Прежде она всегда казалась отрешённой от мирских забот, словно лёгкое облако, но в глубине души непрестанно изнывала от мыслей о ребёнке… Она ставила у изголовья постели статуэтку Бодхисаттвы Гуаньинь, прятала под подушку даосские талисманы-фу, высчитывала благоприятные дни по календарю для супружеской близости… Но все её усилия оставались тщетными, отчего лишь расстроился женский цикл… Она немного смыслила в медицине и понимала, что причина кроется в излишнем душевном напряжении. Она твердила себе, что нужно отпустить заботы, но струна в её сердце упрямо натягивалась всё сильнее…
Позже, когда в дом вошла девица У, её сердце окончательно сковал холод разочарования.
Юй Цзинсю тогда без конца приносил извинения и молил о прощении, преданно заглядывая ей в глаза и ловя каждое движение её бровей.
Она рассудила так: раз уж у неё нет детей, она не может позволить себе потерять ещё и мужа… Собрав остатки духа, она стала отвечать на его заботу, и кто бы мог подумать, что именно в этот момент она внезапно понесла…
Неужели это и есть веление Судьбы?
Госпожа Фань прикусила губу, и пальцы, сжимавшие рукав Юй Цзинсю, слегка побелели.
Она тихо проговорила:
— Когда матушка собирается в храм Танчэсы, чтобы исполнить обет благодарения? Я бы хотела отправиться вместе с ней…
Юй Цзинсю на мгновение удивился:
— Перенесёт ли твоё тело такое путешествие?
Госпожа Фань выпрямилась и с притворной обидой кокетливо протянула:
— Я ведь лишь желаю испросить у Бодхисаттвы благословения на благополучные роды для нас с малышом!
— Ну не сердись, не сердись! — поспешил успокоить её Юй Цзинсю. — Я чуть позже поговорю об этом с матушкой. — Говоря это, он уже мысленно прикидывал, как лучше устроить поездку жены для совершения благовонных курений: — Мы приставим к тебе в дорогу несколько самых заботливых мамушек…
Госпожа Фань молча улыбнулась, глубже зарываясь лицом в одежды Юй Цзинсю…
…Фу Тинъюнь в это время тоже весело улыбалась.
— Откуда вы только раздобыли это? — Она указала пальцем на нежные зелёные побеги, покоившиеся в маленькой бамбуковой корзинке. — Ведь на дворе едва лишь середина второй луны!
Служанка Юйвэй с улыбкой ответила:
— Это прислал управляющий Е. Сказал, пусть госпожа, маленькая госпожа и молодой господин отведают первой весенней свежести.
Фу Тинъюнь взяла один листок, поднесла к лицу и вдохнула аромат:
— До чего же душистый!
Сидевшая подле неё маленькая Юю тут же повторила жест матери: взяла листок, понюхала и звонко произнесла:
— До чего же душистый!
Все присутствующие дружно расхохотались.
Фу Тинъюнь нежно обняла дочь:
— А ты хоть знаешь, что это такое?
Юю замотала головой:
— Не знаю! — но её круглые, как спелые виноградины, чёрные глазки тут же метнулись в сторону мамушки Тун.
Мамушка Тун, прикрыв рот рукой от смеха, пояснила:
— Это побеги дерева ароматной цедрелы, их можно обжарить и подать к столу.
Десятимесячный Си-гэ²ещё не умел говорить, но уже прекрасно всё понимал. Услышав её слова, он мгновенно сгреб пучок зелени в крошечный кулачок и вознамерился запихать его в рот.
Фу Тинъюнь среагировала молниеносно: она перехватила пухлую ручонку сына:
— Ах ты, маленький обжорка! С утра до вечера только и думаешь, как бы чего съесть! — С этими словами она вытряхнула побеги цедрелы из его кулачка обратно в корзинку.
Маленький Си-гэ тут же залился громким плачем: «Ва-а!»
Юйвэй поспешно подхватила его на руки, принялась плавно покачивать и защищать любимца:
— Способность хорошо кушать — это великое благословение. Наш молодой господин рожден под счастливой звездой.
