Неужели?
Третья сестра лукаво подмигнула.
Третий зять не удержался и тихо спросил:
— Ты… как ты и дети поживали в эти дни?
— Очень хорошо, — Третья сестра улыбнулась ещё шире. — Не скучай я по тебе, я бы с Пятой сестрой отправилась сопровождать Девятую сестрицу в столицу! — А затем пояснила: — Девятая сестра ведь носит под сердцем дитя!
Произнеся это, она вспомнила, что ещё не объяснила мужу «воскрешение» Девятой сестры. Зная, что муж всегда отличался прямотой и строгостью правил, а объяснения Пятой сестры едва ли смогли бы его ввести в заблуждение, она перепугалась: а ну как муж из-за этого станет с пренебрежением смотреть на Девятую сестрицу… И оказалась в затруднении.
— Супруг… — с запинкой заговорила она, — дело Девятой сестры довольно запутанное…
Не успела она начать, как Третий зять мягко качнул головой:
— Не нужно ничего говорить. Раз уж ты смогла оставить домашние дела и приехать выразить ей поддержку, значит, она — благочестивая и добродетельная женщина. Раз мы родственники, будем и впредь поддерживать родственные связи.
Третья сестра замерла от изумления.
В глазах Третьего зятя проступила тёплая улыбка:
— Кому же мне верить, если не тебе?
— Супруг! — с волнением воскликнула Третья сестра, и в её глазах заблестели слёзы.
Раз уж Пятая сестра собиралась в столицу, Пятый зять не мог отпустить её одну. К тому же такая поездка туда и обратно занимала не меньше месяца, и им неизбежно пришлось бы встречать Новый год в столице — о чём следовало непременно предупредить старших в доме.
Пятый зять вернулся в Линтун.
А-Сэнь же от лица Чжао Лина отправился поклониться памяти свекрови Третьей сестры.
Имея предлог «познакомиться с Третьим управляющим Е из торгового дома «Датун», они смогли убедить родных. Хотя родители семьи Яо и проявили недовольство, но сын настоял на своём, а внук и внучка оставались дома, отчего они вынуждены были согласиться. Впрочем, отец семьи Яо сокрушённо обронил: «Тебе бы лучше направить свои помыслы на учение!».
Так что когда Фу Тинъюнь и остальные отправились в путь, шёл уже двадцатый день десятого месяца. В столицу же они прибыли лишь двадцать первого числа двенадцатого месяца.
Взирая на величественные стены столицы, Пятая сестра с облегчением улыбнулась:
— К счастью, успели добраться до Малого Нового года, а не то пришлось бы встречаться праздник прямо в дороге. — Затем, вспомнив о тяжестях пути, она взглянула на слегка округлившийся живот Фу Тинъюнь и спросила: — Ты как себя чувствуешь?
— Всё в порядке, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — На малых сроках беременности переносить дорогу легко, а уж нынче и подавно.
— И то правда, — рассмеялась Пятая сестра. — Беременность у нас, сестёр, протекает легко. Когда я ходила с Жаньжань, Четвёртая сестра навещала меня и рассказывала, как сама носила ребёнка: ежедневно исполняла утренние и вечерние приветствия старшим, да ещё сидела подле Четвёртого зятя, пока тот учился при свечах — и родила здорового и благополучного ребёнка.
Пока они беседовали, повозка остановилась, и Чжэн Третий сквозь занавеску доложил:
— Госпожа, Девятый господин приехал встретить вас!
Фу Тинъюнь была поражена.
Чжао Лин всё ещё в столице? Отчего же он не вернулся в Сюаньтун?
Она торопливо приподняла занавеску и увидела Чжао Лина в тёплых наушниках из меха соболя1 и тёмно-синем шелковом халате-пао, беседующего у повозки с Пятым зятем.
Выглянувшая вслед за ней Пятая сестра ахнула и тихо проговорила:
— А твой-то надел соболиные наушники!
По законам империи лишь чиновникам третьего ранга и выше дозволялось носить наушники, а соболиный мех и вовсе считался императорским достоянием.
Фу Тинъюнь превосходно знала нрав Чжао Лина — он ни за что не стал бы выставлять себя напоказ без причины. Она с улыбкой ответила:
— Быть может, это пожалование Государя? Расспрошу его позже.
Тем временем Чжао Лин заметил Фу Тинъюнь.
