нибудь густой чаще, желая напугать нас, прежде чем показаться взору. Так приди же, возобнови свой труд, выследи, где укрылась госпожа, и обыщи лес повсюду, чтобы узнать, где любит пребывать Сита. Соберись с мыслями, о царственный вождь, и не поддавайся тщетной скорби.
Так Лакшмана, преисполненный рвения, побуждал брата к новым попыткам, и Рама, едва тот умолк, принялся с помощью Лакшманы осматривать каждое место. В ревностных поисках они пробирались сквозь леса, через холмы, мимо прудов и ручьев; они обошли каждую гору, не пропуская ни хребтов, ни утесов, ни высоких вершин.
Они искали госпожу повсюду, но всё тщетно: они не нашли ее. Вверху, внизу, со всех сторон они обыскали холм, и Рама воскликнул:
— О Лакшмана, о брат мой, всё еще нет ни следа Ситы на этом холме!
Тогда Лакшмана, бродя по лесу, встал подле своего славного брата и, хотя жгучее горе терзало его грудь, так ответил вождю:
— Ты, Рама, после трудов и страданий вновь встретишь деву из Митхилы, подобно тому как Вишну, сокрушив мощь Бали, восстановил свою власть над землей.
508
Затем Рама воскликнул печальным голосом, ибо дух его был сокрушен горем:
— Лес обыскан повсюду, не осталось ни одного нетронутого уголка вдали, ни пруда с лилиями, ни ручья, где свежи и прекрасны бутоны лотоса. Наши глаза осмотрели холм со всеми его пещарами и каждым водопадом, — но увы, я всё еще не нахожу свою жену, что дороже мне дыхания жизни.
Пока он так оплакивал свою исчезнувшую супругу, великая дрожь охватила его тело, и, сраженный необоримым горем, он почувствовал, как рассудок его помутился и силы оставили его. Страдания стали невыносимы, он испускал долгие жаркие вздохи, а затем, плача и рыдая, воскликнул:
— О Сита, о любовь моя!
Тогда Лакшмана, молитвенно сложив ладони, всеми силами пытался унять его горе. Но Рама в своем страдании не слышал или не внимал ни единому утешительному слову; он продолжал оплакивать свою супругу, и всё так же пронзительно звучали его причитания.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
