Фу Тинъюнь показалось, что Чжао Лин ведет себя странно:
— Что такое? Что-то не так?
— Нет! — улыбнулся Чжао Лин. — Просто подумал: когда госпожа Ван уедет в Фуцзянь, тебе некому будет выговориться.
Фу Тинъюнь с некоторым сомнением отнеслась к его ответу, но Чжао Лин уже сменил тему:
— Ты говорила, наложница Сяо из дома Инчуань-хоу была очень приветлива с тобой…
Потому она не стала вдумываться дальше и, согласившись, ответила:
— И все же я думаю, что предостережение госпожи Ван вполне обоснованно. Мне бы не хотелось слишком близко сойтись с этой госпожой Сяо.
Чжао Лин полностью согласился:
— Может быть, тебе перебраться в гарнизон Няньбо? Все равно ближайшие пару лет я, скорее всего, пробуду там. Если ты переедешь, будет кому присмотреть за моим бытом. Что скажешь? — К концу его речи взгляд его наполнился нежностью, а в голосе послышались нотки мольбы.
Сердце Фу Тинъюнь смягчилось. Вспомнив, с каким сожалением он расставался с ней каждый раз после вечернего отдыха во дворе гарнизона Няньбо, она тихо спросила:
— Ты… тебе правда придется пробыть в Няньбо так долго?
Услышав это, Чжао Лин понял, что Фу Тинъюнь склоняется к согласию. Сердце его затрепетало от радости, и он быстро заговорил:
— В прошлый раз Инчуань-хоу намекнул мне: опасаясь, как бы другие не позарились на должность тысячниа гарнизона Няньбо, он хотя и задействовал связи в Министерстве чинов и Министерстве войны, но не стал препятствовать роду У хлопотать в столице. Иными словами, он дал мне понять, чтобы я воспользовался этой возможностью и за два-три года набрал достаточно военных заслуг, чтобы укрепиться на этом месте.
Фу Тинъюнь всё уразумела.
Инчуань-хоу хотел назначить Чжао Лина тысячником-цяньху гарнизона Няньбо, но тому пока не хватало военных заслуг. Как раз в это время родня прежнего цяньху У Ина хлопотала в столице, пытаясь усыновить представителя боковой ветви рода У, чтобы передать ему чин по наследству. Инчуань-хоу воспользовался этой суматохой: с одной стороны, он дал знаки ведомствам, чтобы просьбу рода У не удовлетворяли, с другой — не мешал им суетиться в столице. До тех пор пока дело рода У оставалось неоконченным, двор не мог официально назначить нового цяньху, и у Чжао Лина появлялась возможность набрать военные заслуги. А с последующей рекомендацией хоу должность цяньху наверняка досталась бы ему. Впрочем, двор не стал бы терпеть эти притязания бесконечно, да и должность не могла пустовать годами — самое большее через два-три года решение будет принято. Выходит, всё решат эти два-три года.
— А когда я стану цяньху, перевестись будет куда проще, — продолжал Чжао Лин. — Тогда мы найдем способ вернуться в Цзяннань! — Сказав это и вспомнив, что Фу Тинъюнь родом из Шэньси, он добавил: — Или вернемся в Шэньсийский военный округ.
«Остаться в Шэньси… Неужели только ради меня?»
Но если они останутся в Шэньси, кто знает, когда Чжао Лин сможет вернуться в Цзяннань и восстановить доброе имя своей матери? К тому же им снова придется связываться с Шестнадцатым господином. Ей куда больше хотелось отправиться вместе с ним в далекий и незнакомый Цзяннань.
Сердце Фу Тинъюнь наполнилось теплом. Опустив голову, она тихо произнесла:
— Давай вернемся в Цзяннань… Я всё равно пойду за тобой, куда бы ты ни направился.
В её словах прозвучала исконная преданность супруги, отчего Чжао Лин растерялся от радости. Поразмыслив мгновение, он внезапно повернулся и опустился перед Фу Тинъюнь на корточки. Взяв её за руки, он искренне попросил:
— В Праздник середины осени давай пойдём вместе любоваться фонарями?
