«Эта девчонка считает, будто знает всё на свете лишь потому, что родом чуть получше и заслужила благоволение юэцзи! Похваляйся пока, но вот когда узнаешь, что стоит помощнику главного командующего Лю объединиться с Сибэй-хоу, как даже Инчуань-хоу придется уступить, посмотрим, сможешь ли ты и дальше смотреть на всех свысока».
Она мысленно усмехнулась. Вспомнив слова, которыми её наставляла наложница Фэн: «Ты ведь лишь из боковой ветви рода Лу, а должность тысячника у рода Лу передается по наследству. Пока ты остаешься женщиной юэцзи Мо, кто бы из рода Лу ни унаследовал этот чин, никто не посмеет относиться к тебе с пренебрежением. Главное для тебя — крепко удержать возле себя юэцзи Мо», — она отбросила последние сомнения и произнесла:
— У рода Лу в Чжанъе есть несколько лавок. Обычно, если нужно передать что-то из гарнизона Чжуанлан мне или от меня в гарнизон, всем занимается управляющий Лу из этих лавок. Утром, выслушав вас, я сразу послала мамушку Лу к управляющему, но та вернулась и сказала, что управляющий Лу два дня назад уже отбыл в Чжуанлан… — При мысли о том, что Мо И сейчас цел и невредим находится подле Инчуань-хоу, она почувствовала облегчение, и уверенности у неё прибавилось. — Что до командующего Лу… сейчас я пребываю в полном неведении и прошу сестру Фэн помочь мне во всем разобраться! — С этими словами она посмотрела на наложницу Фэн, вовремя переведя разговор на неё.
Глаза наложницы Фэн блеснули еще тогда, когда Фу Тинъюнь упомянула про «щедрую благодарность». Едва наложница Лу договорила, она тут же произнесла:
— Будьте спокойны. Когда помощник главного командующего Лю читает официальные бумаги, я прислуживаю рядом и растираю тушь. Как только появятся вести о командующем Лу и о старшем цзунци Чжао, я сразу же сообщу вам, сестрицы. — Договорив, она с колеблющимся видом посмотрела на Фу Тинъюнь и наложницу Лу.
Не успела Фу Тинъюнь произнести ни слова, как наложница Лу поспешно спросила:
— Неужели вы что-то скрываете от нас? — Она умоляюще потянула наложницу Фэн за рукав: — Дорогая сестра, я уже сгораю от беспокойства, прошу вас, расскажите!
Наложница Фэн мельком бросила взгляд на Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь сидела, сжав губы и нахмурив брови, с крайне озабоченным видом.
Наложница Фэн мысленно кивнула и вполголоса сказала наложнице Лу:
— Есть одно дело. Помощник главного командующего Лю строго запретил кому-либо о нем говорить, дабы не сеять панику и не вызывать беспорядков… — Уголком глаза она следила за Фу Тинъюнь. — Пустить слух об исчезновении командующего Лу было вынужденной мерой. На самом деле с командующим Лу всё в порядке…
— Что вы говорите? — наложница Лу, охваченная изумлением и радостью, крепко вцепилась в руку наложницы Фэн. — Сестра, это правда? Откуда вам это известно? Почему вы говорите, что пустить слух об исчезновении — вынужденный шаг?..
В душе Фу Тинъюнь при этих словах будто поднялись бурные волны.
Наложница Фэн была наложницей помощника главного командующего Лю и, несомненно, имела доступ к тайным донесениям. Это дело затрагивало не только жизнь и смерть, но и воинскую честь, поэтому Фу Тинъюнь была уверена, что наложница Фэн не стала бы бросать слов на ветер.
— Что же произошло на самом деле? — Фу Тинъюнь тоже взволновалась. — Неужели исчезновение командующего Лу — лишь уловка, чтобы заманить врага? — поспешно спросила она у наложницы Фэн.
