Едва занялась утренняя заря, Вибхишана пробудился ото сна и, ведомый лишь помыслами о долге, направился к дворцу своего брата. Огромный, точно величественная гора, чьи вершины видны издалека, возвышался этот дворец. Здесь, у врат владыки, стояли мудрые вельможи, искушенные в спорах. Там, в блестящих одеждах, по дворам прохаживалась царская свита, и в неистовом ритме то нарастала, то затихала музыка барабанов и раковин. Громче становились речи, и прекраснейшие девы входили и выходили сквозь двери — истинное чудо, украшенное жемчугом по пламенеющему золоту. В этих чертогах сами гандхарвы или стремительные владыки бурь почли бы за радость встретиться. Он вошел под своды чудесного строения, главной славы острова исполинов: так осеннее облако, прежде чем завершится его огненный путь, впускает в себя солнце.
Он слышал, как в едином порыве возносятся благие хвалебные голоса, и как мудрецы, сведущие в Писаниях, воспевают каждый славный триумф царя. Он видел жрецов, стоящих по чину, с творогом и маслом в каждой священной руке; а подле них лежали цветы и зерно — подобающие приношения святой свите.
Вибхишана склонился перед монархом, восседавшим на троне над толпой. Затем, искусный в учтивой речи, он возвысил голос, чтобы благословить царя, и сел так, чтобы быть прямо перед глазами брата.
Там вождь, пока никто не слышал, обратил к ушам Раваны свою правдивую речь и придал словам мудрости силу веских доводов:
— О брат, внемли! С тех пор как царица Рамы томится пленницей в твоем доме, зловещие знамения день за днем повергают наши души в безумный трепет. Пламя жертвоприношений более не горит спокойно, сильно и ясно, но, меча частые искры под облаками дыма, становится слабым и темным. Наши служащие жрецы бледнеют, видя, что привычные дары не приносятся во благо, а в освященном зале ползают муравьи и змеи.
916
Вымя наших коров пересохло, у слонов иссохли виски,
917
и даже сочнейшие пастбища не могут унять долгое беспокойное ржание боевых коней. Горькие слезы льются из глаз мулов и верблюдов, чья вздыбленная шерсть выдает их муку, и искусство лекарей не может вернуть им былую силу и здоровье. Хищные птицы стали свирепы и дерзки: теперь они охотятся не в одиночку, как прежде, а рыщут за добычей стаями или собираются на наших храмах. В сумерках вокруг города с воплем и воем бродят шакалы, а волки и омерзительные гиены ждут у каждых ворот, жаждая крови. Лишь одно искупление может исцелить это зло и обеспечить наше благополучие. Верни майтхильскую госпожу и получи легкое прощение за свой грех.
Царь ракшасов выслушал его и, охваченный внезапным гневом, сурово упрекнул:
— Я не вижу никакой опасности, брат. Я не отпущу майтхильскую госпожу. Пусть даже все боги сражаются за Раму — он падет перед моей превосходящей мощью.
Так молвил грозный царь, сокрушивший ряды небесных воинов, и, твердо решив сопротивляться, отослал брата из зала.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