Фу Тинъюнь ощутила и радость, и трепет оттого, что её решения так сильно влияли на его чувства. Она с улыбкой кивнула.
Лицо Чжао Лина мгновенно просияло.
Вдруг Фу Тинъюнь будто о чем-то вспомнила, воскликнула «Ах!» и нахмурилась.
— Что такое? — тут же встревоженно спросил Чжао Лин.
— Я ведь обещала госпоже Ван прийти к ним на ужин в Праздник середины осени, — торопливо ответила Фу Тинъюнь с огорчением во взгляде.
— Тогда пойдём вместе! — Поняв, в чем дело, Чжао Лин с облегчением улыбнулся: — После ужина отправимся смотреть фонари, успеем. К тому же я как раз вернулся по делам службы, так что, пользуясь случаем, нанесу визит господину Вану.
Фу Тинъюнь успокоилась, глаза её лучились улыбкой. Она спросила Чжао Лина, ел ли он, сколько дней пробудет дома и какие еще у него дела.
Чжао Лин ел только утром; на этот раз он прибыл в Чжанъе, чтобы обсудить с заместителем командующего Ваном поставку оружия для гарнизона Няньбо. Лишь уладив это дело, он вернется в Няньбо, так что, возможно, удастся пробыть дома несколько дней.
Радость невольно лучилась из глаз Фу Тинъюнь. Она расчесала и уложила волосы Чжао Лина, лично приготовила на кухне несколько его любимых блюд, и они вместе разделили обед, который был слишком поздним для обеда и слишком ранним для ужина. Заварив чай, они уселись в комнате Фу Тинъюнь и за чашкой чая беседовали о семейных делах последних дней. В это время А-Сэнь и Ань Синь состязались в боевом искусстве во дворе, а малыш Линьчунь, сидя на плечах отца, смотрел на них и время от времени хлопал в ладоши, поддерживая А-Сэня.
Во дворе царила теплая и оживленная атмосфера.
Как вдруг их навестил Саньфу.
На нем была сиреневая короткая куртка-дуаньхэ, за спиной висел узел, весь он был покрыт пылью с ног до головы, да к тому же босой. Едва ему подали чашку чая, он осушил ее в один глоток и попросил у Чжэн Саньнян еще одну. С виду он походил не на младшего командира-сяоци, а на нищего и обездоленного простолюдина.
Фу Тинъюнь была весьма удивлена, но, видя внезапный приход Саньфу и молчание Чжао Лина, поняла, что у них есть важное дело для разговора. Улыбнувшись, она спросила Саньфу, поел ли он, и под предлогом приготовления еды удалилась.
Не прошло и времени, за которое допивают чашку чая, как Чжао Лин и Саньфу вышли вместе.
— Мне нужно ненадолго отлучиться с Саньфу, — Чжао Лин приказал Ань Синю подвести коней, после чего обратился к Фу Тинъюнь: — Возможно, меня не будет два-три дня. Если кто-то станет спрашивать, скажи, что я по срочному делу уехал в Линьцзэ — у командующего Ганьчжоуским гарнизоном женится сын. — И добавил: — Есть ли дома готовые лепешки или что-то в этом роде? Заверни нам все, что есть.
Женитьба сына командующего Ганьчжоуским гарнизоном, разумеется, не могла заставить Чжао Лина так нервничать!
У Фу Тинъюнь возникло множество вопросов, она интуитивно чувствовала, что дело не простое. Но Чжао Лин уезжал так поспешно, что время для расспросов было не подходящим. Она торопливо сказала:
— Дома есть лишь несколько паровых булочек-маньтоу. Может, обождешь немного, я приготовлю свежих маньтоу и лепешек…
— Тогда не надо! — сразу возразил Чжао Лин. — Купим что-нибудь по дороге. — С этими словами он на мгновение заколебался, подумав, что едва ли успеет вернуться к Празднику середины осени: — Праздник середины осени…
Ведь до праздника оставалось всего два дня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
