— Сейчас? Чтобы я отправилась в усадьбу У? — наложница У в изумлении уставилась на Ляньсинь. — Что произошло?
Ляньсинь опустила голову ещё ниже.
— Это… это всё моя вина, — всхлипывая, пролепетала она. — Я ходила выведать, из-за чего старший господин упустил службу, которую рассчитывал получить… Об этом узнала госпожа У… Она… она велела вам прийти для разговора. — С этими словами девушка разразилась громкими слезами: — Я… я правда не хотела… И подумать не могла, что они пойдут и доложат госпоже У…
«Надо же, госпожа У обо всём узнала!»
Мысли наложницы У смешались в полный беспорядок, она не знала, как поступить, но всё же спросила:
— А про госпожу Чжао ты узнала, откуда она родом?
— Узнала, — прерывисто всхлипывая, ответила Ляньсинь. — Говорят, госпожа Чжао родом из провинции Шэньси. А должность, на которую метил старший господин, перехватил некто по имени Шэнь Жэньсы. Он сдал государственные экзамены в тот же год, что и старший господин, и родом из Ханьчэна, что в Шэньси…
Сердце наложницы У бешено заколотилось.
«Оба из Шэньси… разлад… густое вино… потерянная должность…»
Ей казалось, будто она о чём-то догадалась, но в то же время не понимала ровным счётом ничего…
Между тем Ляньсинь всё так же плакала у неё над ухом:
— Паланкин, присланный госпожой У, уже стоит у боковых ворот… Личная служанка госпожи У уже доложила нашей госпоже Юй, будто вы проявили заботу и вспомнили о дне рождения Третьей молодой госпожи, а потому вас хотят забрать, чтобы вместе отпраздновать… Наша госпожа согласилась и велела мне передать это вам…
Наложнице У ничего не оставалось, как взять себя в руки. Словно в тумане, она позволила Ляньсинь привести себя в порядок, попрощалась с госпожой Юй и села в паланкин семейства У.
Поскольку над всеми стояла госпожа У, день рождения Третьей молодой госпожи отмечали скромно: накрыли стол и устроили семейный обед. Когда наложница У прибыла, домочадцы семьи У как раз собрались в гостином павильоне и играли в мадзяо1.
Услышав от служанки о приходе наложницы У, госпожа У даже не шелохнулась. Она продолжала выкладывать кости, лишь на мгновение в паузе вскинув взгляд на наложницу У и небрежно бросив:
— Пришла.
Что же до остальных членов семьи У, те и вовсе не удостоили её ни единым взглядом.
Не говоря уж о том, что ныне наложница У была лишь наложницей в доме Юй, даже когда она оставалась незамужней девицей в роду У, в главном павильоне для неё никогда не нашлось бы места.
Впрочем, такое отношение со стороны родни даже принесло наложнице У некоторое облегчение.
Она спокойно стояла в сторонке. Дождавшись, пока госпожа У доиграет круг, поднимется и холодно бросит: «За мной», — наложница У присела в глубоком поклоне перед присутствующими и последовала за госпожой У в небольшую комнатку для отдыха рядом с павильоном.
Госпожа У опустилась на кушетку и указала на парчовый табурет подле себя, велев той садиться.
Наложница У выразила благодарность и присела.
Едва юная служанка подала чай, госпожа У отослала всю прислугу. Взор её, устремлённый на наложницу У, мгновенно сделался острым:
— Что за глупости ты затеяла? По какому праву ты выведываешь, из-за чего молодой господин дома Юй упустил желанную должность? Твоё дело — смирно сидеть в женском дворе семьи Юй. Едой и одеждой они тебя не обижают, так к чему лезть не в свои дела? Я считала тебя тихой и разумной, с чего вдруг проявлять такой своенравный характер? Благо сегодня всё раскрылось через меня. А если бы прознал кто иной да доложил госпоже Юй, что бы та подумала? Чем ты вообще думаешь? — Она сделала паузу и добавила: — Предупреждаю сразу: если ты натворишь глупостей, и в доме Юй тебя решат высечь или наказанию подвергнуть, даже не рассчитывай, что я стану позориться и заступаться за тебя!
Точно вспыхнувший внутри огонь обжег её, наложница У в мгновение ока залилась густым румянцем.
«Когда ты отправляла меня в дом Юй, ты говорила совсем иначе. Теперь, когда я потеряла ребёнка, а молодой господин Юй и знать меня не хочет, твои речи мгновенно переменились. Как можно быть столь бессовестной?»
При этой мысли она более не смогла сдержаться и твёрдо, с обидой высказала:
— Пусть я не знаю правил, но мне далеко до семьи Юй! Они нажили себе врага в лице госпожи Чжао, да так, что та теперь жаждет сжить их со свету!
— Что за вздор ты несёшь?! — госпожа У опешила от испуга и гнева. Её рука случайно задела чайную чашку, заставив ту со звоном качнуться на подносе. — Немедленно закрой рот! — В глубине её глаз мелькнул животный страх. — Что… что ещё ты успела услышать?
Лицо наложницы У застыло.
Она сама испугалась собственных слов!
Она и помыслить не могла, как такое вообще сорвалось с её языка!
Как же теперь всё уладить?
Если эти слова вырвутся наружу, разве семья Юй и госпожа Чжао оставят это просто так? Разве госпожа Чжао не пострадает из-за неё ни за что ни про что?
Едва эта мысль промелькнула у неё в голове, наложница У со стуком упала на колени перед госпожой У:
— Я… я… я всё выдумала! Госпожа моя, не верьте мне… Я всё сама себе вообразила… — Её лицо сделалось белым как шелковое полотно. — Это дело никак не связано с госпожой Чжао! Правда! Это всё лишь мои глупые бредни…
Однако госпожа У даже не слушала оправданий наложницы У.
Взор её затуманился, а в голове гулким эхом отозвался голос господина У:
«…К счастью, в последующие дела ты не вмешивалась.
Чжао Лин, ещё не вернувшись, уже изучил всю семью Чжао до мельчайших деталей. Стоило ему ступить на землю Сунцзяна, как он сходу принял вид человека, готового простить прошлое, стоит лишь семье Чжао выдать тех, кто некогда обижал его родных; в противном же случае он грозился дойти со служебной жалобой до самого Императора. Восьмому господину Чжао ничего не оставалось, как заставить Шестого старого господина Чжао прямо в родовом храме на глазах у всего клана принести извинения матери Чжао Лина и вернуть ему семейное имущество в качестве компенсации.
Кто же мог подумать, что спустя всего несколько дней власти внезапно схватят единственного сына Шестого старого господина Чжао! Заявили, будто пять лет назад во время спора из-за воды с соседним поместьем именно этот сын, возглавив дворовых слуг, забил до смерти человека из той семьи. И вот теперь соседи подали жалобу на сына Шестого старого господина, требуя жизни за жизнь.
Старому господину Чжао пришлось достать все свои гробовые сбережения, чтобы судиться с соседями; даже украшения невестки пришлось заложить.
Однако суд был проигран: сына приговорили к ссылке на военную службу в Девять гарнизонов2. Невестка, прослышав об этом, бросила ребёнка и сбежала…
- Мадзяо (马吊 / mǎdiào) — традиционная китайская карточная игра, распространенная среди знати и являющаяся предшественницей маджонга.
↩︎ - Девять гарнизонов (九边 / Jiǔbiān) — девять ключевых приграничных военных гарнизонов на северной границе Китая в эпоху Мин.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
