Зубы её выбивали дробь, но она строго выкрикнула:
— Откуда взялась эта самозванка?! Как смеешь выдавать себя за дочь чиновного дома! В Хуаини всякому известно, что моя золовка умерла от болезни! Не смей возводить напраслину! Убирайся прочь, не то я кликну стражников из управы Шунтянь, и тебя забичуют палками! — Она замахала руками, прогоняя её: — Пошла вон!
Фу Тинъюнь представляла себе множество исходов, и подобный поворот был вполне ожидаем. Она даже могла понять невестку: если золовка, которую видели лишь однажды, внезапно восстает из мертвых, любой сперва подумает на мошенницу.
Но если так, то почему невестка в присутствии Дунгу неосознанно назвала её «госпожой Фу»?
Невестка в глубине души признала в ней Фу Тинъюнь, но всё равно пыталась запугать и прогнать.
Ей припомнился и тот настороженный взгляд, которым Дунгу одарила её, едва услышав, что они прибыли из Вэйнани…
Фу Тинъюнь ощутила, словно очутилась в ледяной бездне; тело сковал лютый холод.
Невестку заранее предостерегли!
И кто же был тот, кто дал это указание?
Фу Тинъюнь боялась даже подумать об этом.
Словно оцепенев, она произнесла:
— Мы встречались с невесткой лишь раз, и вполне естественно, что вы меня не узнали. Умолите матушку дозволить мне повидаться с ней. Истинно ли моё имя или ложно — станет ясно при встрече. — Понимая, что невестка — всего лишь сноха в чужом доме, где над ней стоят свекор со свекровью и супруг, и не ей вершить дела семьи, она сочувственно добавила: — Невестке не стоит браться за то, что ей не под силу.
Выражение лица молодой госпожи Фу постоянно менялось.
Ей довелось слышать историю своей золовки.
В отличие от городских слухов, свекор говорил, будто девицу похитили смутьяны-мятежники.
Будучи женщиной, она прежде от всей души сострадала её судьбе.
Поэтому, когда Фу Тинъюнь только вошла, её черты показались знакомыми, но той и в голову не пришло связывать их с погибшей. Лишь услышав имя, молодая госпожа Фу всё поняла. Да и пяти-шестикратное сходство черт между братом и сестрой в области бровей и глаз не оставляло сомнений: перед ней стояла настоящая Фу Тинъюнь.
Женщине, выходящей замуж в род Фу, независимо от знатности её рода, первым делом надлежало постигать родовые наставления для женщин. Законы семейства Фу были ей отлично известны. К тому же, когда с золовкой случилась беда, свекор специально призвал сноху к себе и строго внушил ей порядок действий…
При этой мысли её взгляд невольно замер на шпильке из чистого золота с инкрустацией из нефрита в форме цветка сливы, украшавшей прическу Фу Тинъюнь.
Это вещь свекрови! На второй день после свадьбы, когда молодая невестка подносила чай старшим, свекровь была именно с этой шпилькой: в неё был вправлен драгоценный изумрудный нефрит, чистый и глубокий, словно прозрачная вода в горном озере. Даже она, девица из знатного семейства, тогда с замиранием сердца любовалась этим украшением. Но если Фу Тинъюнь попала в руки смутьянов, как же ей удалось сохранить такую драгоценность?
Честь и прошлое Фу Тинъюнь теперь запятнаны… Пусть даже какой-нибудь юноша из знатного рода и пленился её красотой, как он мог взять её в законные жены?
Должно быть, она…
При этой мысли она прикусила губу, произнесла: «Подожди немного» — и быстро удалилась во внутренние покои. Вскоре она вернулась с кошелем в руках.
— Вот двадцать лянов серебра из моих личных сбережений, больше мне взять негде, — молодая госпожа Фу вложила кошель в руки Фу Тинъюнь. — Уходи скорее! Если вернутся свекор или твой брат — случится беда. У тебя теперь своя жизнь! Вот я, например, после свадьбы ни разу не навещала родной дом… Посчитай, что ты просто вышла замуж и уехала далеко… — Сбивчиво произнося утешения, она одновременно выталкивала её к выходу.
— Невестка! — Фу Тинъюнь сжала кошель, ощутив краткое дуновение тепла в груди. — Меня оклеветали! Я приехала, чтобы обо всем поведать матушке и отцу! Позвольте мне лишь хоть раз увидеть матушку! — Видя сомнения невестки, она поспешно указала на стоящую рядом Юйвэй с глазами, полными слез: — Это моя личная служанка, она и другие узнали всю правду о том, как Цзо Цзюньцзе подставил меня…
— Госпожа… — невестка замешкалась, не зная, как к ней обращаться, и невнятно смахнула обращение: — Даже если так, что из этого? Ныне помолвка с семейством Юй расторгнута, родные объявили о твоей «кончине от болезни», да и у тебя наладилась своя жизнь — к чему ворошить прошлое? К тому же свекровь и впрямь нездорова. Покуда она о тебе не вспоминает — всё тихо, но стоит заговорить о тебе, как она плачет дни и ночи напролет. Не говоря уж о том, что она испортила себе глаза, между ней и свекром пробежала глубокая трещина! Тебе ведь известно: свекор всегда глубоко уважал свекровь. В столице он предпочитает призывать нас, детей, для ухода, но не держит наложниц. Ныне обоим за сорок — самое время радоваться внукам и покою. Твоё упорство лишь причинит им новую боль! Посчитай это своей благодарностью родителям за взращивание — сжалься, уступи, дай им дожить свой век спокойно! — Она со слезами на глазах сжала руки Фу Тинъюнь: — Я старше тебя на десять лет, послушай моего совета! Со временем всякая боль утихает. Посчитай, что тебе просто не суждено было стать госпожой в доме Юй.
— Со временем всякая боль утихает… — сбивчиво повторила Фу Тинъюнь слова невестки. Она стояла посреди главной залы усадьбы Фу, застыв в оцепенении и непроглядном отчаянии.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
