— Лживы все они, сегодня их ложь открылась — пророки моей судьбы, те, кто в прежние мирные времена предрекали мне благословенную жизнь, предсказывая, что я никогда не познаю ни горя бездетной женщины, ни вдовьей доли. Лживы все они, и слова их напрасны, ибо ты, мой господин и жизнь моя, убит.
Лживым был жрец и тщетной — его мудрость, когда он благословлял меня в те минувшие дни на блаженное царствование подле Рамы: ибо ты, мой господин и жизнь моя, убит.
Они величали меня счастливой с самого рождения, гордой царицей повелителя земли. Они благословляли меня — но эта мысль полна боли — ибо ты, мой господин и жизнь моя, убит.
Ах, тщетная надежда! У меня есть каждый славный знак, коим отмечена будущая царица, и нет ни единой дурной приметы, что предвещала бы сокрушительный час вдовьего горя.
Говорят, мои волосы черны и тонки; они хвалят слитную линию моих бровей, мои ровные зубы и изящную полноту моей груди.
Они часто хвалят мои стопы и пальцы; говорят, что кожа моя нежна и гладка, и называют меня счастливой обладательницей двенадцати прекрасных знаков, приносящих удачу.
Но увы, что за прок мне в том? Ты, о мой господин и жизнь моя, убит.
Льстивый провидец в прежние дни славил мою нежную девичью улыбку,
— И он клялся, что святая вода, пролитая руками брахмана на мою голову, сделает меня царицей, супругой монарха: как же исполнилось это обещание? Братья, в могуществе своем не имеющие равных, сразили в Джанастхане полчища великанов и заставили неукротимое море пропустить их, чтобы спасти меня. Им принадлежало огненное оружие, дарованное тем, кто правит водным миром; им — грозная стрела, пущенная Индрой; им — мистическая Голова Брахмы. Напрасно сражались они, смелые и отважные: раны, принесшие им смерть, нанесла рука труса. От тайных стрел и магических чар пали братья, равные Индре. Предстань этот враг пред взором Рамы хоть на мгновение, он не остался бы в живых и не смог бы бежать. Будь он быстр, как мысль, даже предельная скорость подвела бы его в час нужды. Ни сила, ни слезы, ни мольбы не могут остановить мрачный, неизбежный день рока. И их бесподобная доблесть не смогла защитить этих героев на поле брани. Я скорблю о благородных павших, я оплакиваю свои навсегда улетевшие надежды; но более всего мои полные слез глаза изливаются из-за безнадежного горя царицы Каушальи. Овдовевшая царица считает теперь каждый час, предписанный обетом Рамы, и живет лишь потому, что жаждет увидеть еще раз своих сыновей-царевичей и меня.
Тогда Триджата, наделенная более мягким нравом, хотя и рожденная ракшаси, утешила её в горе:
— Дорогая царица, прогони свою беспричинную печаль: твой муж жив, и всё хорошо. Посмотри вокруг: в каждом лице ванара я вижу свет радостной надежды. Поверь мне, не так сияют глаза воинов, когда гибнет их предводитель. Армия, когда вождь мертв, в унынии бежит с поля боя. Здесь же, не зная тревоги, ванары остаются подле братьев в стойком строю. Любовь движет моими словами; не горюй более; внемли моему совету и верь. Эти мои уста с самой ранней юности говорили и будут говорить только правду. Глубоко в моем сердце твоя кроткая грация и терпеливые добродетели заняли свое место. Взгляни же, госпожа, взгляни еще раз: хоть герои и лежат, пронзенные стрелами, на их челах и щеках, окропленных каплями крови, всё еще теплится свет красоты. Такой красоты не найти в смерти, она исчезает с последним дыханием. О, доверься надежде, которую дают эти знаки: герои не мертвы, они живы.
Тогда Сита молитвенно сложила руки и вздохнула:
— О, пусть твои слова сбудутся!
Колесница, быстрая как мысль, повернула и доставила скорбящую царицу в Ланку. Её привели в сад, где она снова предалась отчаянию, оплакивая вождей, чья кровь пролилась на холодную грудь земли среди мертвецов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
