— Вот-вот! — увидав, что Фу Тинъюнь не выражает ни малейшего пренебрежения, госпожа Ци мгновенно обрадовалась и принялась сокрушаться: — Я ведь тоже оттого… семья действительно в стесненных обстоятельствах… — и излила кучу жалоб на свои трудности.
Фу Тинъюнь посмотрела на ее наряд — ярко-алую накидку-бэйцзы сплошь расшитую золотыми нитями — и лишь улыбнулась, не проронив ни слова.
Заметив, что погода прояснилась, госпожа Лу тоже пришла в гости, захватив с собой Сюэмэй.
Увидев госпожу Ци, она мгновенно изменилась в лице, лишь едва заметно кивнула в знак приветствия, а затем с улыбкой указала на короб с едой в руках Сюэмэй:
— В эти дни шел сильный снег, и я не заходила к вам, госпожа Фу. Сидя без дела, я приготовила баоцзы с грибами. Попробуйте, как они вам на вкус? — Пока она говорила, Сюэмэй уже поставила короб на столик рядом.
Фу Тинъюнь с улыбкой поблагодарила её и велела А-Сэню отнести пирожки на кухню, чтобы разогреть на пару:
— Пусть все попробуют!
Госпожа Ци с хихиканьем ответила: «Замечательно!», однако госпожа Лу, считая её бестактной, намеренно заводила разговоры на темы, в которых госпожа Ци ничего не смыслила. Госпожа Ци чувствовала себя неловко; отведав баоцзы, она с улыбкой поднялась и простилась, проговорив:
— От горячих пирожков в животе сразу потеплело, да и солнце как раз вышло. Пойду-ка я к месту раздачи лепешек у госпожи Ван, а заодно пожертвую немного серебра. — Затем она со слащавой улыбкой обратилась к госпоже Лу: — Слышала, юэцзи Мо тоже пожертвовал немалую сумму. Не желает ли младшая госпожа отправиться со мной и взглянуть?
В столь важных делах младшей госпоже не полагалось брать на себя представительные обязанности.
— Ах ты… — госпожа Лу едва не раздробила зубы от досады. Лишь спустя некоторое время она сдержалась и с холодной ухмылкой ответила: — Снег глубок, дорога скользкая, боюсь сломать себе ноги.
Госпожа Ци вспыхнула от гнева и уже собралась возразить, но Фу Тинъюнь поднялась и взяла её под руку:
— Госпожа Ци, время уже позднее. Если вы сейчас не отправитесь к госпоже Ван, придется ждать до завтра.
Госпожа Ци бросила ледяной взгляд на госпожу Лу и лишь после этого шагнула за дверь вместе с Фу Тинъюнь.
Когда Фу Тинъюнь вернулась, госпожа Лу сидела, опустив голову и тихо плача. Увидев хозяйку дома, она с заплаканными глазами принялась жаловаться:
— Пользуется тем, что она законная жена, вот и ни во что меня не ставит! Если бы не соседи мы были, пожаловалась бы я господину — их секретарю Ци мало бы не показалось…
Фу Тинъюнь долго успокаивала её, пока та не вытерла слезы и не ушла, опираясь на руку Сюэмэй.
Эти люди вовсе не считались с обстановкой и умудрились устроить перепалку прямо в её доме.
Лежа на кровати, Фу Тинъюнь чувствовала себя так, словно ступила в грязь глубокого пруда — ноги увязали, и каждый шаг давался с трудом.
Вечером вернулась Чжэн Саньнян и с радостью сообщила:
— Инчуань-хоу договорился с купцом Ваном, так что отныне тот возьмет на себя помощь пострадавшим от бедствия. С завтрашнего дня мне больше не нужно туда ходить.
В конце периода Чуньцю1 Тянь Хэ, верховный министр царства Ци, использовал большие меры при выдаче зерна в долг и малые — при его возврате, тем самым завоевав сердца народа, после чего низложил правителя Ци Кан-гуна и сам взошел на престол. С тех пор все последующие династии строго запрещали купцам и частным лицам самовольно строить мосты, ремонтировать дороги и открывать амбары для раздачи продовольствия. Но теперь, получив одобрение Инчуань-хоу, купец Ван мог действовать без опасений.
Фу Тинъюнь обрадовалась этой новости.
