Приближалась разлука, и супруги дорожили каждым мгновением, проведённым вместе.
Чжао Лин почти полностью отказался от светских встреч и всё свободное время проводил дома с женой и дочерью. Он часто возил их на прогулки: в храм Байюнь на западе столицы, в обитель Цуйфэн за воротами Сичжи, на оживлённую улицу Гулоу со множеством лавок и на живописную гору Юймин. Даже во время праздника фонарей в седьмой день седьмого месяца и на ярмарке в День голодных духов пятнадцатого числа седьмого месяца он сажал Юю на плечи и, держа Фу Тинъюнь за руку, пробирался с ними сквозь толпу.
Двенадцатого числа восьмого месяца Чжао Лин отправился во дворец, где принял императорский указ, а датой его отъезда назначили двадцатое число того же месяца. После этого он и вовсе отбросил привычную сдержанность: не только накупил фейерверков и запускал их во дворе, но и, совершив дома обряд поклонения Богине Луны, повёл всю семью на праздник фонарей за воротами Дунъань. Чего они только не накупили: всевозможные праздничные фонари, резные браслеты из персикового дерева, посеребрённые украшения в виде мотыльков, латунные напёрстки… Сладости, рисовые колобки, засахаренные стебли лотоса, водяные каштаны, семечки — у маленькой Юю не хватало рук, а её расшитый мешочек был набит настолько, что из него всё вываливалось.
Фу Тинъюнь смотрела на всё это со слезами улыбки на глазах. Помимо осенней одежды, которую она успела сшить для Чжао Лина ещё весной, лёгких туфель и кожаных сапог, купленных на Западной улице, а также письменных принадлежностей с улицы Гулоу — а всем этим набралось целых двенадцать полных сундуков, — ей всё ещё казалось, что нужно положить с собой больше мешочков для мелочей, сеточек для волос и поясных ремней.
Чжао Лин остановил её с улыбкой:
— Складываешь вещи так, будто я уезжаю на всю жизнь. — Он поцеловал Фу Тинъюнь в щеку. — В третьем месяце следующего года я уже вернусь.
— Я слышала от Мо И, что первым делом по прибытии вы займётесь обучением войск, — сказала Фу Тинъюнь. — С тобой едет только Ань Синь, а он ведь совсем юнец, разве он сумеет толком позаботиться о тебе? Лучше взять из дома побольше вещей.
Чжао Лин засмеялся:
— Но не до такой же степени, чтобы перевозить весь дом! — Он взял Фу Тинъюнь за руку. — Пойдём, пойдём, посмотрим, как Юю качается на качелях.
Несколько дней назад он вместе с Цзинь Юаньбао, пришедшим к ним на побывку, своими руками смастерил для Юю качели.
Фу Тинъюнь понимала, что он просто опасается чужой насмешки: приехал к месту службы с таким скарбом, несолидно для мужчины и воина. Подумав, что почтовый тракт из столицы в Сюаньтун весьма удобен и позже можно будет постепенно передавать нужные вещи с оказией, она с улыбкой уступила и отправилась вслед за Чжао Лином на задний двор.
Юю была ещё совсем малюткой, поэтому Чжао Лин сплёл из лозы подобие корзины и пристегнул её тканевыми ремнями. Мамушка Тун и служанки не смели сильно раскачивать качели, так что они лишь слегка покачивались, но Юю уже радовалась, точно пташка.
Завидев Фу Тинъюнь и Чжао Лина, малышка подняла разрумянившееся личико и звонко закричала: «Мама!» и «Папа!». У Чжао Лина от этого звука сжалось и растаяло сердце, и он тут же подбежал к ней, чтобы вместе покачаться на качелях.
Фу Тинъюнь с улыбкой заварила для отца и дочери настой из жимолости и позвала их пить чай.
В этот момент радостно вошёл Чжэн Третий.
— Госпожа, Девятый господин! — сказал он с улыбкой, потрясая ярко-красной карточкой-приглашением в руке. — Командующий Ван И прибыл с семьёй!
— Ах! — воскликнула Фу Тинъюнь, не скрывая внезапной радости. — Совсем недавно я получила письмо от госпожи Ван, и там не было ни слова о поездке в столицу…
Встретить старого друга на чужбине — великая радость, поэтому Чжао Лин тоже просиял:
— Должно быть, они хотели сделать нам сюрприз! — С этими словами он подхватил Юю на руки, поцеловал и с улыбкой сказал: — Пойдём познакомимся с двумя старшими сестрёнками.
Юю росла кроткой и послушной девочкой, поэтому с улыбкой закивала.
Вся семья отправилась к главным воротам.
За три года разлуки сам Ван И и его супруга почти не изменились. Зато их старшая и младшая дочери заметно подросли: старшей исполнилось тринадцать, она вытянулась, превратившись в стройную юную девицу, а десятилетняя младшая утратила детскую наивность, став более сдержанной и рассудительной.
Фу Тинъюнь обняла одной рукой старшую дочь Ван, а другой — младшую, и со взволнованным видом сказала госпоже Ван:
— Если бы я встретила их случайно на улице, то ни за что бы не узнала!
Госпожа Ван добродушно рассмеялась и указала на Юю, которую Чжао Лин как раз учил называть Ван И «дядей»:
— А это ваша девочка? До чего же прелестная малышка, да и видать, бойкая! — Она протянула руки: — Иди-ка к тётушке на ручки!
Юю не боялась незнакомцев и сразу распростёрла ручки, шагнув в объятия госпожи Ван, чем привела ту в неописуемый восторг.
Обе дочери семьи Ван с широкими от любопытства глазами разглядывали Юю.
Госпожа Ван указала на своих дочерей:
— Это твоя старшая сестрица, а это — средняя.
Хотя Юю уже научилась говорить, она пока выговаривала слова лишь попарно и, словно попугайчик, повторяла: «Старшая сестра!», «Вторая сестра!», заставляя всех вокруг весело смеяться.
Младшая дочь Ван подбежала ближе и с огромным любопытством потрогала ручку Юю.
Госпожа Ван слегка пожурила её:
— Смотри не сделай сестрёнке больно!
— Не сделаю, не сделаю, я совсем легонько! — поспешно возразила девочка и оглянулась на Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь подошла и ласково погладила девочку по плечу, давая понять, что ничуть не сердится.
Девочка облегчённо вздохнула.
Видя это, Чжао Лин поспешил сказать:
— Здесь не место для беседы. Господин Ван, госпожа Ван, прошу в дом!
Обе семьи давным-давно дружили и поддерживали близкие, почти родственные отношения.
Все вместе прошли в гостиную главного дома.
Гости и хозяева расселись согласно старшинству. Служанки подали чай, и Ван И заговорил с Чжао Лином об Инчуань-хоу:
— …Я собирался приехать раньше, но господин Хэ сказал, что ещё плохо знает те края, и попросил меня задержаться на два месяца. В итоге я даже не успел проводить хоу… Инчуань-хоу сделал для меня так много, что его благодеяния сравнимы с повторным рождением. Я слышал, что двое его младших сыновей всё ещё остаются в столице, поэтому планирую через пару дней нанести им визит. В его тоне явно читался намёк на то, чтобы Чжао Лин представил его.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
