Рамаяна — Песнь 335. Совет

Но во всем воинстве не нашлось никого, кто отважился бы пересечь море отчаянным прыжком, хотя каждый по велению Ангады объявил о своей силе и о том, на что он дерзнет.

Тогда заговорил мудрый и благородный Джамбаван, старший среди них всех своим почтенным возрастом:

— О вожди ванаров, когда-то и я мог похвастать легкостью ног, пригодных для прыжка, но ныне бремя моих долгих лет тяготит и тело, и дух. И все же я не вправе пренебречь подобной задачей, когда Рама и наш царь едины в своих стремлениях. Послушайте же, друзья, какую силу еще сохранила моя старость. Если мой скромный прыжок в девяносто лиг может чем-то помочь, я совершу его. Совсем иною силой в расцвете юности хвалился я в былые времена, когда во время торжественного обряда Прахлады я в стремительном полете обогнул Господа Вишну, вечного Бога, когда Он шествовал через вселенную. Но теперь мои члены слабы и стары, юность ушла, и огонь ее остыл; напрягать эти истощенные жилы в таком деле было бы лишь напрасной мукой.

Тогда Ангада склонился в почтении и ответил вождю:

— Тогда я, о благородные ванары, я сам испытаю этот великий прыжок, хотя, быть может, мне и не хватит сил, чтобы вернуться с острова Ланка.

Так воскликнул порывистый вождь, и мудрый Джамбаван ответил:

— Какова бы ни была твоя мощь и сила, о царевич, эта задача не для тебя. Цари не ходят сами, но посылают лучших своих слуг. Ты — любимец, гордость и почтенный повелитель всего воинства. В тебе, о Ангада, корень нашего великого дела, и тебя, на ком зиждутся наши надежды, мы должны беречь и защищать.

Тогда благородный сын Бали ответил:

— Я должен идти, что бы ни случилось, ибо, если ни один вождь не отважится на этот подвиг, что ждет нас всех, кроме полного отчаяния? Снова лежать на земле в безнадежном горе, поститься и умирать? Ибо я не вижу ни надежды на жизнь, если мы пренебрежем повелением нашего царя.

Тогда старый вождь промолвил вновь:

— Нет, наши старания не будут тщетны, ибо я призову к этому делу воина, наделенного достаточной силой.