Её тревожило лишь одно: не помешают ли эти события поездке Чжао Лина в столицу?
К тому же из переулка Сыси после визита Сючжу-цзя не долетало больше никаких вестей. Восьмого числа четвертой луны, в день рождения Будды, когда вся столица устремилась на храмовые ярмарки, Фу Тинъюнь отправила Юйвэй дежурить у входа в переулок Фу, но та так и не увидела ни одной женщины из семейства Фу.
Она решила во что бы то ни стало встретиться со старшим братом, Фу Тинкуем.
Если удастся склонить его на свою сторону, у неё появится надежный союзник.
Если Чжао Лин поторопится в пути, то прибудет в столицу уже в пятой луне, и Фу Тинъюнь не хотела, чтобы он терпел унижения от её отца.
Она написала письмо и велела Юйвэй передать его брату по дороге на учебу.
В этот момент пришли известить о визите гостя.
Фу Тинъюнь немало удивилась.
В округе жили преимущественно семейства чиновников, чутко ловившие малейшие колебания придворных ветров. Сперва праздновали юбилей супруги командующего дворцовой стражей Тэнцзивэй Ши Вэньбиня, затем чествовали новых выпускников императорских экзаменов, а теперь, с недугом государя и толками о наследовании престола, у каждого хватало своих забот и тревог — соседям было вовсе не до насаждения дружбы с ней.
— Проси скорее! — отложив кисть, велела она тЧжэн Саньнян.
Но та замешкалась:
— Это третий управляющий торгового дома «Датун». Подскажите, где вам угоднее принять его?
— О! — Фу Тинъюнь не смогла скрыть изумления. — Проводите третьего управляющего в гостиную южного флигеля, пусть А-Сэнь пока займет его разговором, а я сменю платье и сразу выйду.
Южный флигель состоял из шести комнат: одна отводилась привратнику, вторая служила проходом через главные ворота, три занимала приемная зала для внешних гостей, а еще две, образующие маленький внутренний дворик, были обустроены под кабинет и спальню — обычно там поселяли приглашенных учителей или обучающихся юношей.
А-Сэнь ныне считался названым братом Чжао Лина, к тому же мальчику исполнилось одиннадцать лет, поэтому Фу Тинъюнь поселила его в кабинете южного флигеля.
Когда Фу Тинъюнь вошла, А-Сэнь с недетской степенностью расспрашивал третьего управляющего Е о заживлении его ран, отчего на губах девушки заиграла легкая улыбка.
Увидев её, управляющий Е поспешно поднялся и сложил руки в приветственном поклоне.
Фу Тинъюнь остановила его:
— Господин Е старше меня годами, к тому же вы добрый друг нашего Девятого господина. Мне не под силу принять столь глубокое почтение.
Третий управляющий Е, изъездивший немало дорог, отличался как осмотрительностью, так и прямой широтой души. Видя искренность Фу Тинъюнь, он с улыбкой уступил:
— Раз так, не стану церемониться.
Обменявшись вежливыми приветствиями, они опустились на места хозяина и гостя.
Не успела Фу Тинъюнь спросить о цели визита, как он сам заговорил:
— Когда я вернулся домой, старшие родичи решили, что мне более не следует оставаться на Северо-Западе, и отправили меня в столицу — помогать старшему брату вести здешние дела. Я прибыл еще в ноябре прошлого года, а пару дней назад получил письмо от господина Чжао. Он написал, что вы прибыли в столицу, и просил при случае навестить вас, дабы помочь, если возникнет нужда. Едва получив весточку, я сразу поспешил к вам. — И он с улыбкой добавил: — Не стесняйтесь меня: ныне я всё равно без дела, так что прийти к вам — лишь в радость, да и кости размять не помешает.
«Должно быть, сородичи отстранили его от важных дел», — догадалась Фу Тинъюнь и ощутила невольное сочувствие.
— Если у господина Е есть свободное время, приходите в любой день, — произнесла она. — Ныне в столице находится и господин Лю, хотя ему и не довелось вести за собой караваны в тысячи верблюдов, но вы люди одного ремесла — вам будет о чем побеседовать.
— Молодая госпожа Фу льстит мне, — с улыбкой ответил третий управляющий Е. — Всё то в прошлом, а ныне я лишь смотритель амбаров.
Видя его спокойствие и достоинство, Фу Тинъюнь мысленно одобрила его поведение. Она велела Чжэн Саньнян позвать господина Лю, а сама, обменявшись еще несколькими вежливыми фразами, удалилась в главные покои.
В полдень господин Лю пригласил третьего управляющего Е разделить обед. Проводив гостя, господин Лю вошел к Фу Тинъюнь для совета:
— Управляющий Е предлагает нам вступить с ним в дело по торговле зерном. Полагаю, задумка стоящая. — И он подробно изложил, сколько в столице чиновничьих семейств, сколько жалованного зерна получает каждое из них ежегодно, каков обменный курс старого зерна на свежий урожай и насколько прочны связи управляющего Е с чиновниками водного транспорта. Слушая его, Фу Тинъюнь понимала: управляющий Е заранее всё разузнал и рассчитал, а сегодня пришел с одной целью — склонить их к сделке.
Жалование чиновников состояло из серебра, шелка и зерна, именуемого «жалованным рисом». Обыкновенно это зерно из государственных запасов успевало залежаться, и избалованные благородные семейства не желали его есть. Чаще всего они за бесценок продавали его в лавки или меняли на свежий рис по установленному курсу — прибыль на такой разнице выходила внушительной. Однако для подобного промысла требовалась непререкаемая заступническая сила, иначе при столкновении с чиновным произволом, требовавшим обмена один к одному, дело быстро прогорало.
Фу Тинъюнь сомневалась:
— Кого еще управляющий Е намерен привлечь к делу?
— Лишь нас двоих, — господин Лю замешкался. — Он сказал, что капитал нужен невеликий — всего десять тысяч лянов серебра. А в торговом деле хуже всего равный раздел дохода на двоих: случись разногласия — дело рухнет. Зная, что мы потратились на покупку усадьбы, он предложил долю восемьдесят на двадцать: восемь частей ему, две — нам…
Если дело выгорит — это прямо подарок с небес.
Фу Тинъюнь задумчиво спросила:
— Вы точно выяснили, с кем мы вступаем в дело — с родом Е или лично с третьим управляющим?
Господин Лю замешкался:
— С самим третьим управляющим Е.
«Но на что же он тогда опирается в столь опасном промысле?» — подумала Фу Тинъюнь и промолчала.
Господин Лю смущенно покраснел:
— Если молодая госпожа считает это неразумным, я пойду и откажу управляющему Е.
— Так будет лучше всего, — тихо отозвалась Фу Тинъюнь. — Нам ни к чему впутываться во внутренние усобицы рода Е.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
