С улыбкой погладив руку дочери, госпожа Фу произнесла:
— В таком случае тем более строй вашу жизнь в согласии с господином Чжао.
Фу Тинъюнь, залившись румянцем, кивнула. Желая уйти от смущающей темы, она решилась задать давний вопрос:
— Мама, вы знаете, почему отец тогда не пожелал заступиться за меня? Неужели он действительно заподозрил меня в связи с Цзо Цзюньцзе? И еще старший дядя… Раз уж он схватил Цзо Цзюньцзе, отчего не покончил с этим делом сразу, а держал его в доме два или три месяца, пока всё не вышло из-под контроля? Чья это была идея — дать мне яд? И почему бабушка дала согласие?..
Видя её пыл, госпожа Фу поджала губы и прервала дочь:
— В иных делах у каждого своя правда. Если кого и винить, то лишь твоего дядю да отца, которые в погоне за суетной славой погубили твою жизнь… — её голос звучал тихо, преисполненный глубокой печали.
Фу Тинъюнь вспомнила драгоценности и две тысячи лянов серебра из личных сбережений, переданных материю через Чжао Лина, вспомнила, как мать, узнав, что она жива, в смятении посылала Сючжу-цзя разыскивать её, вспомнила её проверку Чжао Лина и заветные наставления…
Девушка умолкла.
Мать так любила её, однако во время заключения могла лишь беспомощно наблюдать за происходящим — насколько же запутанными были обстоятельства! К тому же в это были замешаны старший дядя и отец.
Испытав легкое разочарование, Фу Тинъюнь тем не менее воодушевилась поддержкой матери и с сомнением спросила:
— Мама, отчего вы живете в этом флигеле? Я… — вспомнить об отношениях с отцом означало признать свое бессилие, поэтому она сменила тему: — Невестка показалась мне весьма добрым человеком, может, мне обмолвиться с ней?..
— Не стоит, — вновь мягко остановила её госпожа Фу. — Я сама пожелала поселиться здесь, тут тихо и спокойно. — И добавила: — Не тревожься об этом: хотя здоровье мое слабо, рассудок ясен, и я сама распоряжусь своей судьбой.
Неужели мать жила отдельным домом из-за ссоры с отцом из-за неё?
Пока Фу Тинъюнь размышляла над этим, госпожа Фу спросила:
— Две тысячи лянов серебра, что я передала тебе, еще целы?
При покупке усадьбы часть этих денег была потрачена. Однако, опасаясь, как бы мать не подумала, будто Чжао Лин воспользовался её сбережениями, Фу Тинъюнь спешно кивнула:
— Целы, целы!
— Вот и хорошо, — произнесла госпожа Фу. — Сючжу-цзя рассказывала, что господин Чжао купил дом в переулке Шицзя, а в Сиани владеет тремя лавками и тысячей му пахотных земель. Это весьма достойное положение. — Она грустно добавила: — Твоего дяди больше нет с нами, а эти две тысячи лянов — всё, что мне удалось скопить за долгие годы. Ты выходишь замуж, и дать тебе в приданое мне больше нечего. Потрать эти деньги на устройство своего быта. Ищешь ли ты опору в доме Чжао — то принадлежит Чжао, а твои средства должны оставаться твоими…
При упоминании о дяде у Фу Тинъюнь защипало в носу.
В свое время дядя, сочувствуя отцу, занимавшему скромную и недоходную должность, ежегодно присылал им по нескольку тысяч лянов серебра, чтобы сестра и племянница ни в чем не терпели нужды, и даже обещался прибавить десять тысяч лянов к её приданому…
Глаза госпожи Фу тоже покраснели.
Фу Тинъюнь поспешила успокоить мать:
— Не волнуйтесь, я знаю, как поступить! — И рассказала о дяде: — Тогда моё положение оставалось неопределенным, и я не дерзнула задержаться в Вэйнане, но носила по нему девятимесячный траур и заказала поминальный обряд в храме Дасиншань. Как только мы окончательно устроимся, я съезжу в Вэйнань и лично поклонюсь его могиле.
Госпожа Фу кивнула:
— Я просила твоего отца обратиться к почтенному Пятому господину из рода Се, чтобы тот подобрал честного и благочестивого юношу для продолжения дядина рода. Если окажешься там, навести этого ребенка, а при возникновении трудностей окажи ему поддержку.
Хотя усадьба дяди сгорела, земля и лавки сохранились, и многие в роду Се зарились на это наследство; ради дяди она обязана была присмотреть за исполнением его воли.
— Мама, будьте спокойны, я обязательно навещу этого юношу.
Лицо госпожи Фу посветлело, и она с улыбкой проговорила:
— Через пару дней я отправлю к тебе Сючжу-цзя, чтобы она помогла тебе с хлопотами.
Мать хотела направить её помогать с приданым?
Но если Сючжу-цзя уйдет, кто останется ухаживать за госпожой Фу? Судя по сегодняшнему поведению отца и невестки, рассчитывать на них не приходилось.
Сделав вид, будто капризничает, Фу Тинъюнь ответила:
— Не беспокойтесь обо мне. Я разузнала: в столице есть особые лавки, уполномоченные организовывать свадебные торжества, я просто найму слуг оттуда. А вот как ваше здоровье? Что говорят лекари? Какие снадобья вы принимаете? Справляется ли Сючжу-цзя одна? — Вспомнив, что в Хуаине подле матери неотлучно находились четыре личные служанки, не считая дворовых женщин и прислуги, Фу Тинъюнь почувствовала горькую смуту в душе: — Может, мне купить для вас толковую служанку? Если отец спросит, скажете, что купили её сами, а содержание я возьму на себя!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
