Так рек Самосущий Прародитель:
Тогда из пылающего костра языки пламени стремительно расступились,
И, бережно неся на руках живую и невредимую деву из Митхилы,
Явился сам Бог Огня во плоти.
Сиянием она была подобна утренней заре,
И золото с самоцветами украшали царицу.
Облаченная в алые одежды,
С волосами, уложенными в блестящую косу,
Она благоухала свежим венком,
И каждое её украшение сохранило свой блеск.
Тогда, встав рядом с Рамой,
Вселенский свидетель воскликнул:
— Свободная от всякого пятна и порока, твоя верная супруга возвращается к тебе.
Ни словом, ни делом, ни взглядом, ни помыслом её сердце никогда не отворачивалось от тебя.
Силой унес великан беспомощную добычу из твоей одинокой хижины;
И, удерживаемая в его чертогах, она всё так же тосковала по тебе и проливала слезы.
Лживыми искушениями, подкупом и угрозами он велел ей забыть свою любовь,
Но, благородно верная своему господину, её душа с негодованием отвергла притязания великана.
Прими же, о царь, свою царицу вновь — чистую, навеки чистую от пятен и скверны.
Царь всё стоял в глубоком раздумье, и слезы радости омочили его глаза.
Тогда лучший из вождей поведал свои мысли лучшему из богов:
— Было должно, чтобы перед тысячами собравшихся здесь испытующее пламя очистило мою царицу;
Ибо долго в обители великана она пребывала подвластной его воле.
Иначе многие злоречивые языки осыпали бы мою честь упреками
И презирали бы царя, который, движимый любовью, избавил бы супругу от испытания.
У меня не было сомнений; я твердо знал, что дочь Джанаки чиста и верна,
И что бы ни случилось, в радости и в горе, её преданное сердце всегда было со мной.
Я знал, что Равана не сможет осквернить мою царицу, которую добродетель сделала столь сильной.
Я знал, что его сердце дрогнет и не посмеет посягнуть на её честь,
Как Океан, когда он неистовствует и ревет, боится переступить свои границы.
Ныне всему миру явлена её верность, и Сита снова моя.
Доказанная пред бесчисленными очами, её чистая слава не омрачена тенью.
Как герои хранят свою славу, так и я никогда не покину свою дорогую супругу.
Он умолк; и, заключенная в нежные объятия, она прильнула лицом к его груди.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