С улыбкой приветствуя её, он вместе с Пятым зятем подошёл к повозке.
— Пятая невестка, вы уделили нам столько трудов в дороге, — сперва он поклонился Пятой сестре, и лишь затем заботливо спросил Фу Тинъюнь: — Как прошла дорога? Ребёнок не беспокоил? Домашние припасы к Новому году уже готовы, праздничные подарки отправлены по твоим прежним спискам, а госпожа Ван даже сшила несколько нарядов к празднику для нас и детей… — Он торопливо выплеснул целый поток подробностей, словно давая понять: о новогодних хлопотах можешь не беспокоиться, я всё уладил.
В душе Фу Тинъюнь зародились смутные подозрения.
Чжао Лин был заботлив и внимателен к ней, но он никогда не погружался в подобные мелкие хозяйственные дела, да ещё так нарочито, словно пытаясь замять нечто важное прямо при гостях…
Эта мысль пронеслась в её голове, заставив озадаченно замереть. Именно так — создавалось ощущение, будто он пытается что-то скрыть.
Что же Чжао Лин пытается от неё утаить?
Фу Тинъюнь погрузилась в короткое раздумье.
Сидевшая сзади Пятая сестра уже шептала ей на ухо:
— Девятая сестрица, до чего же ты благословенна — мало найдётся мужчин, готовых взяться за такие хлопоты!
Фу Тинъюнь вздрогнула, отгоняя мысли, повернулась с улыбкой к Пятой сестре и кивнула, а затем принялась хвалить Чжао Лина:
— В дороге мы с Пятой сестрой как раз гадали, есть ли дома припасы и как встречать праздник, а оказалось, Девятый господин уже всё уладил. Хорошо, что Девятый господин всё предусмотрел, а не то у нас в этом году царила бы полная суматоха.
Чжао Лин весело расхохотался:
— Скорее в дом! У ворот холодно, не ровен час простудитесь.
Фу Тинъюнь кивнула.
Вся компания вернулась в усадьбу в переулке Шицзя.
Канное отопление-дилун уже растопили, и в комнатах царило тепло, точно весной.
Проведя в пути больше месяца и внезапно оказавшись в таком уютном тепле, все невольно перевели дух с великим наслаждением.
Умывшись и скромно откушав вечернюю трапезу, все рано отправились спать и поднялись лишь к полудню следующего дня.
Чжао Лин и Пятый зять отправились в столичную лавку «Датун», Чжэн Саньнян и Юйвэй на кухне разбирали новогодние запасы, Чжэньчжу примеряла на Юю и Си-гэ праздничные обновы, а Фу Тинъюнь и Пятая сестра полулежали на широком кане у окна, беседуя о визите Пятого зятя в «Датун»:
— …Третий управляющий Е — легендарная личность в «Датуне», сколько раз он падал и снова поднимался, оставаясь непреклонным, человек он великого ума. Каковы твои отношения с управляющим Е? За эти дни ты и сама видела: твой свояк — человек чистый и простой, боюсь, как бы он не оробел перед Третьим управляющим Е!
— Пятая сестра, можете не беспокоиться, управляющий Е связан с нашим Девятым господином узáми дружбы на грани жизни и смерти, — заверила её Фу Тинъюнь. — Да и с нашим домом они состоят в близких родственных отношениях. — Видя, как Пятая сестра не находит себе места от волнения, она добавила: — К тому же подле него Чжао Лин, что с ним может случиться? Столичные лавки закроются лишь после Малого Нового года, праздник на носу, а у вас с Пятым зятем ещё нет новых нарядов к празднику. Не прогуляться ли нам по улицам, не присмотреть ли что-нибудь по душе? Всеми домашними делами заправляет Юйвэй, так что мне и беспокоиться не о чем.
Пятая сестра уже собиралась согласиться, как в комнату торопливо вошёл Цинъянь и доложил:
— Госпожа, у ворот находится управляющий по фамилии Ли, присланный господином У, советником из Шэньси. По приказанию господина У он прибыл поздравить нашего господина с пожалованием должности главнокомандующего-цзунбина провинции Гуйчжоу…
- Наушники из меха соболя (黑貂毛暖耳 / hēidiāomáo nuǎn’ěr) — зимнее убранство головного убора чиновников высокого ранга; по уставу эпохи Мин соболиный мех предназначался лишь для императорского дома и высших чиновников (от 3-го ранга и выше).
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
