Окружающие, видя их непринуждённый разговор, посчитали их давними друзьями. Когда Итун убрала комнаты для отдыха господ чиновников и прислала служанку спросить указаний Чжао Лина, гости постепенно разошлись. У Синь же увёл Чжао Лина в кабинет. Все решили, что они отправились вспомнить прошлое, и не заподозрили ничего лишнего.
Чжао Лин, разумеется, понимал, что никакой глубокой дружбы между ним и У Синем нет. Когда У Синь иносказательно обронил о переводе Ли Жуцзиня и добавил: «…Вот если бы младший брат Чжао приехал в Шэньси, было бы великолепно! По нашей дружбе и я, твой старший брат, мог бы греться в лучах твоей славы», — Чжао Лин ответил сдержанно.
Ли Жуцзинь направлялся сменить дядю Мо И, которого переводили в столицу на пост командующего в Пяти военных округах. Для семьи Мо, из которой вышло два главнокомандующих-цзунбина, это было доброй вестью.
Чжао Лин слышал об этом от самого Мо И.
Он лишь не ожидал, что У Синь прознает об этом так быстро.
Видимо, у того были свои связи в столице.
Чжао Лин мгновенно уловил скрытый смысл речей У Синя.
Первым порывом было отказать. Но тут в его памяти всплыл Сипин-хоу, находившийся в Лянчжоу.
Никто из тех, кто осмелился оскорбить его близких, не должен наслаждаться богатством и почестями — особенно если этим человеком была Фу Тинъюнь, которую он берёг как зеницу ока.
Смерть Фэн Ху не могла утолить его гнев.
Мысли Чжао Лина внезапно приняли иной оборот. Он улыбнулся и проговорил:
— Не стану скрывать от старшего брата У: кто бы отказался от такой возможности? Однако мои обстоятельства старшему брату У известны. Не говоря о ладах с семьёй Фэн, даже с Сипин-хоу у нас возникли разногласия ещё со времён Инчуань-хоу. Если я стану сам проситься на эту должность, боюсь, Государь останется недоволен. Так что вынужден огорчить старшего брата У. — Затем он добавил: — С другой стороны, старший брат У — чиновник второго ранга в должности советника. Если господин Ли покинет Шэньси, ваше продвижение на шаг вперёд будет вполне естественным, к тому же вы в своё время служили самому Государю… — На этих словах он сделал паузу, многозначительно глядя на У Синя, и умолк.
Сердце У Синя выскочило из груди, однако он изобразил досаду, тяжело вздохнул и сокрушённо проговорил:
— Да разве я сам того не желаю! Да только нет человека, который замолвил бы за меня слово… Сам знаешь: Государь в последние годы более всего не терпит, когда военные чиновники из провинций заводят связи со столичными гражданскими чиновниками… Я служил Государю и тем более не смею нарушить этот запрет.
— И то верно, — едва заметно кивнул Чжао Лин, выражая понимание, а затем с лёгким сожалением поднял пиалу с чаем.
Видя, что Чжао Лин не подхватывает беседу, У Синь забеспокоился. Понимая, что после сегодняшней ночи у него едва ли снова появится подобная возможность и подходящая обстановка для такого разговора, он заговорил с некоторой поспешностью:
— Младший брат Чжао, на днях брат Сюлинь приезжал в Шэньси по делам, мы посидели вместе, завели разговор о тебе, и он хвалил тебя без удержу. Я давно не бывал в столице, и во многих делах у меня нет сил, так что прошу тебя, младший брат, помочь и посодействовать мне. Что до Фэна Третьего и Сипин-хоу… Сипин-хоу — потомок основателей государства, за него ручаться не дерзну, но что до Фэна Третьего… Я вернусь и лично помогу тебе выместить эту обиду, а каков твой замысел — говори прямо!
Чжао Лин, выслушав его, усмехнулся:
— Старший брат У слишком сгущает краски. В своё время я не стал считаться с Фэном Четвёртым, а уж ныне и подавно не стану опускаться до Фэна Третьего. — В этих словах читался прозрачный намёк на то, что его цель — Сипин-хоу.
У Синь при мысли о тёмных делах Сипин-хоу стиснул зубы и вымолвил:
— Что до Сипин-хоу, его и так прижимает Хэ Фу. Если я добавлю со своей стороны пару соломинок, ему мало не покажется! Вот только когда в правительстве начнётся обсуждение, младший брат Чжао должен оказать мне поддержку — у меня ведь нет такого веса, как у Хэ Фу, и перед почтенными советниками при дворе мне не устоять!
Сделка была заключена.
Чжао Лин мягко улыбнулся:
— Если Сипин-хоу станет спрашивать, скажи прямо, что действуешь по моей просьбе.
У Синь замер от изумления.
Чжао Лин спокойно проговорил:
— Заставить его потерпеть урон и не дать узнать, чьих это рук дело — как же он поймёт, в чём согрешил? Тогда и моё удовольствие поубавится.
Произнося это, он сохранял совершенно спокойное выражение лица и мягкий тон, однако У Синь отчего-то почувствовал, что от Чжао Лина исходит непоколебимая уверенность человека, держащего все нити в своих руках.
А ведь речь шла о самом Сипин-хоу!
Откуда у него такая уверенность?
У Синь вспомнил о Хэ Сюлине.
И его сердце забилось как бешеный барабан.
Неужели его час действительно настал… Насколько бы хладнокровным он ни считался, перед соблазном чина первого ранга он не смог скрыть вспыхнувшего восторга.
Чжао Лин пробыл в уезде Чанъань семь дней. Завершив все дела по переносу могил родителей, он приготовился к возвращению в столицу.
Перед отъездом он пригласил Пятую невестку:
— …А-Юнь неважно себя чувствует, отчего останется отдохнуть в переулке Янлю на несколько дней перед дорогой. Если у Пятой невестки нет неотложных дел, не поехать ли вам вместе с А-Юнь в столицу? Вы, сёстры, сможете провести вместе больше времени, да и Пятая невестка взглянет на обычаи столицы, а заодно встретится с Третьим управляющим Е из торгового дома «Датун».
«Он же просто заманивает меня, чтобы я сопровождала Девятую сестрицу в столицу!»
Пятая сестра не удержалась от смеха.
Но вспомнив, как Чжао Лин на следующее же утро после их приезда в усадьбу в Чанъани, ссылаясь на уважение к старшинству, усадил Пятого зятя во главе стола, она уже не смогла отказать:
— Отлично! Я как раз давно хотела познакомиться с Третьим управляющим Е, чьё имя гремит по всему Северо-Западу…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
