— Какую правду или справедливость, — воскликнул Ангада, — найдете вы в помыслах Сугривы? Где его высокая и щедрая душа, где чистота и самообладание? Разве достоин он нашего доверия — праведный, истинный, мудрый и честный, — если он, не страшась греха и позора, посмел взять жену своего живого брата? Тот, кто, когда в пылу смертельной битвы его благородный брат сражался за жизнь, закрыл перед доблестным воином врата, которые сам же должен был охранять? Может ли быть благодарен тот, кто принял руку Рамы, но покинул друга, спасшего его в беде, — того, кому он обязан и жизнью, и славой? О нет! Сердце его холодно и низко. Что велит ему искать супругу Рамы? Не закон чести, не долг дружбы, а лишь своевременная угроза гневного Лакшманы. Ни одно мудрое сердце не доверится столь лживому и подлому существу, которое не ценит ни дружбу, ни родство, которое презирает закон и погрязло в грехе. Но каков бы он ни был, честен или лжив, я ясно вижу одно: меня, еще в юности провозглашенного наследником против его воли, он не пощадит, но поспешит нанести удар, чтобы избавиться от врага в собственном доме. Неужели я, лишенный власти и друзей, обманутый во всех своих надеждах, — неужели я вернусь в Кишкиндху и буду ждать своей участи, словно беспомощная тварь? Этот жестокий негодяй в жажде власти схватит свою несчастную добычу и обречет остаток моих лет на мрак тайной темницы. Гораздо лучше умереть от голода, чем лежать в цепях без всякой надежды. Направьте свои стопы к дому, о ванары, и оставьте меня здесь окончить жизнь. Лучше умереть от голода здесь, чем встретить дома участь, которой я боюсь. Ступайте, склонитесь у ног Сугривы и от моего имени приветствуйте монарха. Поклонитесь сыновьям Рагху и передайте им мой привет. Передайте добрые слова и Руме, ибо она вправе ждать от меня сыновней любви, и мягко, с дружеской заботой, утешьте безутешное отчаяние моей матери Тары; иначе, узнав о судьбе своего любимца, царица умрет от горя.
Так Ангада простился с вождями. Затем он опустился на землю, где была разостлана священная трава дарбха, и заплакал, ибо всякая надежда исчезла. Трогательные слова Ангады вызвали на старческих щеках росу жалости. И когда в глазах вождей помутилось от слез, они поклялись остаться и умереть вместе с ним.
На священной траве, каждый стебель которой был уложен верхушкой к югу, ванары уселись, обратив лица к востоку, и общим был клич:
— Здесь, о соратники, умрем же мы вместе с Ангадой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
