Фу Тинъюнь лукаво улыбнулась:
— У Девятого господина есть и еще одна причина, о которой ты умалчиваешь?
Чжао Лин слегка удивился и с улыбкой переспросил:
— Какая же?
— Девятый господин славится своей непревзойденной верностью слову, честностью и великодушием, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Разве не это стало главной причиной, по которой Фэн Третий решился на примирение?
Чжао Лин был крайне удивлен такой похвале, а затем слегка смутился:
— Даже храбрецу нужны три друга в помощь. Я ведь отличаюсь от семейства Фэн: у них за спиной огромный род и сила, а я один. Чтобы твердо стоять на ногах, мне необходимо хранить верность и держать слово — это основа основ для любого человека!
Фу Тинъюнь лишь тихонько смеялась.
Чжао Лин притянул её к себе и усадил на колени:
— Придержи-ка мне бумагу для писем.
Фу Тинъюнь осталась сидеть у него на коленях, наблюдая, как он пишет письма господину Чжао и своим бывшим подчиненным из гвардии Цзиньувэй.
В этот момент Коуэр вошла в кабинет с подносом свежезаваренного чая. Увидав эту картину, она ойкнула, вспыхнула до корней волос и выскочила вон.
Фу Тинъюнь надула губки:
— Вот видишь, что ты делаешь!
Чжао Лин весело расхохотался, а затем отложил кисть и с недвусмысленным намеком тихим голосом спросил:
— Чем там заняты Юю и остальные?
Лицо Фу Тинъюнь вспыхнуло утренней зарей, и она едва слышно пробормотала:
— Мамушка Тун присматривает за ними, они в комнате плетут узоры из веревочки…
— В таком случае и нам не стоит сидеть без дела! — с лукавой улыбкой произнес Чжао Лин, бросил кисть, подхватил Фу Тинъюнь на руки и увлек её в западную боковую комнату.
Вспомнив утренний смущенный вид Чжао Лина, Фу Тинъюнь почувствовала, как её сердце растаяло. Слегка сопротивляясь для вида, она тихо шепнула:
— Но ведь мы еще даже не обедали?
— А кто установил правило, будто обязательно нужно сначала пообедать, чтобы… — недоговорил Чжао Лин и ногой захлопнул створчатую дверь боковой комнаты.
Коуэр с подносом чая прибежала к Юйвэй:
— Хозяин с хозяйкой в кабинете… Что делать с чаем?
Юйвэй с улыбкой подняла пиалу, отпила глоток и произнесла:
— Забудь про чай и ступай занимайся своими делами!
Коуэр вздохнула с таким облегчением, словно получила высочайшую амнистию, и мигом удрала. Юйвэй лишь посмеялась ей вслед и отправилась к Юю, где вместе с мамушкой Тун стала играть с детьми.
Время уже близилось к полудню, а из кабинета не доносилось ни звука.
Юйвэй с улыбкой распорядилась, обращаясь к Чжэньчжу:
— Скажи поварихе мамушке Чжоу, пусть отберет самые любимые маленьких господ и принесет сюда, а не то дети проголодаются.
Чжэньчжу с пылающими щеками отправилась на кухню передавать приказ.
Лишь когда миновал первый час после полудня, Фу Тинъюнь наконец позвала Юйвэй прислужить ей. Чжэн Саньнян торопливо внесла подогретые на плите кушанья.
Во второй половине дня Чжао Лин качал детей на качелях на заднем дворе, а вечером они улеглись спать совсем рано.
Возвратившись вечером к себе, Чжэн Саньнян заметила мужу:
— Столько лет прошло, а хозяин с хозяйкой живут в такой согласии и нежности. — В её голосе звучало глубокое умиротворение.
Чжэн Третий не придал этому особого значения и отмахнулся:
— Так они ведь супруги, прошедшие вместе через огонь и воду!
Чжэн Саньнян поразмыслила и улыбнулась:
— И то правда! — А затем с лукавством взглянула на него: — Мы ведь с тобой тоже супруги, познавшие беды и лишения.
Возможно, из-за того, что во время бегства её здоровье подорвалось, Чжэн Саньнян больше не смогла забеременеть, и у них остался лишь один сын — Линьчунь.
Лицо Чжэна Третьего слегка покраснело, он неловко кашлянул и перевел тему:
— У этого паршивца Юэчуаня ноги, видать, от самого затылка растут! Подумаешь, велел ему сбегать в Тунчжоу передать весточку А-Сэню, так с чего он до сих пор не вернулся?
Чжэн Саньнян прикрыла рот рукой от смеха:
— Путь до Тунчжоу и обратно занимает добрых семь-восемь часов! Будь у Юэчуаня ноги хоть от самой головы, он бы все равно не успел примчаться обратно! — Затем она села подле мужа и толкнула его локтем: — Эй! Как думаешь, а что если отдать нашего Линьчуня в слуги хозяину, чтобы он поехал с ним в Гуйчжоу?
Линьчуню в этом году исполнилось десять лет. Хотя он несколько лет проучился вместе с А-Сэнем, учеба ему в голову не шла, и к сегодняшнему дню он еле-еле разбирал десяток иероглифов. Чжэн Саньнян рассудила, что мальчик старше Си-гэ на целых шесть лет, и в личные слуги к нему уже не годится. Куда лучше отдать его под начало Чжао Лина в Гуйчжоу — пусть наберется опыта и увидит мир, а в будущем либо станет управляющим в доме Чжао, либо хозяин сжалится и устроит ему службу в армии.
Идея эта уже давно зрела и в голове самого Чжэна Третьего. Однако их семья и без того была в неизмеримом долгу перед Чжао Лином, и обращаться с подобной просьбой казалось ему некоторой дерзостью.
Он лишь буркнул: «Дай мне подумать!», повернулся к стене, накрылся с головой одеялом и сделал вид, что спит.
Чжэн Саньнян вздохнула и задула светильник.
Слова жены, точно семена сорняков, упали на благодатную почву и пышно разрослись в душе Чжэна Третьего. Он ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть.
Прошло неизвестно сколько времени, когда в дверь тихо постучали, и чей-то осторожный голос позвал: «Чжэн Третий!».
Чжэн Третий насторожился: голос принадлежал А-Сэню!
Он торопливо набросил одежду, нащупал под подушкой ключ, сошел с кана и отпер ворота.
Небо все еще было усыпано яркими, переливчатыми звездами.
А-Сэнь, тяжело дыша, быстро прошагал во двор и на ходу выдохнул:
— Живо пошли Чжэн Саньнян сбегать к Девятому господину, доложите, что я вернулся!
Чжэн Третий, помня о том, чем занимался Чжао Лин после своего возвращения, широчайше улыбнулся и проговорил:
— Ты бы лучше зашел в дом да передохнул, а разговоры отложим до рассвета! — Затем он выглянул за ворота и, видя, что на улице никого нет, спросил: — Ты бросил Юэчуаня в Тунчжоу? Сам примчался?
А-Сэнь кивнул:
— Раз Девятый господин зовет меня в такой час, дело верное и неотложное…
Чжэн Третий схватил А-Сэня за загривок и насильно потащил в свою комнату:
— Каким бы неотложным ни было дело, подождет до рассвета! Послушай меня, не прогадаешь. — И крикнул жене: — Эй, жена, сготовь-ка А-Сэню чего-нибудь вкусного! Похоже, он мчался во весь опор и даже поужинать не успел.
А-Сэнь попытался возразить, но Чжэн Саньнян со смехом поддержала мужа:
— Послушай моего хозяина! Неужто мы станем желать тебе худа?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