Фу Тинъюнь с улыбкой покачала головой:
— Ну конечно, продолжай и дальше потакать его прихотям!
— О чём вы говорите, госпожа! — рассмеялась Юйвэй. — Молодой господин ведь ещё совсем кроха. Вот подрастёт и сам всё поймёт. Разве можно назвать это «потаканием»?
Возможно, причина крылась в том, что когда Юю была маленькой, все помыслы Юйвэй были заняты поисками Цзо Цзюньцзе. Теперь же, когда Си-гэ появился на свет, её заветное желание исполнилось, и в душе образовалась пустота. Присутствие невинного младенца заполнило её, и вся её нежность естественным образом переключилась на Си-гэ. По сравнению с Юю, Юйвэй пеклась о мальчике куда сильнее.
Фу Тинъюнь не стала спорить с ней и спросила об управляющем Е:
— Разве последние годы он не вёл дела на северо-восточных границах? Сейчас как раз самый разгар сезона закупки пушнины и жэньшэня. Как он оказался в столице? Да ещё и выкроил время, чтобы раздобыть для нас эти весенние побеги цедрелы?
— Посыльный слуга рассказал, что управляющего Е повысили до звания главного управляющего столичным подворьем, — с улыбкой объяснила Юйвэй. — Первого числа третьей луны начнётся официальная передача дел. Все эти дни он безвылазно сидит в столице, сверяя учётные книги.
— Вот как! — обрадовалась Фу Тинъюнь. — В таком случае нам всенепременно нужно приготовить достойный подарок по случаю его назначения.
Торговый дом «Датун» имел несколько ключевых филиалов по всей стране. Первое место среди них по праву занимало столичное подворье, а следом шли представительства в Ханчжоу и Гуандуне. То, что управляющий Е принял руководство столичным филиалом, означало его стремительный взлёт внутри всей торговой империи его рода.
— Я как раз собиралась обсудить это с вами, госпожа, — улыбнулась Юйвэй. — Пусть управляющий Е частенько шлёт нам подношения, всё это — лишь простые сезонные гостинцы вроде этой цедрелы, как и подобает близким друзьям дома. На мой взгляд, нам следует направить официальный поздравительный свиток, а к нему приложить небольшую нефритовую вещицу для услады рук — подвеску или четки-тыковку. Что скажете?
— Чудесно! — согласилась Фу Тинъюнь. — Я помню, что в моей кладовой хранится подвеска из белейшего полупрозрачного нефрита «баранье сало» с узором «непрерывный взлёт»1. Вот её и отправим.
Юйвэй с улыбкой поклонилась в знак согласия.
В этот момент со двора донёсся голос слуги Яньцина:
— Госпожа! К нам прибыл человек по имени Хэ Сюлинь. Говорит, что выполняет поручение Девятого господина и доставил послание в наш дом.
«Хэ Сюлинь…»
«До чего же знакомое имя…»
Пока Фу Тинъюнь напрягала память, она велела Яньцину принять письмо и внести его в дом. Бросив взгляд на водяные часы, она прикинула время:
— Второму господину осталось совсем немного до окончания занятий. Ступай к Чжэну Третьему, пусть пригласит господина Хэ в южную гостиную и подаст ему чаю… — Не успев договорить, она вдруг всплеснула руками и вскрикнула: — Ох, вспомнила! Хэ Сюлинь! Он же командующий-цяньши в Ганьчжоуском гарнизоне, старший сын Хэ Вэя, главнокомандующего Юйлиньским гарнизоном! Но ведь он должен находиться на службе в Ганьчжоу? Как он оказался подле Девятого господина? И почему Девятый господин доверил именно ему везти письмо? — После чего торопливо скомандовала Яньцину: — Скорее, беги за Чжэном Третьим, у меня есть к нему срочное дело, пусть расспросит господина Хэ!
Яньцин со всех ног бросился выполнять приказ и звать Чжэна Третьего.
- Узор «Непрерывный взлёт» (步步高升 / bu bu gao sheng) — благопожелательный орнамент, символизирующий стремительный карьерный рост чиновника или купца (буквально: «подниматься выше с каждым шагом»).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