Раздача лепешек силами женщин и детей имела ограниченные средства и возможности; гораздо лучше, когда за дело брались власти и состоятельные купцы вроде Вана.
— Остается лишь молить Небеса, чтобы больше не выпадал снег.
Чжэн Саньнян непрестанно кивала.
В последующие дни снега больше не было, северный ветер утих, и погода постепенно потеплела.
Фу Тинъюнь и Чжэн Саньнян вынесли одеяла во двор для проветривания, как вдруг в гости к ней пожаловала сама госпожа Ван в сопровождении двух доверенных служанок.
— Я давно слышала, как все восхваляют вашу добродетель, кротость и разум, но всё не выпадало случая встретиться. Сегодня я вижу — слава о вас поистине заслужена. — Госпожа Ван отпила глоток чая и с улыбкой окинула Фу Тинъюнь внимательным взглядом.
Девица была одета в скромную кофту из грубой ткани лунно-белого цвета и глубоко-синюю юбку. Смоляные волосы аккуратно уложены в простой узел, открывая чистый, гладкий лоб. Вся она выглядела опрятно и благородно, отчего госпожа Ван удовлетворенно кивнула.
Фу Тинъюнь, сидевшая на менее почтенном месте рядом с госпожой Ван, заскромничала: «Благодарю за похвалу, госпожа», — а сама краем глаза рассматривала гостью.
На вид госпоже Ван было чуть за тридцать: среднего роста, худощавая, с утонченными строгими чертами лица. На ней была накидка-бэйцзы цвета глубокого ультрамарина с узором из драгоценных ваз-баопин2, придававшая ей хрупкий и интеллигентный вид.
Выслушав её, госпожа Ван слегка улыбнулась, и выражение её лица смягчилось:
— В округе знают, что я крайне скупа на похвалу. Когда я пригласила вас на весенний пир, вы отказали мне, соблюдая траур по старшим; узнав же, что в городе замерзают люди, вы не только сами пожертвовали серебро, но и отправили служанку на помощь… Вы воистину достойны похвалы за добродетель и благонравие!
Похвала это была или скрытый упрек?
Фу Тинъюнь не ожидала от госпожи Ван такой колкости и волей-неволей собралась с духом:
— Госпожа слишком благосклонна ко мне. Я лишь последовала хорошему примеру.
— А ведь некоторые не желают следовать даже доброму примеру! — В бровях госпожи Ван проскользнула холодность. — Нынче в Чжанъе становится все беспокойнее и хаотичнее.
Смысл этих слов затрагивал слишком многое, поэтому Фу Тинъюнь лишь улыбнулась, предпочитая промолчать.
Однако госпожа Ван не намерена была менять тему:
— А вы что думаете, госпожа Фу?
Фу Тинъюнь, разумеется, не желала ввязываться в пустые пересуды и ответила с улыбкой:
— Я здесь человек новый, к тому же соблюдаю траур и редко выхожу со двора, потому ничего такого не заметила.
— Вот как? — госпожа Ван иронично изогнула бровь. — А я слышала, будто содержанка юэцзи Мо ходит к вам учиться манерам и правилам? — В её голосе прозвучало явное пренебрежение.
Фу Тинъюнь замерла.
Госпожа Ван продолжала:
— Вы хоть и обручены с цзунци Чжао, но все же вы незамужняя девушка благородного происхождения. А она — всего лишь содержанка, привыкшая ублажать мужчин своей красотой. Она постоянно ходит к вам, и пусть даже люди знают, что она учится у вас этикету, кто-то неизбежно подумает: чему эта соблазнительница может научиться у незамужней девицы? О таких вещах вам следует хорошенько размыслить. — К концу речи её тон стал предостерегающим и отеческим: — Юэцзи Мо хоть и состоит в дружбе с вашей семьей, но жизнь-то вам жить свою!
От этих слов Фу Тинъюнь прошиб холодный пот.
- Период Чуньцю / Весны и Осени (春秋 / chūnqiū) — исторический период в древнем Китае (770–476 гг. до н.э.), характеризовавшийся ослаблением царской власти династии Чжоу и усилением отдельных феодальных владений.
↩︎ - Узор «баопин» (宝瓶 / bǎopíng) — традиционный орнамент с изображением «вазы сокровищ», одного из Восьми Благоприятных Символов (Аштамангала) в буддизме, символизирующий мир, долголетие и процветание.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