— Нет! — Наложница Фэн посмотрела на нее, со скорбным видом покачала головой и произнесла тихим, тяжелым голосом: — Командующий Лу повел силы пяти батальонов сотников гарнизона Чжуанлан на подмогу господину Ху, но всё войско погибло. Лишь господин Лу под защитой нескольких личных телохранителей сумел вырваться… По закону господину Лу грозит смертная казнь. Однако вам известно, что господина Лу и Инчуань-хоу связывают особые отношения, потому… Инчуань-хоу и придумал этот замысел. Для всех объявили, что он пропал без вести. Если удастся одержать большую победу, военные заслуги запишут на командующего Лу, чтобы загладить его вину…
— Нет, нет, нет… — Фу Тинъюнь знала, как чиновники покрывают друг друга. В тот год, когда её семья судилась с другим знатным родом из Хуаиня из-за оросительного канала, уездный начальник оказался однокашником её дяди по государственным экзаменам. Семья Фу послала на суд лишь управляющего, и судья вынес решение в их пользу. Чжао Лин рассказывал, что Лу Чэн был возвышен Инчуань-хоу, и естественное дело, что хоу покрывает его. Но Чжао Лин…
— Девятый господин не мог погибнуть, — она отчаянно качала головой, слезы градом катились по её щекам. — Быть может, он просто отбился от своего отряда и пока не нашел главный лагерь? Или ранен и не может идти?.. — Сердце терзала резкая боль, перед глазами всё поплыло, и она, словно в тумане, побрела к выходу. — Я должна найти его, он совершенно точно жив… Он ведь еще не доставил меня к родителям, как он мог погибнуть!
Не может этого быть, не может…
— Госпожа Фу! — Кто-то крепко схватил её за руку, в нос ударил густой запах белил и румян. — Успокойтесь, прошу вас, успокойтесь. — То был голос наложницы Фэн, исполненный сочувствия и жалости. — Старший цзунци Чжао действительно погиб. Он прибыл из Шаньсийского главного военного командования, и помощнику главного командующего Лю нужно дать им отчет… Хотя он был всего лишь старшим цзунци, его имя стояло первым в списке. Я видела это своими глазами, ошибки быть не может.
— Я не верю, не верю! — Фу Тинъюнь закрыла лицо руками и зарыдала. Он ведь одолел даже Фэн Четвертого, даже Шестнадцатый господин признал в нем храброго мужа и подарил свое визитное письмо, как же он мог погибнуть, как мог погибнуть…
— Это я… всё из-за меня… — Если бы она не дала разумный, как ей казалось, совет Ян Юйчэну, с чего бы Чжао Лину отправляться в армию? Неслучайно в древнем стихе поется: «Напрасно побудила супруга искать чинов и славы». Знай она заранее, предпочла бы, чтобы он по-прежнему торговал контрабандной солью… — Это я погубила его…
Печаль, скорбь, сокрушительное горе и раскаяние, сравнимое с тоской Чанъэ1, вкусившей снадобье бессмертия, переполнили её душу.
— Госпожа Фу, — услышала она сострадательный голос наложницы Фэн, — ушедшим из жизни проще: сомкнули очи — и всё позади. А вот живым остается лишь сочувствовать. Взгляните на себя: вы преодолели такой дальний путь вслед за цзунци Чжао сюда, в Чжанъе, и дня не прожили в счастье и покое, а он бросил вас и ушел. Вы так молоды, остались без всякой опоры, как же вы будете жить дальше?
Будущее…
Фу Тинъюнь смутно посмотрела на двух женщин, чьи лица расплывались перед глазами.
Какое у неё могло быть будущее?
Разумеется, она забрала бы поминальные дощечки Чжао Лина и его родителей, ушла бы в буддийскую обитель и доживала бы свой век подле лампады и алтаря.
Досадно лишь, почему она, пока Чжао Лин был готов рассказывать ей абсолютно всё, не расспросила его подробнее, где именно находится его родной край? Тогда она смогла бы вернуть его прах к корням родной земли, дабы в праздники его дух принимал поминальные жертвоприношения от потомков…
— Госпожа Фу, госпожа Фу! — с некоторой тревогой в голосе позвала наложница Фэн.
Она не ожидала, что Фу Тинъюнь отреагирует с такой отчаянной силой — даже вдовы, потерявшие мужей, редко убивались сильнее.
«Неужели они уже стали мужем и женой не только на словах?» — подумала она про себя.
Однако глядя на лицо Фу Тинъюнь, подобное омытому дождем цветку гибискуса, и вспомнив её обещание «щедро отблагодарить», наложница Фэн быстро успокоилась.
Даже если они и сошлись как супруги — что с того? Девушка так хороша собой, обладает кое-каким состоянием, а главное — брат без ума от неё и поклялся, что стоит лишь помочь ему взять девицу Фу в жены, как он станет степенным человеком и проведет весь свой век подле неё…
- Тоска Чанъэ (嫦娥盗药 / Cháng’é dào yào) — отсылка к китайскому мифу о богине Луны Чанъэ, которая тайком выпила эликсир бессмертия и улетела на Луну, после чего обрекла себя на вечное одиночество и горькое раскаяние.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
