Когда господин Цзян, чиновник, ведавший патрулированием и обороной города Чжанъе, запыхавшись и вытирая струившийся со лба пот, прибежал на место, лекарь Чжу из аптечной лавки «Хуэйчуньтан» как раз сидел на корточках и щупал пульс Фэн Даху. Увидев чиновника Цзяна, лекарь Чжу с видом человека, с которого сняли тяжелое бремя, поспешно поднялся и, оставив раненого, устремился ему навстречу.
— Господин Цзян, вы наконец-то пришли! — лекарь Чжу сложил руки в приветственном поклоне. — Я-то умею врачевать разве что детские испуги1 да младенческие судороги, а подобные тяжелые наружные увечья, как у господина Фэна, совершенно не в моей компетенции. Я правда бессилен! Покорнейше прошу вас, господин Цзян, сыскать для господина Фэна другого, умелого лекаря.
Лекарь Чжу держал в Чжанъе аптеку, а господин Цзян ведал городскими патрулями, так что они давно знали друг друга. Однако при мысли о том, что Фэн Даху — родной шурин заместителя командующего, а Чжао Лин — человек Инчуань-хоу, у господина Цзяна на душе было так тошно, будто он проглотил змеиную желчь. Где уж тут предаваться светским любезностям! Он прошёл прямо во внутренние покои.
Фэн Даху лежал в луже крови. Плоть на его левой щеке, ягодицах, бедре и голени — и даже четыре пальца на левой руке — была просто сорвана. Выглядело это ужасающе.
Господин Цзян поспешно вышел наружу и спросил у лекаря Чжу:
— Каково же на самом деле состояние Фэн Даху?
А лекарь Чжу к этому моменту уже тысячу раз пожалел о том, что вообще пришел сюда.
Когда за ним явились стражники, он ещё спал. Подумав, что раз дело касается властей, то речь идет о банальной пьяной драке: сможет помочь — выпишет снадобье, не сможет — просто объяснит ситуацию и уйдет. Кто же знал, что поверженным на землю окажется сам Фэн Даху!
Этот Фэн Даху был уже едва жив. Но если он испустит дух, то с вздорным и властным нравом его сестрицы — наложницы заместителя командующего, господина Лю, — за то, что лекарь не смог спасти её братца, ему самому несдобровать!
Услышав вопрос господина Цзяна, лекарь Чжу неторопливым, вроде бы небрежным шагом направился к выходу и во весь голос произнес:
— Господин Фэн получил тяжелейшие раны. Сейчас самое главное — найти травника, умеющего врачевать рваные раны, чтобы достать мазь цзиньчуаньяо2 и остановить кровотечение! Я же обычно лечу детские недуги, у меня такой мази нет, а готовить её сейчас уже поздно. Господину Цзяну стоит незамедлительно найти для господина Фэна иного именитого врачевателя! Если и дальше тянуть время, боюсь, состояние господина Фэна станет критическим!
Его громкий голос раскатился далеко за пределы дома, и толпа зевак за воротами тут же зашепталась, оживленно переговариваясь.
Господин Цзян мысленно грязно выругался, проклиная хитрость лекаря.
Неужели Фэн Даху в таком состоянии можно спасти, просто помазав раны какой-то мазью?!
Этот старый лис Чжу просто боялся, что если Фэн Даху подохнет, семейство Фэн повесит эту вину на него. Вот и болтал чепуху во весь голос! Когда Фэны начнут учинять допрос, он просто упрется рогом и скажет, будто стражники ямэня затянули время и упустили момент для лечения — и тогда вся вина полностью падет на мелких чинуш и стражников.
И ведь возразить против ловкого расчета лекаря было нечего!
С момента вызова и до сих пор прошло почти два шиченя, а они так и не отправили Фэн Даху к врачам. Если родня Фэна станет разбираться, стражникам действительно нечем будет оправдаться.
При этой мысли он свирепо метнул взгляд на старшего стражника, но краем глаза заметил лежавших во дворе двух свирепого вида псов.
Видимо, насытившись, псы спокойно дремали, смежив глаза.
Так это эти твари искусали Фэн Даху?
Не будь этих проклятых скотин, разве оказались бы они в таком бедственном положении? Да так, что он, стоя на месте происшествия, понятия не имеет, как теперь разрулить это дело!
— Дашань, — позвал он старшего стражника, — забей этих бестий палками насмерть.
Хоть какая-то подачка для семейства Фэн.
Стражник по имени Дашань помешкал мгновение и тихо спросил:
— А не следует ли сначала уведомить потерпевшую сторону?
Услышав это, господин Цзян раздосадовался еще сильнее. Но вспомнив об Инчуань-хоу… он тут же сдулся.
— Ладно, просто крепко привяжите этих собак. Смотрите, чтобы не сбежали, но и чтобы не подохли, — уныло буркнул он.
Дашань отозвался согласным «есть» и добавил:
— А как быть с ранами господина Фэна?..
Если не оказать ему помощь, неприятностей будет ещё больше.
— Перенесите его в «Цзицытан»! — с нетерпением оборвал его господин Цзян. — Мне что, абсолютно всё нужно вам разжевывать?
«Цзицытан» была крупнейшей аптекарской лавкой в Чжанъе и являлась собственностью семейства Сипин-хоу.
Дашань всё понял и тут же закричал на подчиненных, приказывая поднимать раненого.
Стражники засуетились: одни снимали с петель дверную створку, другие подхватывали тело — во дворе поднялась кутерьма.
Господин Цзян тем временем тихо шепнул Дашаню:
— Передай братии: если хотите остаться в живых, скажете, что извещение о происшествии поступило на час позже.
— Подчиненный понял, — Дашань понимающе кивнул, хотя на душе у него уверенности не прибавилось.
Господин Цзян едва заметно кивнул и громко окликнул:
— Кто здесь Чжэн Третий?
Чжэн Третий поспешно выступил вперед и почтительно поклонился:
— Простолюдин перед вами!
— Раз уж случилось подобное, тебе придется проследовать с нами в ямэнь, — мягким тоном произнес господин Цзян. — Изложишь, как все было, поставишь подпись и отпечаток пальца — и сможешь возвращаться.
У Чжэна Третьего душа ушла в пятки.
«Двери ямэня раскрыты настежь, да без денег туда правде не войти»3.
Однако деваться было некуда, отказаться он не мог.
Сжав зубы, он выдавил из себя:
— Слушаюсь.
Двое стражников понесли Фэн Даху на дверной створке, снятой с кухни дома Фу Тинъюнь. Господин Цзян, Чжэн Третий и двое огромных псов потянулись следом.
Небо на востоке уже начинало светлеть.
- Детский испуг (小儿惊风 / xiǎo’ér jīngfēng) — традиционный китайский медицинский термин для обозначения острых детских судорог, спазмов и лихорадочных состояний, вызванных высокой температурой или испугом.
↩︎ - Цзиньчуаньяо (金创药 / jīnchuāngyào) — традиционный китайский лекарственный порошок или мазь для заживления колото-резаных и рваных ран, быстро останавливающий кровотечение.
↩︎ - «Двери ямэня раскрыты настежь, да без денег туда правде не войти» (八字衙门朝南开，有理无钱莫进来 / bāzì yámén cháo nán kāi, yǒu lǐ wú qián mò jìn lái) — известная китайская народная пословица, высмеивающая коррупцию, безнаказанность богачей и бесправие простолюдинов в чиновничьих судах.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
